Назад Том 1 · Глава 144

Вансу подарил Кунхоу несколько магических артефактов, полезных для практики, и та молча их приняла.

— Когда я открыл дверь в малый мир, ты ведь уже согласилась в глубине души. Намеренно притворялась, что не хочешь, чтобы заставить меня пообещать вылечить Совершенного Чжунси? — произнёс Вансу, зажигая звёзды на вратах малого мира с помощью духовной энергии.

Спрятав магические артефакты в своё кольцо-хранилище, Кунхоу оглянулась на Хуаньцзуна, стоящего за пределами передающего массива, и улыбнулась, не проронив ни слова.

Вансу издал нечитаемый смешок. В пылу момента он совсем забыл: пусть ученики Врат Облачного сияния в обычное время ведут себя легкомысленно, но перед лицом опасности они никогда не отступают. В мире Линъю не счесть живых существ, и Врата Облачного сияния всегда следовали пути сердца, добродетели и милосердия. Заставить их полностью закрыть глаза на судьбы миллионов жизней ради мимолётного личного счастья — это противоречило бы самой сути выходцев из этой секты.

Как только зажглась последняя звезда, Вансу отступил на несколько шагов, вышел за пределы массива и глубоко поклонился Кунхоу.

Кунхоу обернулась. Её взгляд скользнул мимо Вансу и остановился на Хуаньцзуне, стоявшем позади него. Их глаза встретились, и в этом безмолвном обмене таилось больше смысла, чем в тысяче слов.

Вансу тоже оглянулся и увидел улыбающегося Совершенного Чжунси. Изначально собираясь немедленно запустить передающий массив, он помедлил мгновение, а затем высвободил духовную энергию.

В это мгновение защитные формации озарились ослепительным, как полуденное солнце, светом, и Вансу невольно зажмурился.

Хуаньцзун смотрел, как силуэт Кунхоу растворяется в сиянии. Свет постепенно тускнел, пока передающий массив не исчез окончательно. Вместе с ним бесследно исчезла и Кунхоу, а в огромном зале вновь воцарилась мёртвая тишина.

Бросив взгляд на Вансу, Хуаньцзун развернулся, намереваясь уйти.

— Совершенный Чжунси, прошу, задержитесь, — окликнул его Вансу. — Не желаете ли составить мне компанию и сыграть партию в го?

Хуаньцзун с бесстрастным лицом посмотрел на него:

— Нет нужды.

— Совершенный винит меня за то, что я позволил госпоже Кунхоу войти в малый мир для практики? — спросил Вансу. — Жизнь совершенствующихся долга. Что значат какие-то десять лет в масштабах нашего бесконечного пути?

— Для меня это лишь десять лет, а для неё — столетие одиночества, — голос Хуаньцзуна, заложившего руки за спину, звучал холодно. — Глава секты Вансу радеет за весь мир самосовершенствования, и это вызывает у меня глубокое уважение. Однако Кунхоу не должна в одиночку нести на себе надежды всего мира.

Вансу не стал спорить:

— Если Совершенный не возражает, прогуляйтесь со мной.

Хуаньцзун посмотрел на вход в малый мир, который теперь выглядел как обычная нефритовая стена, и не отклонил приглашение.

Врата Луны и Звезд располагались на вершине горы. Из-за большой высоты здесь круглый год лежал снег, и невозможно было увидеть пышных зарослей цветов или трав. Здешние ученики казались такими же холодными и лишёнными эмоций, как промёрзшая земля у них под ногами.

Секта насчитывала семь главных зданий, каждое из которых располагалось в соответствии с траекторией семи звёзд.

— Это Зал Писаний нашей секты. Здесь хранятся записи обо всех событиях и потрясениях, происходивших в мире Линъю на протяжении веков, — Вансу толкнул дверь. Внутри находились бесконечные ряды нефритовых табличек, сложенных ярусами на полках из тёмного дерева. — Каждая нефритовая табличка — это история одного года. Возможно, многие вещи сами участники событий уже забыли, но они навечно запечатлены в архивах Врат Луны и Звезд.

Между полками из тёмного дерева сновали десятки учеников. Они сортировали нефритовые таблички, не ведая ни усталости, ни скуки.

По мановению руки Вансу несколько табличек прилетели к нему в ладонь. Он протянул их Хуаньцзуну:

— Несколько лет назад глава секты Цзинь из вашей секты написал письмо с просьбой о лекарстве. В то время я находился в затворе, поэтому не ответил. Здесь содержатся записи о нужных материалах. Возьми их.

Хуаньцзун взглянул на нефритовые таблички, но не стал их брать:

— Ты ведь не хочешь, чтобы мы с Кунхоу были вместе. Зачем тогда идёшь наперекор воле небес и спасаешь меня?

— До встречи с вами я действительно подумывал вас разлучить, — откровенно признался Вансу. — Я полагал, что в мире нет таких чувств, которые не смогло бы стереть время.

Хуаньцзун нахмурился, храня молчание.

— Я увидел, каким взглядом госпожа Кунхоу смотрит на тебя. — На лице Вансу отразилось смятение. — Я не разбираюсь в чувствах, но этот взгляд дал мне почувствовать нечто… Похожее на надежду или жизненную силу. Если разлучить вас, не угаснет ли этот свет в её глазах?

Хуаньцзун забрал нефритовые таблички из рук собеседника, так ничего и не ответив.

Увидев, что тот принял вещь, Вансу кивнул и повёл его в другое место.

Этот зал был очень просторным, но при этом на редкость аскетичным и строгим. Внутри рядами стояли таблички жизни. Все они потускнели, что говорило о гибели их владельцев.

Вансу зажёг палочку благовоний и установил её в курительницу. Обернувшись, он увидел, что Хуаньцзун тоже поджёг благовония и с поклоном почтил память ушедших. Лицо главы секты слегка смягчилось:

— После нашего расставания сотню лет назад Совершенный стал куда мягче, чем прежде.

Прежний Совершенный Чжунси лишь безучастно стоял бы в стороне. Разве стал бы он по собственной инициативе зажигать благовония и воздавать почести?

— Люди меняются, — отозвался Хуаньцзун, вставляя палочку в курительницу и отступая за спину Вансу.

— Многие из предыдущих глав секты Врат Луны и Звезд заслужили репутацию бездушных и бессердечных людей, — Вансу поднял взгляд на таблички жизни. — И я, разумеется, в их числе.

Хуаньцзун покосился на него, но промолчал.

— Для Врат Луны и Звезд не имеет значения, ненавидят нас окружающие или любят. Наша врождённая обязанность — охранять покой мира самосовершенствования и по возможности сводить к минимуму потери среди живых существ. — Выражение лица Вансу оставалось невозмутимым. — Если пожертвовав десятью злодеями, можно спасти десяток добрых людей, мы сделаем это. Если пожертвовав одним праведником, мы спасём десять тысяч невинных, мы тоже пойдём на это. И если нам придётся погубить тысячу негодяев ради спасения одного хорошего человека, мы всё равно не отступим.

— А тот пожертвованный праведник, в чём была его вина? — спросил Хуаньцзун.

— Его вины нет. Виноваты мы — хладнокровные и безжалостные, — спокойно ответил Вансу. — Но даже если все эти спасённые десять тысяч праведников проклянут нас, даже если возненавидит тот, кого принесли в жертву, мы не изменим своим принципам.

— Даже если той жертвой станем мы сами, мы будем твердо стоять на своём выборе, — Вансу вышел из зала, и сильный ветер взметнул полы его длинных одежд. — Совершенный Чжунси, я пообещал госпоже Кунхоу приложить все усилия для вашего исцеления и не нарушу слова. Прошу, следуйте за мной.

— Настоящее имя Тёмного владыки — Цзюсу, а имя главы секты — Вансу. Это совпадение? — бесстрастным тоном поинтересовался Чжунси, выходя вслед за ним.

— Нет. — На ледяном лице Вансу не дрогнул ни один мускул. — Когда-то он был главным учеником двадцать третьего поколения Врат Луны и Звезд. Однако он не желал прозябать в этой холодной обители. Потерпев неудачу при попытке завладеть тайным сокровищем секты, он сбежал в мир тёмных совершенствующихся. Там он не только стал Тёмным владыкой, но и разжёг пламя войны между праведными школами и тёмными совершенствующимися.

Война праведных и тёмных унесла неисчислимое количество жизней, а судьба Тёмного владыки оставалась неизвестной. Кто бы мог подумать, что за этим кроется подобная история.

— Тайное сокровище, которое он пытался похитить, — это Звёздный диск, выкованный духовной энергией предыдущих глав секты. Вероятно, он даже не догадывался, что магический артефакт, который ему так и не достался, станет оружием в руках Хунъянь и нанесёт ему тяжелейшие ранения, — Вансу поднял голову, наблюдая за падающими снежинками. — В прошлом он потерпел крах, пытаясь украсть Звёздный диск, и обнажил свои волчьи амбиции. Сегодня этот же артефакт нанёс сокрушительный удар по его жизненным силам. Возможно, такова его судьба.

— Если ваша секта славится как лучшая школа предсказателей в Поднебесной, отчего же вы не смогли вычислить траекторию его судьбы?

— Тем из нас, кто лишь внимает воле Небесного Дао, не дано прозреть путь тех, кто обласкан его благосклонностью, — Вансу обернулся к Хуаньцзуну, и в его глазах мелькнула буря эмоций. — Такова судьба Цзюсу, такова судьба госпожи Кунхоу. Даже твоя судьба скрыта за пеленой тумана, и её очертания размыты.

Для Небесного Дао не существовало деления на праведных и тёмных, в его глазах все существа были равны. Если тёмный совершенствующийся захватит возможность для вознесения, то мир самосовершенствования погрузится в пучину бедствий, и спасение придёт лишь тогда, когда новое дитя судьбы отвоюет эту возможность для праведного пути.

Поэтому сейчас их борьба с тёмными совершенствующимися заключалась не только в том, чтобы отстоять шанс на вознесение, но и в том, чтобы вырвать у них право на жизнь для простых людей.

У них не было иного выбора. Только так и никак иначе.

После этого разговора Хуаньцзун и Вансу больше никогда не возвращались к теме предназначения, воли небес и шансов на вознесение.

В первый год пребывания во Вратах Луны и Звезд Хуаньцзун получил от наставника талисман летучей вести. Тот спрашивал, когда они с Кунхоу станут спутниками Дао. Хуаньцзун долго смотрел на талисман, а затем написал: «Через десять лет».

На второй год Хуаньцзун начал переписываться с учениками Врат Облачного сияния. Он думал, что они будут винить его за то, что он не остановил Кунхоу, но вместо упрёков получил от них целую россыпь всевозможных сладостей. Выходцы из Врат Облачного сияния сетовали на то, что во Вратах Луны и Звезд совершенно не разбираются в хорошей еде, и пообещали каждый месяц присылать ему что-нибудь вкусное и свежее. Они сдержали слово: отныне каждый месяц к нему прибывали посылки с гостинцами. То были сладости, то вяленое мясо, а иногда и полноценные мясные блюда, спрятанные в магические артефакты, сохраняющие тепло и свежесть.

Врата Облачного сияния общались с ним так часто, что даже почти лишённый эмоций Вансу не выдержал и поинтересовался, не покинул ли он секту Лазурного сияния, чтобы стать учеником Врат Облачного сияния.

На третий год Врата Девяти Фениксов неожиданно прислали небольшую нефритовую бутылочку. В ней оказались две бесценные капли крови феникса. Однако для лечения по-прежнему не хватало четырёх ингредиентов: тычинки огненного лотоса, тысячелетней травы Превращения в Бабочку, ветви Древа Ищущего Облака и крови дракона.

Некогда ходили слухи, что к югу от Моря Уван видели божественного дракона. Тычинка огненного лотоса и тысячелетняя трава Превращения в Бабочку находились в Долине Внимающего Ветра, и лишь ветвь Древа Ищущего Облака словно канула в небытие. Посланники секты Лазурного сияния три года бороздили Море Уван, но так и не обнаружили никаких следов дракона.

На пятый год Вансу пригласил двух самых выдающихся лекарей мира самосовершенствования — Безымянного старца и владыку пика Лазурных Облаков из Врат Облачного сияния. Эти двое стариков, которым перевалило за тысячу лет, постоянно до хрипоты спорили из-за древнего рецепта, швыряя друг в друга алхимическими котлами.

Безымянный старец презирал Цинъюаня за его привычку воскуривать благовония и принимать ванну перед началом алхимии, а Цинъюаня жутко бесило, что Безымянный старец вечно корчил из себя лучшего мастера под небесами. Они непрестанно ругались, но на шестой год, наконец, дождались тысячелетней травы Превращения в Бабочку. И добыла её вовсе не секта Лазурного сияния — её доставили посланники школы Чистого ветра.

Тысячелетняя трава Превращения в Бабочку была невероятно ценной. Между школой Чистого ветра и сектой Лазурного сияния возник острый конфликт из-за того, следует ли инкрустировать мечи драгоценными камнями. Школа Чистого ветра согласилась передать траву Вратам Облачного сияния с условием, что те отдадут её Хуаньцзуну, считая этот поступок верхом благородства. С тех пор ученики школы Чистого ветра, едва завидев представителей секты Лазурного сияния, так и норовили сделать перед ними три круга, размахивая своими богато украшенными клинками.

Вскоре после этого распространились слухи о том, что школа Чистого ветра присоединилась к Вратам Облачного сияния. Ученицы обеих сект часто собирались вместе, чтобы обсудить, какие драгоценные камни красивее и какие юбки лучше сочетаются с их мечами. Они вели себя так, словно были одной семьёй, подарив миру самосовершенствования немало поводов для пересудов.

Находились и те, кто интересовался, куда пропали фея Кунхоу и Совершенный Чжунси, ведь о них ничего не было слышно уже несколько лет. Впрочем, совершенствующие порой проводили в затворе десятки лет, так что никто не стал докапываться до истины.

— Опять ты здесь? — Цинъюань подошёл к дверям зала и, увидев Хуаньцзуна, который, скрестив ноги, сидел на подушке для медитации и пил чай, бросил ему фарфоровый пузырёк. — По одной пилюле в день, не прерывай курс.

— Благодарю, дядя-наставник Цинъюань, — Хуаньцзун поймал флакон и прямо на глазах у Цинъюаня достал одну пилюлю, отправив её в рот.

Видя такое безграничное доверие к своим снадобьям, Цинъюань даже закрыл глаза на то, с какой наглостью этот юноша называл его дядей-наставником. Он подошёл к Хуаньцзуну, сел рядом и налил себе чашку чая.

— Ты охраняешь это место день за днём, год за годом. Но ведь Кунхоу всё равно этого не видит. К чему такие жертвы?

— Пусть она и не видит, но, возможно, чувствует, — произнёс Хуаньцзун, разглядывая звёздные узоры на нефритовой стене. — Я всего лишь жду её снаружи десять лет, а ей предстоит провести внутри целую сотню лет в полном одиночестве.

Цинъюань потёр нос. С точки зрения практики, Кунхоу вытянула счастливый билет. Самосовершенствование в малом мире, переполненном духовной энергией, шло как по маслу. Врата Луны и Звезд проявили невероятную щедрость, открыв врата малого мира, но все сливки достались ученице Врат Облачного сияния. Цинъюаню даже было как-то неловко поднимать эту тему.

Что же до статуса дитя судьбы, Цинъюань рассуждал просто: раз уж Кунхоу суждено им быть, ей в любом случае придётся столкнуться с тёмными совершенствующимися, независимо от того, будет ли она практиковать или нет. Так почему бы не воспользоваться моментом и не повысить свой уровень развития? Глядишь, и шансов на победу станет больше.

Глядя на Хуаньцзуна, Цинъюань вздохнул:

— Кунхоу выйдет только через четыре года. Так и будешь сидеть здесь всё это время?

Хуаньцзун промолчал, но по выражению его лица Цинъюань понял, что тот и впрямь собирается просидеть здесь ещё четыре года. Сделав глоток чая, лекарь сменил тему:

— О тычинке огненного лотоса уже есть вести. Люди из Врат Облачного сияния и секты Лазурного сияния вместе отправились в Долину Внимающего Ветра на её поиски. Думаю, всё пройдёт гладко.

— Благодарю вашу секту, — Хуаньцзун поднялся и учтиво поклонился Цинъюаню. — Этот младший некомпетентен и доставил вам столько хлопот.

— Достичь стадии Разделения Духа в таком юном возрасте — если это некомпетентность, то мне, старику, впору пойти и наложить на себя руки. — Цинъюань, чей уровень развития едва достиг стадии Исхода Духа, отмахнулся. — Оставь эти формальности. Раз ты будущий спутник Дао Кунхоу, значит, ты и наш младший. Помочь младшему раздобыть пару-тройку целебных трав — прямая обязанность старших. Не за что тут благодарить.

Его заботило лишь одно: если Совершенный Чжунси в будущем поселится во Вратах Облачного сияния, не решат ли окружающие, что их секта использовала приём «медовой ловушки», чтобы переманить самого многообещающего ученика секты Лазурного сияния?

На восьмой год пребывания Хуаньцзуна во Вратах Луны и Звезд, благодаря совместным усилиям Врат Облачного сияния и секты Лазурного сияния, в Долине Внимающего Ветра наконец была найдена тычинка огненного лотоса. Но кровь дракона и ветвь Древа Ищущего Облака по-прежнему оставались недосягаемыми, словно эти два лекарственных материала исчезли с лица земли.

Хотя собрать все ингредиенты не удалось, под чутким руководством Вансу, Безымянного старца и Цинъюаня Хуаньцзун полностью восстановил свой уровень развития. Его духовный алтарь тоже значительно укрепился, и лишь трещина прямо по центру упорно не желала затягиваться.

Видя, как лица троих старших с каждым днём становятся всё мрачнее, Хуаньцзун, напротив, почувствовал облегчение.

— Я уже достиг стадии Разделения Духа. Даже если мой уровень развития больше не сдвинется с мёртвой точки, я смогу прожить ещё семьсот-восемьсот лет. С талантом Кунхоу, через семь веков она уже успеет вознестись и стать небожительницей, — Хуаньцзун улыбнулся. — Сопровождать её на пути к вознесению — этого уже более чем достаточно.

Вансу согласно кивнул:

— В твоих словах есть смысл. Восьмисот лет хватит, чтобы простой смертный успел переродиться великое множество раз.

Безымянный старец скосил глаза на Вансу. Да разве мог этот бесчувственный глава секты понять, что влюблённым и десяти тысяч лет вместе покажется мало?

Хуаньцзун же лишь усмехнулся:

— Это так.

Правда, его улыбка была какой-то отстранённой и не затрагивала глаз. Он не хотел расставаться с Кунхоу, всей душой противился этому. Но когда он понял, что она готова терпеть вековое одиночество ради всех живых существ в мире, на него внезапно снизошло озарение. Если он не сможет отпустить ситуацию, если не сможет прозреть и породит внутреннего демона, тогда ему не суждено провести с Кунхоу даже этих восьмисот лет.

Встретить Кунхоу в этой жизни — уже самое прекрасное чудо, что могло с ним случиться.

Цинъюань долго смотрел на Хуаньцзуна, а затем нарушил тишину:

— Как только Кунхоу выйдет, я попрошу второго старшего брата-наставника поторопиться и организовать для вас церемонию заключения союза Дао. Как считаешь, где лучше её провести: во Вратах Облачного сияния или в секте Лазурного сияния?

Хуаньцзун улыбнулся, и эта улыбка походила на распустившиеся весенние цветы:

— Собратья по Дао со всего мира самосовершенствования обожают угощения Врат Облачного сияния. Боюсь, с организацией церемонии заключения союза Дао нам придётся побеспокоить старших.

Цинъюань погладил бороду и закивал:

— Никаких хлопот, никаких хлопот. Вот только во Вратах Облачного сияния уже несколько столетий не проводили подобных церемоний. Так что нам всё же понадобится помощь вашей секты в организации.

Безымянный старец вскинул брови. Кто бы мог подумать, что прославленный на весь мир самосовершенствования Совершенный Чжунси ради феи Кунхоу согласится провести церемонию во Вратах Облачного сияния. Впрочем, судя по тону Цинъюаня, они не собирались удерживать Совершенного Чжунси у себя. Скорее всего, они хотели, чтобы оба младших в равной степени принадлежали к обеим сектам.

Вот уж действительно: секта Врат Облачного сияния, не пропускающая ни одного повода повеселиться и вкусно поесть, не зря столько лет процветала в мире самосовершенствования. Им удалось и младших к себе привязать, и не испортить отношения с сектой Лазурного сияния. И кто посмеет сказать, что эта школа ведёт свои дела спустя рукава?

За внешней беззаботностью скрывался глубокий умысел, который ни в коем случае нельзя было недооценивать.

На десятый год пребывания Хуаньцзуна во Вратах Луны и Звезд кровь дракона и ветвь Древа Ищущего Облака так и не удалось найти. Секта Лазурного сияния и Врата Облачного сияния уже подготовили всё необходимое для церемонии заключения союза Дао. Цзиньюэ даже хватило наглости отправить Вансу талисман летучей вести с просьбой вычислить благоприятный день.

С бесстрастным лицом просмотрев сообщение Цзиньюэ с помощью духовного сознания, Вансу посуровел ещё сильнее. Разве Цзиньюэ не знал, что его заботит исключительно уровень развития госпожи Кунхоу? И он смеет просить его вычислять благоприятные дни для свадьбы?

Просверлив взглядом талисман летучей вести в течение часа, Вансу встал, прошёл в Зал созвездий, окинул взглядом мирно сидящего Хуаньцзуна и призвал свой жизненно связанный магический артефакт.

Он вовсе не был мягкосердечным. Просто сейчас у него выдалась свободная минутка, так почему бы мимоходом не сделать предсказание?

В конце концов… это ведь сущая мелочь.

Когда гексаграммы легли на стол, Вансу долго вглядывался в них. Лучшим днём в этом году оказалось восьмое число следующего месяца? Однако госпожа Кунхоу всё ещё находилась в малом мире, и неизвестно, когда она оттуда выйдет. Эта дата явно не годилась.

Он собрал инструменты для гадания и уже приготовился вычислить новую дату, как вдруг Зал созвездий сотрясся. На вершине горы поднялась снежная буря — верный знак того, что в мир явился великий мастер.

Спрятав гексаграммы, Вансу с непроницаемым лицом вышел наружу. Кажется, ему больше не придётся делать расчёты. Да и мирская суета явно не стоила того, чтобы тратить на неё лишнее время.

В Зале созвездий Хуаньцзун тоже поднялся на ноги и уставился на внезапно засиявшую нефритовую стену.

Вскоре звёздные узоры на стене пришли в стремительное движение. По мере того как концентрация духовной энергии нарастала, на нефрите начали появляться трещины, пока, наконец, он не выдержал напряжения и не разлетелся на куски.

В то же мгновение, когда стена разрушилась, оттуда безжалостно выбросило девушку в красных одеждах.

Хуаньцзун поспешно подставил руки, поймал её и крепко прижал к себе.

— Хуаньцзун. — Девушка обхватила его за шею и ослепительно улыбнулась: — Я вернулась. Давай вернёмся в секту и поженимся.

— Хорошо. — В глазах Хуаньцзуна весь мир померк, и осталась лишь та, что лежала в его объятиях.