— В чём дело? — Мастер формаций заметил, что сила мстительных духов стремительно тает. Оттолкнув прекрасную прислужницу, которая на коленях наливала ему вино, он широким шагом приблизился к краю обрыва и устремил взор вдаль. Там, в вышине, светлые облака и чёрный туман сошлись в равной схватке.
— Эта принцесса из павшей династии мира смертных стала ученицей Врат Облачного сияния или же последовательницей буддийских совершенствующихся? — со злостью процедил сквозь зубы мастер формаций. — Эти лысые ослы никогда не вмешиваются в мирские дела. Откуда здесь взялся свет Будды?
Для совершенствующегося родом из мира смертных просто избежать издевательств и унижений в мире Линъю — уже великое счастье. Как она смогла всего за несколько лет наладить связи с буддийскими совершенствующимися?
Буддийский совершенствующийся, решивший испортить им планы, явно не был обычным послушником. Судя по залившему небеса свету Будды, этот монах наверняка уже обрёл плод архата и проявил свой дхармовый образ.
— Досточтимый, что же нам теперь делать? — спросил один из тёмных совершенствующихся. Увидев, что в их дела вмешались лысые ослы, он мысленно выругался, предчувствуя беду.
— Что делать? — Мастер формаций обернулся к стоящей позади толпе. — Разве эти монахи не проповедуют милосердие? Отправляйтесь в город и начните убивать людей. Посмотрим, продолжат ли эти лысые читать мантры или попытаются вас остановить.
— Досточтимый, эти монахи…
— Что такое? Вы, мастера из мира тёмных совершенствующихся, испугались кучки лысых ослов? — холодно усмехнулся мастер формаций. — Или вы способны проявлять жестокость только к своим собратьям?
— Мы всё поняли, — поспешно ответил тёмный совершенствующийся. Зная непредсказуемый нрав Досточтимого, он испугался, что малейшее промедление будет стоить им жизни: они умрут от его рук ещё до того, как успеют сразиться с монахами.
— Хорошо, — на лице мастера формаций наконец-то появилась улыбка. — Я человек в летах и люблю послушных младших.
Тут он повернул голову и заметил тёмного совершенствующегося, который продолжал стоять как вкопанный. Мастер формаций протяжно вздохнул:
— Дитя, ты боишься?
— Досточтимый, пощадите! — Тёмный совершенствующийся в ужасе затряс головой. — Умоляю, пощадите!
— И чего ты так испугался? Я ведь души не чаю в молодёжи, — усмехнулся мастер формаций. Взмахнув рукой, он с помощью духовной силы притянул мужчину к себе и, внезапно сомкнув пальцы на его горле, с хрустом свернул тому шею.
— Вот так. Теперь тебе больше никогда не будет страшно, — произнёс он. Достав платок, мастер формаций тщательно вытер пальцы, а затем с ласковой улыбкой повернулся к остальным: — Ну что же вы стоите?
Едва его голос стих, тёмные совершенствующиеся сорвались с обрыва и полетели в сторону города.
Улыбка исчезла с лица мастера формаций. Он пнул валяющийся под ногами труп так, что тот полетел в пропасть:
— Ничтожество.
Служившая ему тёмная совершенствующаяся уже давно дрожала всем телом от страха. Мастер формаций бросил равнодушный взгляд на съёжившуюся женщину, поправил волосы на висках и, превратившись во вспышку белого света, скрылся за горизонтом.
— Мёртвые возрождаются, таков круговорот перерождений в шести путях…
Фатань открыл глаза, посмотрел в сторону городских ворот и нахмурился.
— Мастер, продолжайте. Остальное я беру на себя, — произнёс Хуаньцзун. Сжимая в руке Меч Драконьего Рева, он спрыгнул с облака. Глядя на приближающихся со стороны города тёмных совершенствующихся, юноша взмахнул клинком. Несколько летевших впереди врагов замертво рухнули вниз — мечевая ци мгновенно перерезала им горло.
— Откуда здесь мечевой практик?! — Оставшиеся тёмные совершенствующиеся впали в ступор: в мгновение ока они потеряли нескольких товарищей. Они тут же остановились, сбились в кучу и с неподдельным ужасом уставились на городские ворота.
Тяжёлые створки распахнулись, и наружу неспешным шагом вышел мужчина в белоснежных одеждах с чёрными как смоль волосами.
— Мечевой практик!
— Нет, это Совершенный Чжунси! — На лбу самого сильного из тёмных совершенствующихся проступил холодный пот. Сто лет назад его наставник пал от меча этого человека. Его клинок не знал пощады, а сам он был ещё безжалостнее. Почему этот мечевой практик, который должен был сейчас совершенствоваться в секте Лазурного сияния, оказался в мире смертных?!
— Бежим! — Разве мог кто-нибудь из них выстоять в бою против Совершенного Чжунси? Практик выпустил в небо сигнальную ракету, отчаянно надеясь, что мастер формаций придёт им на помощь.
— Раз уж пришли, зачем так спешить уходить? — У городских ворот стоял тошнотворный трупный запах. Неподалёку виднелась огромная яма, доверху заваленная телами, которые не успели предать огню. Меч Драконьего Рева в руке Хуаньцзуна излучал ослепительное золотое сияние. С холодным блеском в глазах юноша метнулся вперёд, преградив врагам путь к отступлению.
— Чжунси, нас здесь много, не думай, что мы тебя боимся! — Голос предводителя тёмных совершенствующихся предательски дрожал. Мёртвой хваткой вцепившись в свой магический артефакт, он выкрикивал приказы остальным атаковать Хуаньцзуна, а сам тем временем лихорадочно искал возможность сбежать.
Эти злодеи, привыкшие безнаказанно кичиться своей силой, под ударами клинка Хуаньцзуна разлетались на куски, словно обычные сорняки. Вскоре их ряды были полностью разбиты, а земля под ногами пропиталась кровью.
Предводитель тёмных совершенствующихся развернулся и бросился наутёк. Однако не успел он отлететь и на пару шагов, как возле его уха просвистел ветер: левая рука отделилась от тела и упала прямиком в яму с трупами.
— Совершенный Чжунси! Будучи мечевым практиком из мира Линъю, ты слишком во многое суёшь свой нос! — Раненый то и дело косился на далёкие горные вершины, молясь, чтобы мастер формаций прибыл как можно скорее. — Век этих смертных всё равно короток, к чему тебе вмешиваться? Неужели не боишься навлечь на себя неприятности?!
Хуаньцзун одним пинком швырнул его в яму и посмотрел на него сверху вниз:
— Каждый из простых людей в этой яме погиб невинным, с обидой в сердце. С сегодняшнего дня твоя душа останется здесь в качестве стража. И пока все эти люди не пройдут через цикл перерождения, твой дух не сможет покинуть это место.
— Нет, нет, нет! — Тёмный совершенствующийся замотал головой и развернулся, пытаясь выбраться наружу по горам трупов. Внезапно мелькнула мечевая ци, и он с широко раскрытыми от ужаса глазами замертво рухнул прямо на тела погубленных им же людей. А мастер формаций, которого он так отчаянно ждал, всё не появлялся.
Хуаньцзун сделал хватательное движение в воздухе и поймал призрачную лазурную тень. Прокусив палец, он начертил кровью поверх души несколько заклинаний, а затем отшвырнул её обратно в братскую могилу:
— Пока мстительные духи этого места не обретут покой, ты никогда не сможешь переродиться.
Взмахнув рукавом, Хуаньцзун испепелил все тела в яме дотла. Он убрал Меч Драконьего Рева и, напоследок бросив взгляд на пляшущие языки пламени, развернулся и полетел туда, куда только что то и дело посматривал враг.
На вершине обрыва оставались не убранные столы, стулья и походный дворец. Ослепительно красивая женщина-практик, стоявшая на коленях у нефритового столика, подняла голову и увидела внезапно спустившегося с небес Хуаньцзуна. Заметив в его руках Меч Драконьего Рева, она в страхе попятилась. Но уже в следующий миг женщина слегка спустила с плеч одеяния, обнажив белоснежную кожу, и, заливаясь слезами, побежала навстречу юноше:
— Почтенный бессмертный, спасите меня!
— Назад, — холодно бросил Хуаньцзун. Клинок со звоном покинул ножны, и юноша, не выражая никаких эмоций, направил острие на женщину. Окинув её ледяным взглядом с ног до головы, он спросил: — Где он?
— Почтенный бессмертный, вы о том негодяе, что меня похитил? — Женщина прикусила алые губы, выглядя при этом невероятно соблазнительно. — Наверное, он почувствовал вашу ауру бессмертного и, испугавшись, сбежал.
«Интересно, из какой секты этот почтенный бессмертный?» — подумала она. — «Как можно быть настолько красивым? Наверное, в этом мире больше нет мужчины, на котором белые одежды смотрелись бы так притягательно».
— К счастью, вы пришли, почтенный бессмертный, иначе этот тёмный совершенствующийся бы меня…
Не успела она договорить, как лезвие меча насквозь пронзило её духовный алтарь. Женщина согнулась пополам, сжав живот руками, и в неверии широко распахнула глаза. Она ведь даже применила технику обольщения! Как мог мужчина в подобной ситуации так легко решиться её убить?!
— Это невозможно… — Перед самой смертью женщина всё ещё отказывалась верить в происходящее.
Этот человек точно не мог быть мужчиной…
Хуаньцзун даже не взглянул на лежащее на земле тело, сразу же развернулся и поспешил обратно. От этих тёмных совершенствующихся за версту разило зловещей аурой, а на их руках была кровь бесчисленных жертв. С подобными ублюдками он никогда не тратил слов впустую. Позволить им прожить в этом мире хотя бы на мгновение дольше означало проявить жестокость к простым людям, погибшим от их рук.
Сидя на облаках в окружении учеников, Фатань три дня и три ночи читал заклинание перерождения. На четвёртый день, когда уже собиралось взойти солнце, он открыл глаза. Глядя на Жертвенную формацию душ «Иссушение десяти тысяч костей», которая к этому времени уже утратила большую часть своей силы, Фатань поднялся и тяжело вздохнул:
— Хоть мстительные духи и прошли обряд упокоения, но души, запертые в Формации удержания душ, по-прежнему нуждаются в ком-то, кто их освободит.
— Я пойду, — вызвался Линь Ху, делая шаг вперёд.
Фатань покачал головой:
— Нельзя. Формация удержания душ до краёв наполнена душами местных жителей. Сейчас их духовные тела крайне истощены, а духовный разум затуманен — они не вынесут ни малейшего потрясения. Для них ты просто чужак, неизвестно откуда взявшийся. Если ты приблизишься, они набросятся на тебя.
Эта защитная формация была поистине зловещей и коварной. Заточённые в Формации удержания душ фантомы походили на масло в лампе: пусть огонь и погас, просто так вылить масло было нельзя.
— Старший Линь, позвольте мне заняться этим. — Кунхоу, сжимая в руках Фэншоу, подошла к мужчине и вежливо поклонилась. Затем она повернулась к едва посветлевшему на горизонте небу. — С самого рождения я пользовалась всем тем, что даровал простой народ. В прошлом я не могла им помочь, но сегодня я не допущу, чтобы они не обрели покоя даже после смерти.
— Госпожа Кунхоу…
— Будь осторожна. — Хуаньцзун одарил девушку глубоким взглядом и поправил заколку в её волосах. — Мы будем ждать твоего возвращения здесь.
Глаза Кунхоу изогнулись в улыбке:
— Хорошо.
— Молодой господин! — нахмурился Линь Ху. Пусть аура обиды и зловещая аура были подавлены, настоящая опасность ещё не миновала. Как он мог позволить госпоже Кунхоу отправиться туда в одиночку?
Хуаньцзун не ответил. Убрав руку от виска девушки, он едва заметно приподнял уголки губ. В его взгляде читалась теплота, подобная водам горячего источника:
— Иди. Я буду прямо здесь.
Кунхоу кивнула и, спрыгнув с облака, полетела к ядру формации.
Хуаньцзун сделал пару шагов следом и остановился лишь тогда, когда Фатань произнёс имя Будды.
На облаках гулял сильный ветер, с громким шелестом трепавший полы одеяния Хуаньцзуна. Оглянувшись на сидящего в позе лотоса Фатаня, юноша бросил перед собой летающий меч и, вскочив на него, бросился вдогонку за Кунхоу. Не долетев немного до ядра формации, он замер на месте, крепко сжимая Меч Драконьего Рева.
Приблизившись к ядру, Кунхоу застыла в ужасе от открывшейся перед ней картины. Бесчисленные стенающие души тянули руки, пытаясь выбраться наружу, но их раз за разом затягивало обратно. Сплетаясь конечностями и сталкиваясь головами, они образовали жуткое месиво, из которого не было спасения.
Когда принцесса подошла к краю формации, чья-то посиневшая рука вцепилась ей в лодыжку. Она была высохшей, но всё ещё принадлежала ребёнку лет десяти. Кунхоу наклонилась, ласково похлопала по этой руке и без колебаний спрыгнула вниз.
— Сначала возникли Небо и Земля, воды напитали всё сущее, а чистая ци изгнала скверну. Небо и Земля породили инь и ян, инь и ян слились в Две основы, Две основы породили Четыре образа…
Духи пытались растерзать её, они хотели взобраться ей на плечи, чтобы вырваться из места своего заточения. Кунхоу закрыла глаза, села со скрещенными ногами, прижав к себе Фэншоу, и коснулась пальцами струн.
Эти простые люди родились в этих землях и здесь же встретили свой конец, но они не должны были оставаться узниками этого места.
Раздалась мелодичная музыка — это был самый умиротворяющий и нежный напев успокоения душ, который постепенно смягчал эти потерявшие разум сущности. Волосы девушки растрепались, одежда запачкалась, а уши заложило от оглушительного рёва, полного боли и отчаяния.
Всё, что было на ней, принадлежало миру Линъю. Но она сама и звуки, которые она рождала, были из иного мира.
Горожане смотрели, как Кунхоу прыгнула в формацию, кишащую мстительными духами. Кто-то узнал среди них своих родных, кто-то — друзей. А ещё они видели, как на теле принцессы Кунхоу появляется всё больше и больше ран.
Люди погрузились в молчание.
— Дождь пошёл…
С неба начали падать мелкие капли. И это был не горький дождь, а чистый и освежающий благодатный дождь.
Омытые моросящим дождём, беснующиеся и ревущие духи в формации мало-помалу успокоились. Изорванные лохмотья на их телах вновь стали целыми и яркими, а раны медленно затянулись.
Музыка не смолкала, и дождь продолжал лить.
Капли намочили кончики волос Хуаньцзуна и по подбородку стекали на землю. Юноша, не отрывая взгляда, смотрел на девушку внутри формации; его длинные ресницы покрылись блестящими капельками влаги.
— Амитабха, — Фатань медленно открыл глаза. — Какой чудесный напев успокоения душ и перерождения. Старый монах уже много лет не слышал столь прекрасной мелодии.
— Наставник, это… напев успокоения душ и перерождения? — спросил его ученик Сюаньу. — Госпожа Кунхоу находится всего лишь на ступени Пробуждения Сердца. Как ей под силу исполнять столь могущественную мелодию?
— Милосердие не делит людей ни по возрасту, ни по уровню развития. — Фатань сложил ладони вместе и произнёс имя Будды. — Если бы эта девушка вступила в нашу буддийскую секту, то превзошла бы в просветлении каждого из вас. Жаль…
Мелодия стихла. Пальцы Кунхоу, перебиравшие струны, были покрыты запёкшейся кровью. Она открыла глаза и увидела, как томившиеся в формации души рассыпаются на крошечные светящиеся точки и устремляются на путь перерождения.