Раздался сухой щелчок закрывающегося шпингалета.

В полумраке душной, пыльной каморки бывшего склада — а ныне законной обители Клуба поиска себя — я очутился прямиком из туалета. Подруга детства подкараулила меня прямо у порога и буквально силком затащила внутрь.

Встав спиной к запертой двери и картинно качнув ослепительно-белыми прядями, Сагири победно провозгласила:

— Правильный отве-е-ет: «Давай пообедаем вместе-е-е!»

И с сияющей, во весь рот улыбкой выставила перед собой двухъярусный бэнто.

Одно… Только об одном позволь мне тебя спросить.

Ты сформулировала свой вопрос настолько двусмысленно и провокационно, что ни один психически здоровый парень старших классов в жизнь бы не додумался до такого невинного ответа!

— Ну же, садись, садись давай!

— …Я ведь даже рта раскрыть не успел.

— А у тебя всё на лице капсом написано!

— Нет у тебя врождённого навыка мысли читать, угомонись.

— Ну же, садись, садись!

— Да дай ты хоть слово вставить!

Чистой воды зацикленная фраза зависшего NPC из непроходимой дешёвой видеоигры.

Время неумолимо утекало сквозь пальцы, обеденный перерыв грозил вот-вот накрыть медным тазом, так что я малодушно сдался и опустился на стул за привычным столом. Здесь стояли четыре старые парты, сдвинутые попарно лицом к лицу. Я занял любимое место у окна, а Сагири немедленно плюхнулась вплотную рядом со мной, со стороны выхода. Наша негласная постоянная рассадка.

— Знаешь, какой армагеддон в классе начался, когда ты смылся? Все пацаны сразу толпой рванули ко мне!

— И чья это вина, по-твоему?

— Ох уж эти тяжкие муки роковой, безумно популярной красавицы…

— Откуда в тебе вообще прорезалась эта бронебойная самоуверенность?

А ведь были времена, когда она без конца жаловалась на свою болезненную беспомощность и горько плакалась мне в плечо. Теперь же эта «неземная богиня» сидит вразвалочку под боком и с аппетитом хомяка набивает щёки закусками из пластиковой коробочки.

А-а-а, ну вот как можно умудриться за один укус так безбожно перемазаться соусом?!

— Да господи… Повернись ко мне, Сагири.

— Хо-фе? Уапф?!

Я выудил из кармана сложенный носовой платок и аккуратно промокнул её перепачканные губы. В тот миг, когда тонкая ткань коснулась нежной кожи, она от неожиданности комично зажмурилась. До того умилительное зрелище, что где-то в глубине души я даже ощутил себя триумфатором.

— Совсем ведь не изменилась с детсада…

— М-м-гх-гх-кх-кх-кх…!

Стоило мне убрать платок и облегчённо выдохнуть, как Сагири вдруг сдавленно заскрежетала зубами — настолько яростно и свирепо, что этот волчий оскал ни капли не вязался с амплуа утончённой школьной примы. Лицо её стремительно наливалось багрянцем. Хотя кетчуп я вроде счистил начисто.

— Кх-х-х… О! Кинпира!

— Что вообще за американские горки у тебя с эмоциями?!

Секунду назад полыхала праведным гневом и была готова меня растерзать, а в следующее мгновение уже плотоядным взором гипнотизирует мой бэнто. Скорость переключения её фаз просто пугает.

— Ну а чего такого? Я с первого класса обожаю тушёный корень лопуха, который готовят у тебя дома!

— Это ещё не повод с невозмутимой физиономией среди бела дня грабить чужой обед!

— Я же русским языком сказала, что люблю?

— Ты на полном серьёзе считаешь, что если любишь, то тебе закон не писан?!

Пока я праведно сотрясал воздух, Сагири виртуозным взмахом палочек выгребла из отсека моей коробки всю соломку кинпиры до последней крошки.

— Хе-хе, в большой семье клювом не щёлкают!

— …Ах так, значит?

Хвать!

— А-а-а-х?! Мой мини-бифштекс?!

— Не обессудь, лучшая подруга: защита флангов была полностью провалена.

— Ты грабительский курс обмена вообще видел?! Это же вопиющая неконвертируемая несправедливость!

Око за око, закуска за закуску! Никаких честных тарифов и пощады на этой войне не существовало. Вся трагическая история человеческих конфликтов, сотканная из бесконечной вендетты, в миниатюре отразилась в битве за наши коробки с обедом.

— Ах ты… Ненасытный плотоядный маньяк!..

— Даже не вздумай ляпнуть эту формулировку за пределами этой каморки, усекла?!

Швыряться подобными словечками только потому, что я люблю сытное мясо — это верный способ устроить мне публичную казнь и социальное самоубийство перед всей школой. Вот она — разрушительная мощь фраз, выдернутых из контекста.

— А ещё… — вдруг еле слышно пробормотала она, опустив ресницы. — Ты ведь… И мой палец вчера чуть целиком не сжевал…

— П-постой, так ты сама его в рот мне запихнула, с ума сошла…?!

Я резко вскинул голову от своего бэнто, собираясь на корню пресечь эту бессовестную клевету, но…

— …

— …

…наткнулся на пристальный, до дрожи застенчивый девичий взгляд.

«Ой…» — запоздало пронеслось в опустевшем мозгу, но спасаться бегством было уже поздно.

Место, полумрак, глухая запертая дверь и повисшая густая тишина — абсолютно всё играло против меня.

— …Скажи, мой лучший друг?

Расстояние между нашими стульями сократилось до опасного нуля. Наплевав на суверенитет чужих границ, подруга детства по-хозяйски вторглась на мою территорию, навалившись плечом.

— …Я ведь тоже до безумия любила тот бифштекс.

— …А я, между прочим, всем сердцем любил ту кинпиру.

Я знаю. Мы выросли бок о бок, и подобные базовые вещи я помню наизусть.

То, что каждый из нас берёг на десерт, только что бесследно растаяло на языке у соседа.

И теперь наши взгляды были намертво прикованы к единственному оставшемуся источнику этой утраты.

— …Верни.

— …Сама верни.

Тёплая девичья ладонь мягко и властно легла мне на щёку, сковав последние движения и выбив почву из-под ног. В этой патовой дуэли отступать было некуда. И чтобы вернуть украденное, оставался лишь один отчаянный путь — переступить запретную черту чужих губ…

Дин-дон-дин-дон… Дин-дон-дин-дон…

— Хи-и-и?!

— Твою же мать?!

Школьный звонок — беспощадный набат апокалипсиса, карающий всё живое, — безжалостно разорвал наш обеденный перерыв и нашу нелепую интимную дуэль.

— А, э-э, ч-что у нас там следующим уроком по расписанию?!

— М-математика! Опоздаем хоть на секунду — этот ядовитый препод нам скальпы снимет!

В панической суматохе отпрянув друг от друга на метр, мы кое-как побросали коробки в сумки и с перекошенными лицами пулями вылетели из каморки в коридор.

Что бы произошло, продлись та звенящая пауза ещё хоть на секунду дольше?

Изменилась бы сама природа этой бесконечной «борьбы» за доминирование между нами?..

Но история, увы, не терпит сослагательного наклонения, поэтому до самого финального звонка мне оставалось лишь молча плавиться в душном классе, сгорая в тисках безответных вопросов.