Зверь-цзяоху был питомцем, которого вырастил Цзюсу, и сейчас он призвал его, чтобы разрушить Формацию двадцати четырёх звёздных чертогов.
На словах он заявлял, что никто из присутствующих ему не ровня, но в глубине души прекрасно понимал: пока эта формация цела, ему ни за что не выстоять под совместным натиском Чжунси и Кунхоу.
Стоило зверю-цзяоху появиться, как его рёв сотряс небеса, заставив всех великих мастеров измениться в лице. Как только Формация двадцати четырёх звёздных чертогов была активирована, те, кто охранял её узлы, больше не могли легко сдвинуться с места. Неужели Цзюсу догадался об этом, потому и призвал жестокого и безжалостного зверя-цзяоху?
Кунхоу и Хуаньцзун стояли спиной к спине. Увидев, что зверь-цзяоху бросился на одного из старших, девушка взмахнула Фэншоу и полетела наперерез, с силой обрушив инструмент на монстра:
— Я займусь зверем-цзяоху, остальное оставляю на тебя!
Оставшийся Цзюсу не стал тратить время на лишние разговоры и тут же сцепился в схватке с Хуаньцзуном.
Битва между экспертами была такова, что меркли солнце и луна, в воздух взмывали песок и камни, а вокруг сверкали молнии и гремел гром.
Прячущиеся в своих домах жители города Юн тайком приоткрывали щели в окнах. Слушая грохот, доносящийся с горы, они невольно складывали руки в молитве, взывая к богам. Простые люди на этих землях могли наслаждаться мирной жизнью лишь благодаря защите совершенствующихся из праведных сект. Тёмные совершенствующиеся творили зло, вселяя ужас в сердца людей по всей Поднебесной. Если все те совершенствующиеся на горе Врат Облачного сияния падут от рук тёмных практиков, то всему миру самосовершенствования придёт конец.
— Битва наверху ещё не закончилась, куда это ты собрался?
Муси настороженно посмотрел на мужчину, который направил на него меч, и отступил на шаг назад.
— Не двигайся. Отступишь ещё на шаг — и мой клинок продвинется на два. — Мужчина слегка встряхнул мечом. — Давненько я не брался за оружие, рука немного отвыкла.
— Кто ты такой? — Интуиция подсказывала Муси, что перед ним отнюдь не простой человек. От этого мужчины не исходило ни малейшей ауры совершенствующегося, а меч в его руках казался совершенно обычным, без единой капли духовной энергии. Но именно этот человек с этим клинком заставил его замереть на месте, не смея пошевелиться.
— Думаешь, если узнаешь моё имя перед смертью, то сможешь спокойно закрыть глаза? — Мужчина приподнял густые брови, всем своим видом излучая крайнюю дерзость и свободолюбие.
Ладони Муси покрылись липким потом:
— Если старший соблаговолит назвать младшему своё почтенное имя, младший будет безмерно благодарен.
— Вот ещё. Заставить тебя умереть с открытыми глазами — тоже вполне себе благая заслуга. — Едва мужчина произнёс эти слова, как меч в его руках превратился в размытый силуэт и на огромной скорости пронзил духовный алтарь Муси.
Муси упал на землю, в ужасе широко распахнув глаза. Хоть он и был мастером формаций, не специализирующимся на ближнем бою, он всё же достиг стадии Исхода Духа и считался великим мастером. У него не должно было быть проблем с тем, чтобы хотя бы уклониться.
— Ты… кто ты вообще… — изо рта Муси непрерывно текла кровь. Всю свою жизнь он строил интриги и действовал с крайней осторожностью. Кто бы мог подумать, что он найдёт свой конец именно здесь. Ещё когда он увидел, что у праведных школ заранее заготовлен план обороны, он почувствовал неладное, поэтому и решил воспользоваться шансом и сбежать из города Юн.
Глядя на городские ворота, находившиеся на расстоянии вытянутой руки, его сознание начало медленно угасать.
Давным-давно он вступил в небольшую секту. Ученики там из кожи вон лезли, выслуживаясь перед старшими ради крох ресурсов. А он из-за своего выдающегося таланта на каждом шагу подвергался нападкам со стороны главного старшего брата-наставника школы, и в итоге его даже изгнали из секты.
В тот день, когда его выгнали, он был полон гнева и обиды. О чём он тогда думал?
Он хотел стать самым могущественным мастером формаций в мире самосовершенствования, чтобы вся его бывшая секта горько пожалела о содеянном.
Неужели его прошлые желания ограничивались лишь этим?
Он медленно закрыл глаза. В смутном тумане на него внезапно набросилось множество полных скорби и ярости призраков. Многие из этих лиц были ему незнакомы, но среди них были и те совершенствующиеся, что пали от его руки.
«Нет, нет, нет, не подходите».
В последний миг перед смертью его глаза в ужасе широко распахнулись…
Грохот на горе Облачного сияния не умолкал целые сутки, и даже сейчас не собирался прекращаться.
Зверь-цзяоху с силой боднул Кунхоу в живот. Девушка упала, перекатилась несколько раз по земле и, тяжело дыша, поднялась на ноги. Мастер Фатань, находившийся в шаге от неё, лёгким движением руки бросил вперёд буддийские чётки. Когда зверь-цзяоху бросился в атаку, чётки вспыхнули золотым светом Будды. Монстр взревел от боли и попятился на несколько шагов назад.
Заметив, что в месте соприкосновения с чётками шерсть зверя-цзяоху обуглилась, Кунхоу воспользовалась моментом и закинула в рот две Пилюли восстановления истока. Обернувшись, она сказала мастеру Фатаню:
— Мастер Фатань, раз у вас есть такая штука, надо было доставать её раньше!
Тогда бы ей по крайней мере не пришлось так изматываться в бою со свирепым зверем, теряя всякое изящество и не имея времени даже проглотить пилюлю.
— Амитофо. — Мастер Фатань сложил ладони вместе. — Юный друг Кунхоу, эти чётки сделаны из реликвий-шарира предков нашего монастыря.
Кунхоу наклонилась, подняла упавшие на землю шарира, осторожно стёрла с них пыль рукавом и вложила обратно в руку мастера Фатаня. Развернувшись, она сосредоточила духовную энергию на кончиках пальцев и ударила по струнам.
Музыка обратилась невидимыми клинками ветра, обрушившимися на зверя-цзяоху. Монстр яростно взревел и, оставив в покое великого мастера на узле формации, ринулся прямо на Кунхоу.
— Идиот и есть идиот! Раз у хозяина вместо мозгов свиной навоз, то и питомец у него тупой, уродливый и вонючий. Яблоко от яблони! — Девушка взмахнула Фэншоу и с размаху ударила зверя по шее. Чудовище пошатнулось и изогнуло шею, пытаясь укусить Кунхоу, которая уже стояла на его спине.
Кунхоу оттолкнулась носком обуви, выхватила меч Водный Иней и вонзила его в брюхо монстра. Зверь-цзяоху сражался с ней целый день, и его силы уже были на исходе. Он никак не ожидал, что какой-то жалкий человек пустит ему кровь. Впав в безумную ярость, монстр совершенно забыл о приказах Цзюсу и теперь желал лишь одного — разорвать Кунхоу на куски.
Кунхоу выманила его за пределы Формации двадцати четырёх звёздных чертогов, и они снова схлестнулись в бою, поднимая в небо тучи пыли.
Тем временем Цзюсу, сражавшийся с Хуаньцзуном, был слишком занят, чтобы обращать внимание на своего зверя-цзяоху. Он и подумать не мог, что спустя целые сутки ожесточённой схватки Чжунси всё ещё будет сражаться с ним на равных.
— Твой духовный алтарь уже восстановился?! — Цзюсу просто отказывался верить в происходящее. Каким образом Чжунси умудрился собрать все необходимые целебные травы?
Хуаньцзун проигнорировал его слова. Вокруг юноши клубилось суровое мечевое намерение, каждая его атака была смертоносной и не оставляла ни единого шанса на пощаду.
Стоило Цзюсу лишь на мгновение потерять бдительность, как одно из мечевых намерений полоснуло его по шее.
Дотронувшись до окровавленной раны, Цзюсу холодно усмехнулся:
— Не ожидал, что вы сможете зайти так далеко. Раз так, мне придётся пустить в ход все свои силы. — Сказав это, он прокусил указательный палец и начертил на своём лбу странный узор.
— Своей сердечной кровью взываю к тёмным богам четырёх сторон света. Какой прок от этого мира, полного лицемерной справедливости?
В одно мгновение земля содрогнулась, а горы затряслись, будто нечто ужасающее собиралось вырваться из-под земли.
Увидев, как лица всех присутствующих побледнели, Цзюсу надменно расхохотался:
— В этой Поднебесной не всё решает ваш праведный путь!
— Сосредоточьтесь! — Цзиньюэ направил духовную энергию в горло. — Никому не сходить с места!
Дрожь земли усиливалась с каждой секундой, казалось, что вся гора Облачного сияния вот-вот расколется надвое. Волосы Цзюсу постепенно белели, а зрачки окрасились в кроваво-красный цвет.
— Вы так хотели пожертвовать собой ради простых людей Поднебесной? Что ж, сегодня я предоставлю вам такую возможность!
Трещины на земле стремительно разрастались. Великий мастер, стоявший ближе всех к одной из расщелин, уже едва не сорвался вниз, когда Хуаньцзун камнем рухнул на землю:
— Усмирение гор и рек!
Меч Драконьего Рева издал драконий рык. Вся духовная энергия горы Облачного сияния слилась воедино, свиваясь в небе в золотого дракона, который плотным кольцом обвил всю гору. Землетрясение начало стихать, и даже зияющие трещины стали закрываться.
Улыбка исчезла с лица Цзюсу:
— Твой уровень развития… ты достиг Великого Завершения стадии Преображения в Пустоту?
В тот самый миг, когда Хуаньцзун высвободил духовную энергию, Цзюсу наконец-то смог ясно разглядеть его уровень совершенствования.
За стадией Преображения в Пустоту следовала стадия Великой Колесницы. Уровень развития Цзюсу был на одну ступень выше, чем у Чжунси, но мечевые практики вроде него были иными. Хоть Чжунси и находился на стадии Преображения в Пустоту, он мог демонстрировать силу, сопоставимую со стадией Великой Колесницы.
Несмотря на это, всего одно применение «Усмирения гор и рек» отняло у Хуаньцзуна целых тридцать процентов его духовной энергии.
Хуаньцзун сжал Меч Драконьего Рева обеими руками, и клинок непрерывным потоком вытягивал из него духовную энергию.
Заметив, что ради других Хуаньцзун предпочёл растратить духовную силу прямо посреди боя, Цзюсу презрительно хмыкнул, и его духовная энергия с воем устремилась к юноше.
«Вжи-и-их».
Огромный Кунхоу с головой феникса преградил путь атаке. Инструмент издал крик феникса, и в небе смутно проступил силуэт семицветного феникса. Расправив колоссальные крылья, он укрыл всю гору Облачного сияния под своей защитой.
Если гора Облачного сияния рухнет, погибнут не только совершенствующиеся на ней, но и десятки тысяч простых людей у её подножия. Если падёт город Юн, духовная энергия во всём мире самосовершенствования придёт в хаос, и повсюду начнут бесчинствовать демоны и монстры. Беззащитным людям останется лишь стать кормом для их желудков.
Ни Хуаньцзун, ни Кунхоу, ни другие совершенствующиеся на горе не могли позволить себе так рисковать.
Призыв семицветного феникса давался Кунхоу слишком тяжело. Если бы не поддержка великих мастеров в Формации двадцати четырёх звёздных чертогов, она бы ни за что не смогла применить столь могущественную технику. Смертельно бледная, она выплюнула сгусток крови и выдернула меч Водный Иней из глотки издыхающего зверя-цзяоху. Только что, воспользовавшись землетрясением, Кунхоу нашла уязвимое место чудовища и, наконец, повалила его на землю.
Вытащив клинок, она испугалась, что монстр ещё может встать. Собрав последние крохи сил, девушка нанесла ему ещё несколько ударов и даже перерезала сухожилия на лапах. Поговаривали, что некоторые дикие звери умеют притворяться мёртвыми. Она не могла отличить, действительно ли зверь-цзяоху мёртв или только притворяется, но знала одно: лишь обездвиженное чудовище не представляет угрозы.
Находясь рядом, Фэншоу и Меч Драконьего Рева словно обрели некую мистическую связь. Они крепко защищали гору Облачного сияния и не потускнели даже тогда, когда духовная энергия их хозяев была почти исчерпана. Напротив, они стали самостоятельно поглощать духовную энергию небес и земли, надежно оберегая гору.
Склонившись и выплюнув на землю ещё немного крови, Кунхоу вытерла губы тыльной стороной ладони и подлетела к Хуаньцзуну:
— Хуаньцзун, похоже, нам с тобой и вправду суждено стать парой несчастных влюблённых.
Хуаньцзун отпустил Меч Драконьего Рева, позволив ему остаться воткнутым в землю. Сжав слегка прохладную ладонь Кунхоу, юноша улыбнулся:
— Мы спутники Дао, признанные Небесным Дао. Если в этой жизни нам не суждено быть вместе долго, то в следующей мы обязательно встретимся.
Цзюсу было тошно слушать их любовные признания. Бросив взгляд на парящий перед ними Фэншоу, он уже собрался взмахом рукава отбросить его в сторону, как вдруг раздались шаги.
Шаги были не быстрыми и не медленными, но каждый шаг казался настолько уверенным, что Цзюсу невольно засомневался: кто вообще посмел бы подняться сюда в такое время? Повернув голову, он увидел идущего в их сторону улыбающегося мужчину, одетого в простую серо-зелёную крестьянскую одежду.
Заметив, что все смотрят на него, мужчина замахал руками:
— Я просто пришёл оставить свои поздравления. Поздравлю и уйду, а вы можете продолжать драться.
Великие мастера: «…»
У подножия горы установлена великая защитная формация, как этот человек вообще сюда поднялся? Ещё и пришёл поздравлять! Их тут всех сейчас на куски порвут, церемония заключения союза Дао молодожёнов давно закончилась, о каких вообще поздравлениях в такое время может идти речь?
Мужчина, словно не замечая выражений на их лицах, неспешной, ленивой походкой вошёл прямо в Формацию двадцати четырёх звёздных чертогов и обратился к Кунхоу:
— Прошу прощения. В городе Юн слишком много вкусной еды и интересных развлечений. Я совсем забыл, что вчера у вас была церемония заключения союза Дао. Надеюсь, сегодня ещё не слишком поздно?
Кунхоу ошарашенно покачала головой:
— Дядюшка, почему вы пришли в такой момент?
Ему что, жизнь стала казаться слишком прекрасной, и он решил прийти сюда умереть вместе со всеми?
— Я прожил так долго, а всё ещё не знаю, как выглядит Тёмный владыка, вот и пришёл поглазеть, — дядюшка Солёная Рыба почесал свою всклокоченную бороду. — Белые волосы, красные глаза… Прямо как сумасшедший злодей из какой-нибудь пьесы! Не волнуйтесь, обычно, когда злодей принимает такой облик, жить ему остаётся недолго. Так что смело деритесь, а я тут в сторонке посмотрю на это шоу.
Сказав это, он одним молниеносным движением уклонился от атаки Цзюсу, оказался за пределами Формации двадцати четырёх звёздных чертогов, порылся в своих пожитках, достал кусок плотной ткани и расстелил его на земле:
— Давайте, давайте, продолжайте!
Кунхоу: «…»
Такая выходка посреди столь серьёзной обстановки, казалось, значительно разрядила напряжённую атмосферу грядущей смерти.
Цзюсу был взбешён столь наглым поведением дядюшки Солёная Рыба, но так как он уже находился внутри Формации двадцати четырёх звёздных чертогов, то не мог так легко из неё выбраться. Стиснув зубы, он холодно зыркнул на незваного гостя:
— За просмотр моего шоу придётся заплатить!
Дядюшка Солёная Рыба проигнорировал его слова. Сняв с пояса тыкву-горлянку с вином, он стал неторопливо потягивать напиток.
Сердце Кунхоу ёкнуло:
— Дядюшка, раз уж мы с вами так хорошо знакомы, не могли бы вы оказать нам одну услугу?
— Нет, нет, даже не проси, — дядюшка Солёная Рыба замахал руками, но при этом мимоходом выпустил поток духовной энергии, который отбросил назад Цзюсу, уже изготовившегося напасть на Кунхоу. — У меня старые руки да старые ноги, куда мне до вашего молодого здоровья? Мне уже не по силам махать кулаками.
Великие мастера, увидев, как он шутя не позволил Цзюсу даже приблизиться к Кунхоу, пришли в глубочайший ужас. Кто же этот человек, если его уровень развития настолько непостижим?
— Если вы не поможете, мы с Хуаньцзуном просто не выдержим. А если этот тёмный совершенствующийся уничтожит город Юн и весь мир самосовершенствования, где вы будете есть всякие вкусности? Кто будет покупать вашу солёную рыбу? — Пользуясь моментом, Кунхоу закинула себе и Хуаньцзуну в рот по две пилюли для восстановления духовной силы. — Да и к тому же, если наши Врата Облачного сияния будут разрушены, ваш дворик и лавка в городе Юн вообще обесценятся!
— А ведь и правда, — дядюшка Солёная Рыба задумчиво почесал подбородок. — Тогда вы вдвоём идите и бейте его, а я вас отсюда поддержу.
— Спасибо, дядюшка! — Кунхоу выхватила Фэншоу и снова бросилась в бой с Цзюсу.
Меч Драконьего Рева Хуаньцзуна должен был защищать духовную жилу горы Облачного сияния, поэтому его нельзя было использовать. Юноша достал из кольца-хранилища духовный меч божественного ранга.
— Погоди. — Дядюшка Солёная Рыба бросил ему другой клинок. — Возьми этот.
Хуаньцзун поймал оружие. По мечу струилось дыхание дракона, очень похожее на ауру Меча Драконьего Рева. Бросив взгляд на дядюшку Солёная Рыба, он сложил руки в поклоне:
— Благодарю. — После этого он ринулся в атаку на Цзюсу.
С тех пор, как у праведного пути появился этот странный помощник, Цзюсу понял, что связан по рукам и ногам. Каждый раз, когда он уже готов был нанести рану Хуаньцзуну или Кунхоу, этот таинственный мужчина вмешивался и спасал их. Сейчас он чувствовал себя рыбой, запертой в бочке: ни вперёд не продвинуться, ни назад не отступить.
С тех самых пор, как Хуаньцзун достиг стадии Закладки Основы, он постоянно с кем-то сражался. От его руки пало немало творящих зло тёмных совершенствующихся. Каждый его удар, каждый его приём был безжалостным. Действуя в идеальной гармонии с Кунхоу, меньше чем за два часа они довели Цзюсу до такого состояния, что тот был весь залит кровью, на нём живого места не осталось.
— Эх, — покачал головой дядюшка Солёная Рыба, стоя в сторонке. — Нынешней молодёжи всё же не хватает реального боевого опыта. Прошло уже целых два часа, а они так и не смогли прикончить эту заразу. И правда, каждое следующее поколение слабее предыдущего, мир самосовершенствования совсем в упадок пришёл.
Загнанный в угол Кунхоу и Хуаньцзуном, Цзюсу вдруг жутко расхохотался:
— Небесное Дао несправедливо! Раз уж мне суждено никогда не вознестись, то и вы, лицемеры, не ждите ничего хорошего!
Он хлопнул себя по груди, силой исторгая собственного внутреннего младенца.
— Он хочет самоуничтожиться! — в ужасе закричал Цзиньюэ.
Самоуничтожение внутреннего младенца совершенствующегося на стадии Завершения Великой Колесницы способно стереть с лица земли весь город Юн!
— Амитофо! — В небесах внезапно возник дхармовый образ Будды. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, монах, облачённый в монашеские одежды, но без кашаи поверх, неожиданно втянул исторгнутого Цзюсу внутреннего младенца прямо в своё тело.
— Мастер Юаньчэнь?!
Кунхоу узнала его. Этот полноватый монах был не кто иной, как Юаньчэнь, с которым у Совершенной Хунъянь когда-то была любовная связь. Она хотела сделать шаг вперёд, но Хуаньцзун удержал её на месте.
Мастер Юаньчэнь сложил ладони вместе и слабо улыбнулся Кунхоу:
— Будда говорил: если я не сойду в ад, то кто сойдёт в ад? Господа, берегите себя.
Едва он произнёс эти слова, как его тело разорвало мощнейшим взрывом внутреннего младенца, обратив в горстку пепла.
Кунхоу ошеломлённо смотрела на эту сцену. Она протянула руку, желая поймать танцующий в воздухе сизый дым, но схватила лишь пустоту.
Лишившись внутреннего младенца, Цзюсу безвольно осел на землю. Он и представить себе не мог, что в такой момент кто-то осмелится впустить в своё тело его внутреннего младенца и обернуть его всей своей духовной энергией, чтобы свести урон от взрыва к минимуму.
Эти лицемеры… почему они способны на такое?
Он не верил в это, отказывался верить!
Много лет назад, случайно попав в Зал созвездий, он подсмотрел волю небес. Там было сказано, что в этой жизни ему не суждено вознестись, и он покроет своё имя позором. Он не верил в судьбу, верил лишь в себя. Так почему же, несмотря на все его усилия, финал оказался в точности таким, как и было предсказано небесами?
В его грудь вонзился клинок. И убил его не прославленный Чжунси, а эта желторотая девчонка.
— Глава Вансу не обманывал тебя. Настоящее дитя судьбы — это я. — Кунхоу вытащила меч Водный Иней и, глядя, как Цзюсу с неохотой падает замертво, пошатнулась, после чего обернулась туда, где стоял дядюшка Солёная Рыба.
Дядюшки там уже не было. Он незаметно ушёл в неизвестном направлении.
Она больше не могла держаться. В глазах потемнело, и девушка рухнула на землю.
Заставить звукового практика на стадии Разделения Духа высвободить силу стадии Великой Колесницы — для этого ей пришлось выложиться на пределе всех человеческих возможностей. Теперь, когда кризис миновал, откуда ей было взять силы, чтобы держаться на ногах? Закрыв глаза, она желала лишь одного — проспать лет эдак восемь-десять.
— Кунхоу!
— Госпожа Кунхоу!
— Фея Кунхоу!
Шум во Вратах Облачного сияния наконец-то стих. Тела в городе были убраны, словно недавней резни и вовсе не было.
Жители города Юн на каждом углу обсуждали невиданную роскошь и размах церемонии заключения союза Дао феи Кунхоу. Дети собирались в стайки и хвастались, кто собрал больше красных подарочных конвертов. Взрослые во всё горло кричали детям, чтобы те не носились где попало, а те в ответ лишь поднимали гвалт. Весь город наполнился живой, повседневной суетой.
— Продаю солёную рыбу! Солёная рыба! Отличная солёная рыба! Одна штука — полтора духовных камня, три штуки — пять духовных камней!
— Хозяин, а почему это три рыбы у тебя выходят дороже, чем по одной?
— Потому что у меня сегодня хорошее настроение, и я хочу продавать подороже!
Услышав этот разговор, великие мастера, спустившиеся со Врат Облачного сияния, невольно остановились и посмотрели в ту сторону.
— Почтенные бессмертные не желают купить солёной рыбки? — Дядюшка Солёная Рыба, развалившись в шезлонге, лениво зазывал покупателей.
Великие мастера, которые отродясь не ели солёную рыбу, стиснули зубы и кивнули:
— Покупаем.
Оскорблять столь загадочную личность было себе дороже.
— Десять духовных камней за одну, сто духовных камней за пять.
Великие мастера:
— А почему для нас рыба дороже? Потому что она лучше качеством?
— Нет, — дядюшка Солёная Рыба встал с шезлонга и начал отгонять мух веером из рогоза. — Просто я люблю сдирать три шкуры с простаков.
Простаки: «…»
Надо брать!
Несколько глав сект вместе со своими учениками накупили целую гору вонючей солёной рыбы. Шедший в самом конце глава Врат Девяти Фениксов не удержался, остановился и спросил:
— Старший, вы случайно не Совершенный Куйин?
Дядюшка Солёная Рыба отряхнул руки от соли и, даже не подняв головы, ответил:
— Кто такой Совершенный Куйин? Знать не знаю.
Глава Врат Девяти Фениксов опешил, сложил руки в поклоне и сказал:
— Простите, младший обознался.
Дядюшка Солёная Рыба его проигнорировал.
— Брат Лун, — когда великие мастера ушли, хозяин соседней книжной лавки высунул голову. — Снова закрываешь магазин и идёшь развлекаться?
Дядюшка самодовольно усмехнулся:
— Ободрал нескольких простаков как липку, так что теперь можно пойти и хорошенько отдохнуть! — Он заметил, что у входа в книжную лавку висит вывеска: «В продаже новая повесть Гостя Чудесной Кисти». Подумав, что это, должно быть, какой-то известный писатель, он сказал: — Дай-ка мне книжку этого твоего Гостя Чудесной Кисти.
— Будет сделано! — кивнул хозяин лавки. — Повезло тебе, что вовремя попросил. К вечеру всё уже раскупили бы.
Дядюшка мимоходом заметил:
— Похоже, этот Гость Чудесной Кисти пользуется популярностью.
Хозяин лавки хихикнул, развернулся, достал несколько книг Гостя Чудесной Кисти и всучил их дядюшке:
— Забирай всё.
Дядюшка Солёная Рыба опустил взгляд на книги. Самая верхняя называлась «Вечно следуя друг за другом». Он нахмурил брови. Что за чушь? Зачем ему, вдовцу, потерявшему спутницу Дао, читать про какое-то там «Вечно следуя друг за другом»?
Ученики Врат Облачного сияния заметили, что хотя их главный зал и был разнесён в щепки, на настроение главы секты это ничуть не повлияло. Целыми днями он ходил довольный как слон, словно сорвал огромный куш.
Ученикам очень хотелось расспросить его, но старшие помалкивали, так что им оставалось лишь умерить своё любопытство. Впрочем, при мысли о том, что Тёмный владыка повержен, они снова приходили в восторг — ведь теперь можно будет опять зажить спокойной, безопасной и беззаботной жизнью.
На Пике Приюта Луны Кунхоу, только что очнувшаяся от сладкого сна, прижалась к груди Хуаньцзуна и посмотрела на клубящиеся в горах облака:
— Хуаньцзун, как думаешь, мастер Юаньчэнь смог по-настоящему отпустить чувства к Совершенной Хунъянь?
Хуаньцзун покачал головой:
— Не знаю. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Я знаю лишь то, что никогда не смогу отпустить тебя.
Кунхоу улыбнулась и обвила руками его шею:
— Какая прекрасная погода. Пойдём займёмся парным совершенствованием?
— Разве не небесно-земным парным совершенствованием? — большой палец Хуаньцзуна нежно провёл по её красным губам.
Девушка моргнула:
— А одно другому мешает?
Ли Жоу заметила, что в первый год после того, как тётя-наставница Кунхоу и Совершенный Чжунси стали спутниками Дао, Совершенный Чжунси так и не вернулся в секту Лазурного сияния. Когда ученики секты Лазурного сияния пришли их навестить, они увидели табличку на входе в пещерную обитель тёти-наставницы Кунхоу, на которой было написано: «Усердно совершенствуемся ради вознесения, просьба не беспокоить».
Ученики секты Лазурного сияния ушли ни с чем.
На третий год их совместной жизни Совершенный Чжунси всё ещё не вернулся в секту Лазурного сияния. Ученики снова пришли с визитом, но табличка у пещерной обители тёти-наставницы Кунхоу уже покрылась толстым слоем пыли, а надпись стала неразборчивой.
На пятый год Совершенный Чжунси отвёз тётю-наставницу Кунхоу в секту Лазурного сияния, где они прожили один год. Вознесения так и не случилось.
На пятидесятый год их союза Дао уровень развития тёти-наставницы Кунхоу достиг стадии Великой Колесницы. На их пещерной обители на Пике Приюта Луны снова появилась табличка с надписью: «Не мешайте вознесению». Но… они так и не вознеслись.
И какой же всё-таки смысл крылся в этой табличке? Означала ли она «Не мешайте им в делах вознесения» или же «Не тревожьте, они отправились возноситься»?