Назад Том 1 · Глава 130

Когда Кунхоу предложила вместе обсудить сердечный метод, все очень обрадовались.

Но реальность быстро расставила всё по местам: гениев не зря называют гениями за их пугающую способность к пониманию. Остальные же совершенно не могли взять в толк, о чём говорится в этом сердечном методе.

Вскоре Кунхоу осознала проблему. Взглянув на собравшихся, она на мгновение замялась:

— Кажется, этот сердечный метод вам не очень интересен. Может, сменим тему?

— Да-да, давайте сменим, — ученик Врат Дракона и Тигра часто заморгал воспалёнными глазами и, отпустив бедро, которое до этого щипал, чтобы не уснуть, наконец-то взбодрился. — Хотелось бы узнать, что фея Кунхоу думает о пути меча?

Остальные повернули к нему головы. Этот собрат по Дао из Врат Дракона и Тигра вообще без мозгов? Фея Кунхоу практикует внутренние даосские искусства, а не путь меча. А двое самых искусных мечевых практиков в их группе уже вылетели отсюда за драку.

— Мое основное направление — не путь меча. Однако наша секта уделяет большое внимание всестороннему развитию учеников, поэтому я изучала некоторые словесные формулы техник владения мечом, — ответила девушка. Её понимание пути меча основывалось на опыте Чэнъи и Хуаньцзуна, а ведь оба они были выдающимися мечевыми практиками. Так что знания Кунхоу оказались крайне полезными для учеников небольших сект.

— Вот оно что! — внезапно прозрел совершенствующийся, который уже больше сотни лет не мог продвинуться дальше ступени Пробуждения Сердца. Он встал и низко поклонился Кунхоу: — Благодарю вас, фея Кунхоу, за наставления и разъяснения. Наконец-то я всё понял.

— Вы слишком вежливы. Это понимание пути меча исходит не от меня, а от моего старшего из братьев-наставников Чэнъи и моего друга Совершенного Чжунси, — Кунхоу ответила на поклон.

В тот же вечер, когда Съезд обмена опытом завершился, тот самый совершенствующийся, чей уровень развития годами стоял на месте, внезапно ощутил просветление в состоянии сердца. Ему удалось разом прорваться через ступень Пробуждения Сердца и достичь ступени Золотого Ядра. Для маленькой секты ученик с таким уровнем был невероятной редкостью, поэтому вся их школа от радости не спала всю ночь.

На следующее утро Кунхоу распахнула окно и обнаружила, что ночью прошёл дождь, а духовная энергия сгустилась в туман. Сделав глубокий вдох, она умылась и отправилась завтракать вместе с соучениками. Для большинства людей во Вратах Облачного сияния это было традицией: если не находишься в затворе, следует поддерживать хорошую привычку есть три раза в день. Чтобы достойно принять гостей из Врат Облачного сияния, на пике Звенящего Меча тщательно отбирали продукты и даже специально наняли в Пэйчэне нескольких смертных, искусных в кулинарии.

— Кто-то вчера ночью прорвался на новый уровень развития? Ночью прошёл духовный дождь, — приняв чашу с чаем из рук слуги, Кунхоу прополоскала рот и промокнула уголки губ. Каждое её движение было плавным и невероятно грациозным.

И хотя Линхуэй уже много раз видела, как за Кунхоу ухаживают, она всё равно не удержалась от комментария:

— Глядя на тебя, кажется, будто ты рождена для того, чтобы тебе прислуживали.

Кунхоу покачала головой:

— Просто привычка.

В те годы, когда она стала приёмной дочерью императора Цзинхуна, дворцовые дамы в гареме раз за разом обучали её манерам. Это делалось для того, чтобы она безупречно выглядела на публике, и чиновники прежней династии не думали, что с ней плохо обращаются. Эти движения въелись в её плоть и кровь, и как только рядом появлялись слуги, она бессознательно возвращалась к старым привычкам.

Ради воспитания этих манер её заставляли переписывать книги в качестве наказания, а дворцовые дамы осыпали её скрытыми насмешками под видом похвалы. Воспоминания были не из приятных.

Остальные вспомнили о статусе Кунхоу в мире смертных и больше не поднимали эту тему. Зато Линхуэй заметила, что после возвращения с испытаний подруга уже отпустила своё прошлое в мире смертных. Она улыбнулась:

— Главное, что это выглядит красиво.

Сидящий за соседним столом Гуйлинь не удержался и украдкой бросил взгляд на Кунхоу. Он слышал от других, что тётя-наставница Кунхоу родом из мира смертных и, кажется, занимала там высокое положение.

Позавтракав, делегация Врат Облачного сияния только-только спустилась с пика Звенящего Меча, как вдруг увидела у входа нескольких незнакомцев, чьи лица светились от радости. Как только те заметили прибывших, их улыбки стали ещё шире, и они дружно бросились к Кунхоу.

— Фея Кунхоу, ваши благие заслуги безграничны!

— Мой нерадивый ученик долгие годы топтался на месте. К счастью, фея Кунхоу помогла ему прозреть в состоянии сердца. Прошу, примите этот скромный подарок.

— Умоляю, не отказывайтесь! Это лишь малая толика нашей благодарности.

На летающем мече неподалёку стоял Хуаньцзун. Глядя, как толпа совершенствующихся окружила Кунхоу с подарками, он невольно улыбнулся.

— Молодой господин, вы не спуститесь, чтобы помочь? — Линь Ху смотрел на обвешанную дарами Кунхоу, и ему было одновременно смешно и немного жаль растерянную девушку.

— Не нужно, — покачал головой Хуаньцзун. — Будет неловко, если я сейчас появлюсь.

Линь Ху немного подумал и всё понял.

Врата Облачного сияния всегда действовали мягко и поддерживали гармоничные отношения с другими сектами. Хотя столь бурная благодарность и могла показаться утомительной, внезапное появление его господина не только создало бы неловкую атмосферу, но и заставило бы людей решить, что Врата Облачного сияния и секта Лазурного сияния — одно целое. Секта Лазурного сияния была куда могущественнее, и если бы сложилось такое устойчивое впечатление, Вратам Облачного сияния это пошло бы только во вред.

Линь Ху с удовлетворением кивнул. Его господин действительно повзрослел. Полюбив, он научился думать о благе любимой, а это и есть признак зрелости.

Взглянув на остальных представителей Врат Облачного сияния, он заметил, что те тоже с улыбкой наблюдают, как Кунхоу отбивается от благодарных гостей, и не выказывают ни малейшего намерения прийти на выручку. Увидев это, Линь Ху не смог сдержать смешка:

— Эти совершенствующие из Врат Облачного сияния и впрямь забавные.

Проводив пришедших с благодарностью совершенствующихся и поправив одежду и шпильки, Кунхоу поспешила на вторую встречу Съезда обмена опытом. Всего таких встреч было три. Чтобы участники могли лучше узнать друг друга и больше общаться, состав групп в залах для обсуждений каждый раз менялся. Во дворе располагался огромный передающий массив, и любого ученика, ступившего туда, случайным образом переносило в один из залов. Внутри находились магические артефакты, отслеживающие потоки духовной энергии. Если кто-то превышал допустимый лимит использования духовной энергии, его автоматически выбрасывало обратно во двор, где нарушителя забирали старейшины его собственной секты.

На этот раз Кунхоу перенеслась в зал для обсуждений и только успела усесться со скрещенными ногами на подушку для медитации, как один за другим стали появляться остальные девять участников.

Монах из Монастыря Чистой Тишины, главный ученик-наследник школы из секты Сияющего Рассвета Чандэ, ученица из Врат Луны и Звезд, ученик из Врат Изумрудного Пера, ученик из секты Царя Зверей, а остальные четверо были выходцами из маленьких сект и вольными совершенствующимися. Десять человек расселись вокруг стола. В глазах нескольких учеников из небольших школ, устремлённых на Кунхоу, читался неподдельный восторг.

Они слышали, что один совершенствующийся, вчера обсуждавший с феей Кунхоу тонкости практики, по возвращении сразу же повысил свой уровень развития. Интересно, улыбнётся ли им сегодня такая же удача?

Под пристальными взглядами этой четвёрки Кунхоу стало немного не по себе. Покопавшись в своём кольце-хранилище, она достала тарелку с печеньем, корзинку с духовными плодами и блюдце с сухофруктами:

— Может… перекусим, пока будем общаться?

Уж эти-то собравшиеся, наверное, не станут ссориться и драться?

Ученики из Врат Луны и Звезд, Врат Изумрудного Пера и секты Царя Зверей уставились на еду:

«…»

Они что, на чаепитие пришли?

— Благодарю вас, госпожа Кунхоу, — лысый монах потянулся за духовным плодом, протёр его рукавом своего одеяния и принялся жевать. — В вас, госпожа Кунхоу, есть природа Будды. Не желаете ли вступить в наши буддийские ряды?

— Спасибо, обойдусь, — вежливо, но твёрдо отказалась девушка.

— Какая жалость, — монах с сожалением вздохнул, опустил голову и тихо продолжил грызть свой плод.

Остальные переглянулись. Никто не знал, как начать это обсуждение. Ходили слухи, что списки учеников, устроивших вчера потасовку, уже передали старейшинам их сект. Повторять столь позорный поступок никому не хотелось.

По сравнению со вчерашним бурным обсуждением, сегодняшняя встреча проходила чересчур вежливо. Её можно было назвать грандиозной выставкой взаимных расшаркиваний. Заметив, что закуски на столе подходят к концу, Кунхоу поспешила добавить ещё.

Монах из Монастыря Чистой Тишины достал чайный сервиз и с помощью заклинаний заварил на всех чай. Зал наполнился густым чайным ароматом.

— Чай есть, духовные плоды тоже, но, кажется, чего-то не хватает, — монах погладил свою блестящую макушку и выудил из чёток-хранилища короткую флейту. — Может, бедный монах сыграет вам мелодию?

Глядя на его уверенный вид, собравшиеся, которым уже осточертело расхваливать друг друга, закивали:

— Да-да, конечно! Внимать буддийским мелодиям — это тоже своего рода практика.

— Тогда бедный монах осмелится продемонстрировать своё скромное мастерство, — монах застенчиво улыбнулся и поднёс нефритовую флейту к губам.

Как только раздались первые звуки, улыбки на лицах присутствующих слегка заледенели. Оказалось, монах вовсе не скромничал: его игра и впрямь была сущим безобразием. Как назло, исполнял он это с таким упоением, что остальным приходилось выдавливать из себя улыбки и изображать наслаждение.

Уж лучше бы они продолжали сыпать комплиментами, как раньше.

Когда мелодия стихла, ученик секты Царя Зверей сухо рассмеялся и захлопал в ладоши:

— Мастер и впрямь достиг поразительных высот в совершенствовании! Даже в звуках флейты таится буддийский смысл, дарующий нашим душам покой.

— Раз уж вам так понравилось, может, я сыграю ещё…

— Я слышал, что фея Кунхоу — звуковой практик. Выпадет ли нам честь услышать вашу игру? — ученик секты Царя Зверей моментально отвернулся и с надеждой уставился на девушку.

Что это были за глаза! В них плескались тревога, неподдельный ужас и мольба.

Будучи учениками секты Царя Зверей, они с малых лет изучали музыкальные ритмы — это был один из способов контроля духовных зверей. Игра монаха стала настоящей пыткой для его разума. Он всерьёз опасался, что если послушает это ещё раз, у него вырвется наружу сердечный демон. Он слышал, что фея Кунхоу была звуковым практиком, так что, наверное, она не настолько ужасна в музыке, как этот монах?

— Ну как я могу… Мне кажется, мастер сыграл просто чудесно, — Кунхоу прищурилась и улыбнулась.

Все:

«…»

Она ведь идет по пути Дао! Разве ей не страшно, что за такие лицемерные слова её покарает небесная молния?

— Фея Кунхоу, не стоит скромничать. Прошу, сыграйте для нас, чтобы мы могли совершенствоваться вместе, — монах из Монастыря Чистой Тишины оказался весьма простодушным малым. Он помахал нефритовой флейтой. — К тому же, бедный монах мог бы составить вам дуэт.

Все:

«…»

Вроде бы нормальный монах. Почему бы ему не сидеть смирно, не есть постную пищу и не читать сутры? Какого чёрта он вообще за флейту взялся? Сплошное издевательство!

— Раз так, то почтение уступает послушанию, — взгляды, полные отчаянной жажды жизни, были столь жалкими, что наконец пробудили в Кунхоу сострадание. Она вытащила из волос шпильку Фэншоу. Коснувшись пола, та превратилась в переливающуюся волшебным светом Кунхоу с головой феникса. Мелодия ещё не началась, а инструмент уже был настолько прекрасен, что от него невозможно было отвести глаз.

Изящные пальцы перебрали струны. Едва раздались первые ноты, истерзанные жуткой игрой на флейте души слушателей мгновенно обрели покой. Они будто воспарили над горами и реками, узрели распустившиеся цветы, порхающих бабочек и бескрайнее синее небо.

Возможно, не услышь они до этого флейту монаха, игра Кунхоу не показалась бы им столь чудотворной. Но после перенесённых страданий эти звуки стали для них поистине божественной музыкой.

Заметив, что монах собирается достать свою флейту для дуэта, ученик секты Царя Зверей поспешно рванулся вперёд, схватил того за руки и намертво прижал их к телу.

— Звуки вашей флейты, мастер, звонкие и мощные, а музыка феи Кунхоу — глубокая и умиротворяющая. Лучше не играть вместе, — через силу улыбнулся юноша. — Давайте просто в тишине насладимся этой прекрасной мелодией.

Мелодия завершилась, а слушатели всё ещё не могли прийти в себя. Кунхоу убрала Фэншоу и, увидев, как обнимаются ученик секты Царя Зверей и монах, удивлённо вскинула брови. Она и не подозревала, что у представителей этих двух сект столь тёплые отношения.

В зале для обсуждений раздались бурные аплодисменты. Все наперебой расхваливали игру Кунхоу, восхищаясь её красотой. Не будь девушка наделена здоровой долей самокритичности, она бы чуть было не поверила этим преувеличенным дифирамбам.

Но как бы её ни превозносили, до самого конца встречи монах из Монастыря Чистой Тишины так и не получил шанса сыграть снова. В этом вопросе все проявили удивительное единодушие.

Тем же днём ученик секты Царя Зверей, переживший пытку флейтой и исцеление музыкой Кунхоу, внезапно обрёл озарение и погрузился в медитацию. А ночью раздались раскаты грома, и его уровень развития одним скачком достиг ступени Золотого Ядра.

Весь мир самосовершенствования забурлил. Сразу два ученика прорвались на новые уровни после Съезда обмена опытом — невиданное дело!

Ещё до рассвета Цзиньюэ получил сообщение от ученика, что главы нескольких сект прислали ему щедрые дары.

— Щедрые дары? — не понял Цзиньюэ.

— Главы сказали, что нынешний Съезд обмена опытом организован просто великолепно, и они глубоко признательны, — пояснил ученик. — До них дошли слухи о выдающихся достижениях феи Кунхоу в совершенствовании, поэтому они надеются, что их подопечные смогут вдоволь пообщаться с ней на следующих встречах.

Цзиньюэ:

— А?