Взгляд Учуаня скользил то по одному, то по другому, пока он наконец не спросил вполголоса:
— И когда же вы двое успели сойтись?
— Несколько дней назад, — честно призналась Кунхоу. — Как раз тогда, когда ты нас застукал.
Учуань лишился дара речи.
«А дядя-наставник Вантун в курсе?» — подумал Учуань, вспомнив, как все обитатели Пика Приюта Луны опекали свою младшую сестру-наставницу Кунхоу. Если дядя-наставник Вантун прознает о её романтической связи с Совершенным Чжунси, дело наверняка дойдёт до драки.
А если он ещё и раскроет историю с Котлом Дракона и Феникса, всё станет куда сложнее. Сохраняя суровое и непроницаемое выражение лица, Учуань быстро перебрал в уме множество вариантов, а затем повернулся к Совершенному Чжунси и на полном серьёзе произнёс:
— Совершенный Чжунси, наша Кунхоу ещё юна. Если она в чём-то поведет себя неподобающе, прошу, будьте к ней снисходительны.
В ответ Чжунси почтительно сложил руки в жесте приветствия.
Сейчас они находились в самом начале отношений, когда чувства бьют через край и звучат клятвы вечной любви. Учуань не желал выслушивать пылкие обещания, за которые никто не мог поручиться в будущем, а потому просто поднялся и сказал:
— Отдыхайте. И постарайтесь вести себя чуточку сдержаннее перед остальными учениками.
Все тут привыкли к одиночеству, и если вдруг увидят чьи-то нежности — разве это не выбьет их из колеи?
— Не волнуйся, старший из братьев-наставников Учуань, я не забуду об интересах секты, — с улыбкой отмахнулась Кунхоу. — Иди спать.
«Она что, намекает, что я мешаю ей любоваться его красотой?»
Учуань легонько постучал пальцем ей по лбу, встал и произнес:
— Ладно, воркуйте тут, а я пошёл к себе в комнату медитировать.
Кунхоу со смехом нырнула в объятия Хуаньцзуна, и тот, слегка растерявшись, поспешно поймал её:
— Осторожнее.
— Отсюда, с летучего дворца, звёзды кажутся особенно красивыми, — Кунхоу подняла лицо к небу. Дворец мчался вперёд с огромной скоростью, но луна и звёзды по-прежнему сияли в вышине, словно следовали за ними по пятам.
— Вся красота этого мира не сравнится с тобой, — Хуаньцзун опустил голову. В каждом его взгляде сквозили безграничная нежность и любовь.
Кунхоу протянула руку и слегка ущипнула его за щёку:
— А ну-ка признавайся, тайком читал те романтические повести?
— Нет, — ответил Хуаньцзун, отводя взгляд в сторону.
— Точно нет? — Кунхоу прижалась ухом к его груди; там, внутри, бешено колотилось сердце. Она подняла голову, прищурилась и покачала головой: — Ну ладно, нет так нет.
Хуаньцзун покраснел:
— Прошлой ночью… я действительно прочитал парочку-другую.
«Парочку-другую»? Что ещё за странная формулировка?
— Так сколько именно значит это «парочку-другую»? — тихо рассмеялась девушка.
— Ну, может, три или четыре… или пять-шесть, — голос Хуаньцзуна становился всё тише.
— Ты что, вообще не спал? — чтобы прочесть столько книг, нужно потратить всё время отдыха! Она воспользовалась случаем и провела рукой по щеке возлюбленного. — Хоть нам, совершенствующимся, и не обязательно каждый день есть и спать, ложиться и вставать пораньше — хорошая привычка. Больше так не делай.
Затем она протянула к нему ладонь:
— Давай сюда.
— Что именно? — Хуаньцзун, обнимавший Кунхоу, слегка напрягся.
— Повести, — Кунхоу поманила пальцами.
— Некоторые оказались так себе, я их уже выбросил, — Хуаньцзун одной рукой достал две книги и вложил ей в ладонь. Томики выглядели совершенно новыми, будто их только-только приобрели. Неужели, пока она не видела, он тайком спускался с горы в книжную лавку?
Достав осветительный магический артефакт и поставив его на стол, Кунхоу полистала страницы. Главный герой оказался тем ещё ловеласом — в него по уши влюблялись и лисицы-яо, и феи, и демонессы, словно других мужчин в мире просто не существовало.
Захлопнув книгу, она повернулась к Хуаньцзуну.
— Это не я купил, Линь Ху прислал, — с самым серьёзным видом заявил тот. — Обычно я такое не читаю. К тому же, все эти дни я безвылазно сидел на горе Облачного сияния, когда бы я успел сходить за ними?
— И правда не спускался?
— Не спускался, — твёрдо помотал головой Хуаньцзун.
— А совершенствующийся в этой книжке весьма хорош: уровень развития высокий, да ещё и столько женщин от него без ума.
— Моё сердце слишком мало. В нём есть место лишь для одной девушки.
— Ага, — протянула Кунхоу, медленно кивнув, а затем ткнула пальцем в обложку: — Здешний герой тоже так говорил, а потом пошёл, спас лисицу-яо и завёл с ней интрижку.
Хуаньцзун лишился дара речи.
«Почему авторы повестей не могут обойтись без того, чтобы портить такие красивые слова выходками своих непостоянных героев?»
— Ха-ха-ха! — видя, как он опешил, Кунхоу не выдержала и расхохоталась. — Я просто дразню тебя! Конечно же, ты совсем не такой, как герои этих книжек.
Да все эти книжные герои и в подмётки Хуаньцзуну не годились!
Глядя на её веселье, Хуаньцзун серьёзно произнёс:
— Не волнуйся. Я никогда не поступлю так, как они.
Кунхоу ничуть не сомневалась в его словах. Если бы такой красивый и могущественный мужчина оказался бабником, вокруг него давно вились бы толпы поклонниц, и ей бы ничего не светило.
— Я тебе верю, — она убрала повести. — С этого момента ты мой мужчина, а значит, находишься под моей юрисдикцией. Так что вся эта литература конфискуется.
— Угу, — Хуаньцзун обнял её. Они соприкоснулись лбами, и он прошептал: — Я весь принадлежу тебе.
Его голос звучал так нежно, словно лёгкий ветерок, коснувшийся её лица, отчего на сердце стало тепло и щекотно. Она потерлась о его лоб и только было открыла рот, чтобы ответить, как в воздухе мелькнула яркая вспышка — прилетел талисман связи.
Хуаньцзун поймал его и мысленно активировал.
Заметив, как радость на его лице сменилась задумчивостью, Кунхоу не удержалась от вопроса:
— Что случилось?
— Это талисман летучей вести от моего наставника, — на губах Хуаньцзуна заиграла улыбка. — Он совершил прорыв в состоянии сердца и теперь достиг ступени Преображения в Пустоту.
— Преображения в Пустоту?! — Кунхоу принялась в уме прикидывать, сколько ещё уровней ей самой осталось до этой ступени развития. Подсчитав, она с восхищением выдала: — Глава секты Цзиньюэ просто невероятен!
— Все эти годы уровень развития наставника стоял на месте. Как же здорово, что он наконец-то смог продвинуться вперёд! — Хуаньцзун провёл рядом с Цзиньюэ много лет, и так же, как учитель переживал за его самосовершенствование, он сам тревожился за учителя.
Глядя на взволнованного возлюбленного, Кунхоу мягко погладила его по спине:
— Всё постепенно налаживается.
Значит, и лекарственные травы, нужные Хуаньцзуну, они со временем обязательно отыщут. А потом она, заполучив первого красавца во всём мире самосовершенствования, отправится с ним путешествовать по бескрайним просторам. От одной мысли о том, как у других от зависти покраснеют глаза, настроение Кунхоу взлетало до небес.
— О чём задумалась? Чему так красиво улыбаешься? — Хуаньцзун, немного успокоившись после радостных новостей, заметил её мечтательную улыбку. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, а затем легонько коснулся мочки.
Такая мягкая и нежная.
— Щекотно, — хихикнув, Кунхоу перехватила его руку. — Я смеюсь, потому что представляю, сколько людей обзавидуются мне, когда весь мир самосовершенствования узнает, что Совершенный Чжунси стал моим мужчиной.
— Это мне они будут завидовать, — Хуаньцзун опустил ресницы. — Самая красивая, самая милая и самая потрясающая фея Кунхоу согласилась быть со мной. Да половина парней в этом мире лопнет от зависти!
— Мужчины завидуют тебе, женщины завидуют мне — значит, мы просто созданы друг для друга! — её глаза блестели от восторга; она уже вовсю рисовала в воображении их прекрасное будущее. — Как же это чудесно.
Хуаньцзун не сдержал тихого смешка:
— Знаешь, я заметил, что у всех учеников вашей секты есть одна общая черта — такая же, как у тебя.
— Какая же?
— Вера в светлое будущее и полная уверенность в себе.
Кунхоу промолчала.
«Сдаётся мне, в этой фразе кроется какой-то подвох…»
Только-только признавшись друг другу в чувствах, на публике они старались держать дистанцию, зато наедине наслаждались близостью, находя удовольствие в самых обычных разговорах. Лишь когда луна поднялась в зенит, Хуаньцзун и Кунхоу нехотя расстались и разошлись по своим комнатам.
Когда на следующее утро Кунхоу проснулась, уже рассвело. Распахнув окно, она заметила, что летучий дворец замер на месте. Девушка поспешила на палубу к перилам и увидела неподалёку гигантскую летучую ладью, украшенную отличительными узорами Врат Юаньцзи.
— Ваш покорный слуга Шуанцин приветствует старейшину Цюшуан!
Шуанцин стоял на носу ладьи. Чёрный халат с высоким воротником скрывал его массивные челюсти, отчего лицо казалось чуть менее квадратным. Впрочем, издалека всё равно создавалось впечатление, будто на кусок чёрной ткани кто-то водрузил кирпич.
На церемонии по случаю Зарождения Младенца Чэнъи яблоку негде было упасть от гостей. Цюшуан, как старейшина секты, лишь ненадолго почтила присутствующих своим визитом и вскоре удалилась, так и не узнав, кто именно прибыл на праздник. Теперь же квадратное лицо Шуанцина напомнило ей об одном мальчике, который более пятисот лет назад хотел вступить во Врата Облачного сияния.
На вид ребёнку было лет семь-восемь. У него была светлая кожа и настолько угловатая голова, что, увидев её раз, забыть было уже невозможно. В то время она заметила, что мальчик обладает мелочным и злопамятным характером, и отказалась принимать его во Врата Облачного сияния. За последующие пятьсот с лишним лет этот ребёнок больше ни разу не появлялся, и она постепенно выкинула тот случай из головы.
И вот теперь, глядя на главу Врат Юаньцзи, она вдруг вспомнила того самого мальчика.
— После долгих лет разлуки старейшина Цюшуан осталась столь же прекрасной, — Шуанцин отвешивал поклон за поклоном. — Как вы поживали всё это время?
— Благодарю за заботу, глава секты, всё благополучно, — ответила Цюшуан.
С тех пор как Хэнъянь стал главой, она редко покидала Врата Облачного сияния, не говоря уже о том, чтобы вести дела с лидерами или старейшинами других сект. И теперь, услышав тон Шуанцина, старейшина Цюшуан почти не сомневалась: это и был тот самый отвергнутый ею ребёнок.
— Наша встреча предначертана судьбой. Не сочтёте ли вы за дерзость позволить этому младшему и его ученикам ступить на борт вашего летучего дворца, чтобы взглянуть на него?
— Прошу, — произнесла Цюшуан, мазнув по нему взглядом. Взмахом руки она соткала из духовной силы облачный мост, соединивший ладью и дворец. Не колеблясь ни секунды, Шуанцин ступил на мост и перешёл на их сторону. Заметив это, полутора десяткам его учеников не оставалось ничего иного, кроме как последовать за своим наставником.
Кунхоу, наблюдавшая за этой сценой из неприметного уголка, потянула за рукав стоявшего неподалёку Учуаня:
— Старший брат-наставник Учуань, тебе не кажется, что глава секты Шуанцин ведёт себя несколько странно?
«Где это видано, чтобы кто-то сам напрашивался в гости на чужую территорию?»
— Должно быть… кожа на лице у него потолще нашей, — ответил Учуань. Заметив, что неподалёку за ним наблюдает Хуаньцзун, он осторожно высвободил свой рукав из рук Кунхоу и отступил на пару шагов. — Если тебе любопытно, пойдём, поглядим поближе.
— Давай, давай! — закивала Кунхоу. А старший из братьев-наставников — человек понимающий!
Они взяли духовный чай и духовные плоды и приблизились к гостям, как раз успев услышать слова Шуанцина:
— В те годы мне так и не посчастливилось стать вашим учеником. И сейчас, встретившись с вами вновь, я всё так же глубоко об этом сожалею. — Он театрально вздохнул и, достав из рукава несколько порций духовных плодов, каждый из которых стоил не менее тысячи духовных камней, разложил их на столе. — Угощайтесь.
«Совершенный Шуанцин когда-то чуть было не вступил во Врата Облачного сияния?»
Кунхоу мысленно ахнула. Подойдя ближе с подносом духовных плодов, она произнесла:
— Вы наш гость. Разве мыслимо, чтобы глава секты утруждал себя угощениями?
Алые плоды легли на стол, источая тонкий, пленительный аромат, на фоне которого дары Шуанцина тут же померкли.