— Прошу, господа.
Когда делегация Врат Облачного сияния вошла в зал, то обнаружила внутри множество украшений в стиле города Юн. Слуги разговаривали так мягко и приветливо, что совсем не походили на суровых совершенствующихся из секты Лазурного сияния.
Линь Ху не последовал за ними в задний зал. Остановившись у входа в извилистую галерею, он произнес:
— Пожалуйста, отдыхайте, дорогие гости. Я не стану вас беспокоить.
— Благодарю за труды, — Цюшуан вынуждена была признать, что секта Лазурного сияния подошла к приему гостей с невероятным радушием и тщательностью. Они позаботились обо всем, вплоть до каждого цветка и деревца. Воистину, гости здесь чувствовали себя как дома.
Кунхоу с улыбкой подмигнула Линь Ху и скользнула во внутренние покои вслед за Цюшуан. Мужчина остался стоять на галерее, провожая их взглядом.
«Интересно, молодой господин и дева Кунхоу провели так много времени наедине, признались ли они друг другу в своих чувствах?» — пронеслось у него в голове. Сейчас вокруг было слишком много людей, и даже если бы он захотел спросить, то не смог бы.
Тем временем в главном зале Хуаньцзун кратко рассказывал Цзиньюэ о том, что видел и слышал во время своих странствий за последний год. При упоминании Врат Облачного сияния его лицо смягчилось:
— На первый взгляд эта школа кажется ленивой, а ее действия лишены всякого порядка, но на самом деле это далеко не так.
Заметив, как теплеет взгляд ученика от одного лишь упоминания Врат Облачного сияния, Цзиньюэ мысленно вздохнул. Как говорится, кто любит человека, тот полюбит и ворону на его крыше. Его ученик полюбил девушку, а вместе с ней — и всю ее секту.
— Они обучают своих последователей в свободной манере, но без попустительства, защищают своих, но не опускаются до абсурда. Это секта, где… за внешней праздностью скрывается ясный ум, — продолжил Хуаньцзун. — Самое поразительное, что миру они кажутся уступчивыми и безобидными. Но те, кто осмеливался перейти дорогу Вратам Облачного сияния, неизменно плохо заканчивали. Столько лет эта школа оставалась неизменной: не стремилась к вершинам, но и никогда не падала.
Цзиньюэ медленно кивнул. Он никогда не смел недооценивать Врата Облачного сияния. За долгие годы многие великие школы внезапно возвышались, но терпели крах всего за пару столетий. Врата Облачного сияния же были иными. Казалось, ни в одной из областей они не занимали лидирующих позиций, и все же с ними приходилось считаться.
Эта секта выглядела странной, словно само Небесное Дао благоволило ей, однако на деле вся их удача проистекала из их собственных усилий. Тот, кто списывал все достижения Врат Облачного сияния лишь на волю Небесного Дао, просто страдал от узости кругозора и недостаточно развитого состояния сердца.
Это была мудрая и рассудительная школа, обладавшая поистине великодушным сердцем.
Цзиньюэ до сих пор помнил, как в молодости услышал, как в народе насмехаются над Вратами Облачного сияния. Сидевший с ним за одним столом ученик этой секты лишь рассмеялся вместе с простолюдинами и, хлопая себя по бедрам, начал травить невинные байки о своей собственной школе.
Тогда Цзиньюэ не понял и спросил того собрата по Дао из Врат Облачного сияния, зачем он это делает.
Собрат по Дао ответил, что век простых смертных короток — всего пара десятков лет. Для них путь самосовершенствования — далекая и недосягаемая мечта. Если они хотят немного поразвлечься и пошутить у них за спиной, в этом нет ничего страшного. Главное, что Врата Облачного сияния не совершают злодеяний и не теряют чести, а на остальное можно закрыть глаза.
Тогда ему показалось, что тот собрат был слишком легкомысленным и совсем не заботился о репутации школы. Позже Цзиньюэ часто слышал, как в народе обсуждают Врата Облачного сияния. И хотя люди подшучивали над ними, в их тоне сквозила теплота и близость. Случись у Врат Облачного сияния конфликт с другой сектой, простые люди неосознанно встали бы на их сторону.
Снисходительность и уважение, которые Врата Облачного сияния проявляли к простым смертным, вызывали у тех, чья жизнь была скоротечна, естественное желание защитить эту школу.
С того самого момента он внезапно прозрел: Врата Облачного сияния не ошибались. Ошибался он сам. Он был слишком заносчив. Обретя способность к совершенствованию и долгую жизнь, он неосознанно начал смотреть на простых смертных свысока, не испытывая к ним ни капли сострадания.
Осознав эту истину, он прорвался через стадию Великого Завершения Золотого Ядра и в одночасье стал практиком Зарождающейся Души. Поэтому, даже став главой секты Лазурного сияния, которая находилась невероятно далеко от Врат Облачного сияния, он испытывал к ним искреннюю симпатию.
Узнав о романтических чувствах ученика к девушке из Врат Облачного сияния, Цзиньюэ ничуть не обеспокоился, а наоборот — обрадовался за него. В учениках Врат Облачного сияния кипела особая жизненная энергия и стойкость духа, которой так не хватало адептам Лазурного сияния.
— Как у вас дела с девой Кунхоу? — поинтересовался наставник. — Как мужчина, да еще и старше нее лет на триста, ты должен быть великодушным и уметь радовать девушку.
Хуаньцзун с легкой насмешкой посмотрел на учителя. Тот всю жизнь сторонился женщин, и откуда у него взялся подобный опыт?
— Что это за взгляд? — округлил глаза Цзиньюэ. — Стоило тебе ненадолго покинуть секту, как ты научился шутить над своим наставником?
Юноша прикрыл рот кулаком и тихонько кашлянул:
— Вы ошибаетесь, наставник. Во взгляде вашего ученика читается лишь восхищение.
Лицо Цзиньюэ вытянулось от изумления. Его молчаливый ученик, который всегда избегал лишних разговоров, способен на такие дерзкие ответы? Видимо, слухи не врали: город Юн обладал какой-то магической силой. Те, кто входил туда, больше не хотели уходить, а те, кто все же возвращался, перенимали его диковинные повадки.
— Никакого уважения к старшим, — с улыбкой пожурил его мужчина. — Знаю, что у тебя назначена встреча с той юной девой. Ступай, ступай. Мое старое лицо не идет ни в какое сравнение с ее юной красотой.
Хуаньцзун мягко улыбнулся, отступил на два шага назад и опустился перед Цзиньюэ на колени.
— Ученик желает наставнику великих успехов в совершенствовании. Простите, что все эти годы я не оправдывал ваших надежд и заставлял беспокоиться.
Солнечный свет струился сквозь распахнутые двери, падая на спину юноши и отбрасывая длинную темную тень.
Заложив руки за спину, Цзиньюэ стоял недвижно. Его лицо постепенно смягчилось:
— Вставай.
— Слушаюсь, — Хуаньцзун почтительно сложил руки и покинул величественный зал. Слегка взмахнув полами одеяния, он ступил на спину бессмертного журавля и взмыл ввысь, пронзая облака. Задрав голову, Цзиньюэ долго смотрел на густую облачную пелену, пока вдруг не рассмеялся вслух.
Прибывшие ранее делегаты секты Сияющего Рассвета узнали, что Врата Облачного сияния уже здесь и разместились на пике, находившемся в ведении Совершенного Чжунси. Многие ученики не удержались от вздохов: отношения между двумя школами и впрямь были невероятно близкими. Ходили слухи, что на пик, где жил Совершенный Чжунси, прежде никогда не пускали посторонних.
Мечевые практики любили покой, а Совершенный Чжунси был всецело поглощен совершенствованием, поэтому не выносил, когда его беспокоили чужаки. То, что любящих веселье адептов Врат Облачного сияния поселили именно там, красноречиво говорило об особой связи между их сектами.
— Старший брат-наставник, как думаешь, неужели секта Лазурного сияния и Врата Облачного сияния планируют заключить брачный союз? — тихо спросила Линбо у Чандэ. — В прошлый раз Врата Девяти Фениксов хотели породниться с сектой Лазурного сияния, но получили жестокий отказ и изрядно опозорились. Может, дело не в том, что Врата Девяти Фениксов им не приглянулись, а в том, что им пришлись по душе Врата Облачного сияния?
Остальные считали историю о желании Врат Девяти Фениксов заключить союз с сектой Лазурного сияния всего лишь сплетнями, но она-то знала, что это чистая правда. Просто их мечтам не суждено было сбыться.
— Интересно, когда прибудут Врата Девяти Фениксов? Я бы даже хотела встретить их лично, — Линбо самодовольно усмехнулась, держа в руках чайную чашку. Знание того, что у них не все гладко, доставляло ей истинное удовольствие.
— Перестань проказничать, — со смехом осадил ее Чандэ. — Мы прибыли на Съезд обмена опытом, а не на турнир по выяснению отношений.
Девушка поднялась на ноги:
— Пойду-ка я навещу Кунхоу.
— Зачем она тебе понадобилась? — Чандэ встал следом, опасаясь, что Линбо снова затеет с ней ссору.
— Хочу поздороваться.
Ей во что бы то ни стало нужно было выяснить, в каком стиле сейчас одевалась Кунхоу. Она не могла позволить себе ударить в грязь лицом. Немного поколебавшись, Чандэ поспешил вслед за ней.
Покинув главный зал, Хуаньцзун направил своего журавля прямиком к пику. Встречавшиеся по пути ученики даже не успевали радостно поклониться — он исчезал в облаках быстрее порыва ветра.
— Дядя-наставник Чжунси, кажется, куда-то очень спешит…
— Я слышал, что сейчас на его пике Звенящего Меча остановились гости. Наверное, он торопится вернуться, чтобы встретить их.
— На пик Звенящего Меча дяди-наставника пустили посторонних?!
Миновав слой облаков, юноша заметил девушку в розовом наряде, сидевшую на гигантском валуне. Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову, широко улыбнулась и, вскочив на камне, пару раз подпрыгнула:
— Хуаньцзун, я здесь!
Спрыгнув со спины журавля на валун, Хуаньцзун коснулся ее руки:
— Здесь сильный ветер. Почему ты тут?
— Я боялась, что ты вернешься и не сможешь меня найти, поэтому решила подождать прямо здесь, — Кунхоу сжала его ладонь, ее глаза превратились в щелочки-полумесяцы. — Архитектура в вашей секте такая красивая.
— Правда? — юноша давно привык к видам секты Лазурного сияния и не находил в них ничего особенного. Но услышав слова девушки, он спросил: — Тогда не согласишься ли ты в свободное время пожить со мной здесь несколько дней?
Кунхоу притворно закашлялась, разглядывая небо и землю, но только не Хуаньцзуна. Ее белые щечки залились легким румянцем, напоминая полупрозрачный духовный плод, источающий сладковатый аромат. Хуаньцзун наклонился и быстро, почти невесомо, поцеловал ее в щеку. А затем стремительно отвернулся, как ни в чем не бывало уставившись на море облаков. Его лицо покраснело до самых кончиков ушей.
— Кто-то тут украдкой пользуется моментом, а потом делает вид, что ни при чем.
— Обижает бедную девушку: поцеловал, а отвечать за свои поступки не хочет…
— Ох уж ты, — с безнадежной улыбкой Хуаньцзун повернулся к Кунхоу. В ее блестящих глазах не было ни капли грусти или гнева — лишь восторг от удавшейся шалости. Он наклонился, подставив пылающее, словно закат, лицо поближе к девушке: — Вот, возвращай долг.
Кунхоу захлопала ресницами, медленно приблизилась к лицу юноши и поцеловала его в красивые глаза.
Ее прикосновение было невесомым, словно дуновение весеннего ветерка. Веки Хуаньцзуна дрогнули, и их взгляды встретились.
— Хуаньцзун, в твоих глазах сияют звезды, — тихо прошептала она. — Это очень красиво.
Юноша медленно расплылся в улыбке и заключил Кунхоу в объятия. Ее тело было таким мягким и хрупким, что держать ее в руках было невероятно уютно. Его сердце переполняли чувства, не оставляя места ни для чего другого.
Обвив руками шею Хуаньцзуна, Кунхоу уткнулась в его плечо и радостно рассмеялась.
Внезапно Хуаньцзун подхватил ее на руки.
— Куда мы? — девушка покрепче прижалась к его шее. Быть на руках оказалось настолько приятно, что она бессовестно решила повиснуть на нем.
— Покажу тебе нашу сокровищницу, — Хуаньцзун опустил голову и поцеловал ее в лоб.
— Нашу сокровищницу? — опешила Кунхоу. С каких это пор у нее появилась сокровищница?
— Да, нашу сокровищницу, — юноша тихо рассмеялся, и в этом смехе сквозила безграничная нежность. — То, что принадлежит мне, принадлежит и тебе, так что она наша.
В укромном уголке ученик секты Лазурного сияния, которого Линь Ху безжалостно вдавил в траву, с трудом выдавил из себя:
— Старший Линь, дядя-наставник и остальные отправились в сокровищницу…
«Может, вы уже позволите мне подняться с земли?»
Линь Ху разжал руку, удерживавшую молодого ученика, и, поднявшись на ноги, протяжно произнес:
— Тому, кто мешает чужой любви, небеса посылают удар молнии. Я делаю это ради твоего же блага.
К тому же, с таким уровнем развития, как у молодого господина, он не мог не заметить, что они прячутся здесь. И уж тем более он знал, что в облаках за ними тайком наблюдают еще двое.
Он вскинул голову, вглядываясь в густую пелену. Интересно, кто бы это мог быть?