— Так-так, Хина-тин, а когда ты говоришь «хочу, чтобы меня придушили» — что конкретно ты имеешь в виду?

— Э, а, ну… Э-это прозвучит дико, но…

— Ничего не дико! Как уже было торжественно заявлено, наш клуб создан именно для принятия собственной уникальной индивидуальности!

— А, да… Ну, в общем, дело вовсе не в насилии… Это скорее… В рамках р-ролевой игры, что ли…

— Кусакабэ-тян?! М-мне вообще по закону можно такое слушать?!

— Эм-м, да… Мне бы очень хотелось… Услышать и мужскую… Точку зрения… Тоже…

Четверо увлечённо препарировали нюансы тайных человеческих наклонностей за сдвинутыми партами: робкая клиентка Кусакабэ, гиперактивный президент Юдзуру, обалдевший вице-президент Хасэгава и душа компании Сагири.

И я, сиротливо подпирающий плечом штукатурку в самом дальнем углу каморки.

Это не школьная травля. Честное пионерское, не буллинг. В комнатушке стояло всего четыре стула, так что чистая математика рассадки была закономерной. Обычно при нехватке мебели мы тянули жребий на спичках или резались в «камень-ножницы-бумагу», но на сей раз меня единогласным трибуналом выставили за пределы круга — причём главным зачинщиком изгнания выступила надувшаяся Сагири. Было чуточку обидно.

— Хина-тин, ты мечтаешь, чтобы тебя придушил непременно парень?

— Д-да… Точнее, не просто случайный парень… А когда люди искренне, взаимно влюблены друг в друга…

— Ясненько! Значит, в основе всего лежит любовь!

— Д-да-а… Надо же, какие причудливые формы способна принимать чистая любовь…

Даже из своего пыльного угла я отчётливо видел, как бедная Кусакабэ наливается багрянцем до корней волос. Ещё бы: сидеть в кольце троих взвинченных людей и без цензуры выкладывать самые тёмные, сокровенные фантазии, о которых приличные люди молчат в тряпочку. Для подобного каминг-аута требовалось поистине самурайское мужество.

— Н-но ведь сладость удушения понятна и товарищу, правда?!

— …А?

Словно хватаясь за спасательный круг, Кусакабэ резко развернулась ко мне. Вслед за ней на мою скромную персону синхронно уставились остальные трое.

Чёрт подери. Эта блаженная всё ещё свято убеждена, будто Сагири регулярно душит меня галстуком ради экстаза!..

— Якумо-сан ведь то и дело душит вас за узел прямо средь бела дня!!

— Чего-о-о?!

— А?!

Первой от неожиданности поперхнулась воздухом сидевшая рядом с ней Сагири. Услышав её возмущённый писк, Кусакабэ с пылающим взором повернулась к ней:

— Ну вы же сами берёте его за галстук и изо всех сил тянете на себя…

— А-а-а-а-а!!

Даже видавшая виды Сагири напрочь растерялась под столь железобетонным аргументом. Она явно не ожидала, что послужила для одноклассницы источником столь извращённого вдохновения. Впрочем, Кусакабэ на каждой перемене крутилась возле моей парты со странными вопросами, так что Сагири вполне могла ничего и не сопоставить.

— Р-Рэндзи…

На этот раз сигнал SOS прилетел уже со стороны подруги детства. Она мелко вздрагивала, беспомощно глядя на меня снизу вверх влажными, умоляющими глазами, и сердце у меня — невзирая на весь царящий в комнате театр абсурда — предательски дрогнуло.

— …Придушить её, что ли?

— Ты на кого это косишься и какую ересь вообще несёшь?!

Слово «придушить» в тишине каморки прозвучало с чересчур кровожадным и двусмысленным подтекстом.

— Н-н-нельзя! Е-если я подарю своё самое первое удушение первому встречному парню, то… Я ведь в него без памяти влюблюсь-ь-ь!!

Теперь уже Кусакабэ вспыхнула ярче сверхновой.

Потёмки девичьей души воистину неизмеримы. «Подарить первое удушение» — подобного поэтического оборота мне на своём веку слышать ещё не доводилось.

— Я… Я всем сердцем хочу, чтобы мной распоряжался лишь тот, кто по-настоящему меня полюбит!!

Кусакабэ с грохотом вскочила со стула, выплеснув наружу весь накопившийся океан девичьих терзаний. Ошарашенные самым звонким воплем за весь день, мы дружно онемели. В тесной комнатушке повисла оглушительная, звенящая пауза.

— И-извините великодушно-о-о!..

Опомнившись от собственной истерики, тихоня испуганно сжалась в комок и плюхнулась обратно на краешек сиденья. Лицо её буквально искрило от адского жара.

— …Хм-хм. Хм-хм-хм!

Президент Юдзуру деловито прижала пальчик к подбородку и с умным видом закивала:

— Иными словами, Хина-тян жаждет, чтобы её придушил любимый человек, и ищет смелого спутника жизни, который целиком примет её вместе с этой пикантной индивидуальностью!

— У-у… Простите…

От столь беспощадно лаконичной формулировки запроса Кусакабэ зажмурилась и виновато кивнула. Судя по её прерывистому дыханию, бедняжка находилась на грани нервного срыва.

— Стыдиться тут абсолютно нечего, Хина-тян! — просияла Юдзуру. — К нашему общему стыду, мы в клубе полные профаны по части придушений! Но раз ты доверила нам свою беду, мы непременно отыщем выход вместе! С этой секунды ты — полноправная часть нашей команды!

— К-Кидо-сан…

— Вот именно, Хина-тин! — с облегчением поддакнула Сагири. — Спасибо, что так честно открылась нам! Эм-м… Лично я в этой деликатной теме вряд ли смогу быть полезна… Так что с-спроси практического совета у Рэндзи!

— Я-Якумо-сан…

— Я в этих удушениях тоже ни бельмеса не смыслю, — прогудел Хасэгава, сочувственно ударив себя кулаком в грудь, — но вот жажду настоящей любви понимаю как никто другой! Давай пробивать дорогу к счастью плечом к плечу!

— Х-Хасэгава-кун…

Что ж, пора брать бразды правления в свои руки. Градус безумия начал потихоньку зашкаливать за все разумные рамки.

— Минуточку внимания. Можно на пару слов?

— Т-товарищ?..

— Товарищ Рэндзи, докладывай!

— Товарищ Акахори, есть дельное рацпредложение?!

Очередной цирк Юдзуру и Хасэгавы я привычно пропустил мимо ушей.

— Я полностью за то, чтобы помочь Кусакабэ, но у неё свой собственный темп. Если вы с порога затянете её в наш привычный шумный балаган, человек просто выгорит дотла. Давайте сделаем короткий перерыв?

— Т-товарищ!..

Сквозь длинные пряди чёлки блеснул кристально чистый, исполненный собачьей благодарности взгляд. Она действительно держалась на одном честном слове.

— …Я спущусь к автоматам за холодными напитками. Всем брать как обычно?

— Ура-а! Наш спаситель, товарищ Рэндзи!

— На тебя всегда можно положиться в трудную минуту, товарищ Акахори!

— Деньги за сок потом до йены вернёте.

— У-у-у, какой мелочный облом!..

— За что-о-о, командир?!

Как ни крути, а спелась эта парочка на славу. Разве что вектор обожания со стороны громилы всё так же разбивался о гранитную наивность президента.

— Кусакабэ, я четыре банки один в руках не унесу. Поможешь донести?

— А, да! Сию секунду, товарищ!

Да прекрати ты меня так называть… Ладно, в коридоре разберёмся.

— Сагири, тебе принести твой обычный… В-виноградный сок?

От одного лишь упоминания виноградного сока меня против воли бросило в жар. Перед глазами моментально вспыхнули запотевшие банки, коридор у подсобки и лавочка в парке. Кажется, эта ягодная ассоциация испорчена для меня на всю оставшуюся жизнь.

— А… Угу… Рэндзи?

— М?

Вот только Сагири сейчас грызло совершенно другое.

— …Т-ты только не вздумай её там душить по дороге, ладно?

— Да с какого перепугу мне вообще её душить, дура набитая?!

Она смотрела на меня снизу вверх с такой неподдельной, растерянной тревогой во взгляде, что во мне невольно шевельнулась тёплая ирония. То «придуши её», то «не смей и пальцем трогать» — какая же она всё-таки невыносимо ревнивая и непостоянная девчонка.

— Я… Я так и знала!..

Наблюдая за нашей короткой перепалкой, Кусакабэ источала такое благоговейное восхищение, что оно, казалось, вот-вот прожжёт её густую чёлку насквозь.

Я-то благородно затеял перерыв ради спасения гостьи, но, похоже, экстренно проветрить мозги на свежем воздухе требовалось прежде всего мне самому.