Том 2. Глава 4. Фестиваль и два свидания

По предложению Лизе-сан мы сразу же отправились на повозке в главный город владений маркграфа Тайкуна.

Нас было пятеро: Рикуто-сама, Юлишия-сан, Лизе-сан, я… и Акури.

— Здравствуй, Курт. Ха-ха-ха, Акури тоже приехала? — Рикуто-сама с улыбкой посмотрел на меня, а затем, заглянув Акури в глаза, обратился к ней: — Приятно познакомиться, я Рикуто.

— Приятно познакомиться, я Акури! — бодро ответила она, и я с облегчением выдохнул.

Когда решили, что я поеду в город с Юлишией-сан и остальными, Акури планировали оставить под присмотром Шины-сан.

Но, как и следовало ожидать, Акури телепортировалась и увязалась за мной.

Цель поездки в город была, во-первых, в том, чтобы Рикуто-сама засвидетельствовал почтение маркграфу; во-вторых — своими глазами изучить фестиваль, чтобы узнать о тенденциях и качестве местных товаров; и наконец — воспользоваться случаем, чтобы спасти Хильдегард.

Третья цель была, по сути, моим личным желанием. Мне уже было неловко, что я втянул всех в это, а тут ещё и Акури… Я не знал, как извиниться перед Рикуто-сама.

Пока я об этом думал, он добродушно улыбнулся.

— Не переживай, Курт. Разбираться с похищением и незаконным заточением, совершёнными дворянином, — тоже часть долга таких, как я, приближённых к королевской семье.

— Что?! Рикуто-сама — член королевской семьи?!

— Ну, в общем… да. Хотя я внебрачный ребёнок, и это не разглашается, так что буду признателен за молчание, — ответил он немного нервно.

Когда я отвёл взгляд, то увидел, как Лизе-сан, спрятав руки за спину, получила лёгкий тычок от Юлишии-сан.

Я понятия не имел, что они делали.

— Ну что ж, дальше я пойду один. К назначенному дню я успею, так что пока наслаждайтесь фестивалем, — сказал Рикуто-сама. Взмахнув плащом — который он, как-то незаметно для меня, успел надеть, — он выпрыгнул из повозки.

Я поспешно высунулся наружу, но он уже исчез из виду.

— Невероятно! Он исчез!?

— Рикуто-сама исчез!

— Эй, Акури. Надо говорить «Рикуто-сама».

— «Рикуто-сама», да.

— Умница. Но как он исчез? Может, умеет пользоваться магией телепортации, как ты, — сказал я с изумлением.

И тут за спиной послышался шёпот…

— Лизе, ты переборщила! Что это было за представление? Откуда вообще взялся этот плащ?

— Ничего не поделаешь. Так выглядело куда эффектнее.

— Понятно-понятно… тогда побыстрее убери «Баттерфляй», что прячешь за спиной. Курт заметит.

— Можно подумать, я сама не знаю…

О чём они говорили, я не расслышал, но… кажется, там прозвучало моё имя.

— Эм… что-то случилось со мной?

— Н-нет, ничего, Курт-сан!

— Верно, Курт. Рикуто постоянно действует сам по себе, так что не волнуйся. Он не любит толпу.

— Да, Курт-сан. Давайте просто насладимся завтрашним фестивалем! — сказала Лизе-сан, беря меня под руку.

— Э-эм… эта поездка ведь для изучения моды и качества местных товаров, верно? В таком случае, наверное, лучше, если вы, Лизе-сан, будете наслаждаться сами, а я займусь исследованием один…

— Нет уж! Придумала! А как же Акури? Разве ты не хочешь погулять по фестивалю с папой?

— Да! Хочу погулять!

— Она ясно сказала. Мы можем совместить исследование с развлечением.

Исследование с развлечением…?

Задача непростая, но… я не хотел, чтобы Акури прошла через то же, что и я.

— Понял. Я сделаю всё возможное, чтобы Акури повеселилась.

— Вот и отлично! Повеселимся вместе! — сказала Лизе-сан, шагнув ближе и подмигнув.

Тут Юлишия-сан громко кашлянула:

— Кхм. — Она бросила на нас предостерегающий взгляд. — Лизе, Курт, на второй день с вами пойду я, не забывайте. И особенно ты, Курт… смотри, не веселись так, чтобы на следующий день не стоять на ногах.

Она была права… нужно быть осторожным, чтобы не увлечься.

В ту ночь мы прибыли в город маркграфа. Поскольку фестиваль ещё не начался, нас сначала не хотели пускать с повозкой в конюшни. Но стоило показать знак Мастера ателье, как нам тут же выделили место. Привилегии знати и правда впечатляли.

С тем же знаком мы сняли в гостинице два номера класса люкс. Один — для Акури и меня, другой — для Лизе-сан и Юлишии-сан.

Как и положено номеру люкс, в нём была собственная ванная.

И, что удивительно, ванна уже была наполнена.

Если бы пришлось звать кого-то, чтобы подготовить ванну, мне было бы неловко… но раз всё уже готово, не воспользоваться было бы расточительно.

— Акури, примешь ванну с папой?

— Да! Хочу ванну с папой!

Акури была маленькой девочкой, так что обычно купалась с Лизе-сан, Юлишией-сан или Шиной-сан. Но в три года нет ничего странного, если ребёнок купается с отцом. Даже в городе часто можно увидеть малышей, купающихся голышом на людях.

Я снял с Акури одежду, и мы залезли в ванну.

Хм… вода чуть прохладная, но для Акури в самый раз.

Ах да, раз было жидкое мыло, я решил попробовать сделать пенную ванну.

— Акури, тебе нравятся пенные ванны?

— Пенная ванна? Что это?

— А, ты никогда не пробовала? Тогда сделаем прямо сейчас. — С этими словами я сначала набрал ведро воды для ополаскивания, а затем вылил жидкое мыло в ванну.

Я энергично размешал воду, и на поверхности начали образовываться пузыри.

Мыло было мягким, для кожи, так что даже если бы Акури случайно его проглотила, ничего страшного бы не случилось.

— Сколько пузырей! — радостно закричала Акури, хлопая ладошками по воде. От этого пены стало ещё больше.

Вскоре пузыри полностью покрыли меня.

Неужели я переборщил?

— Я тоже хочу поиграть с мамой Юли и мамой Лизе! — сказала Акури.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять смысл её слов.

И пока я об этом думал, мне показалось, что моё тело вместе с Акури на руках на миг поднялось в воздух.

А когда я открыл глаза, передо мной была ванна без пены… и Юлишия-сан с Лизе-сан.

Более того, обе были совершенно обнажены. Ни Юлишия-сан, ни Лизе-сан не прикрывались полотенцами — они намотали их только на волосы, так что ничего не скрывало.

Проще говоря, я оказался в женской ванной…

— П-п-прос—

— ПЕНА МЕШАЕТ! — хором воскликнули они, но совсем не то, что я ожидал.

— Сколько пузырей! — Акури бегала по ванной голая, с ног до головы в пене.

Так и завершился ещё один день в городе маркграфа.

В первый день фестиваля главная улица была забита людьми — куда больше, чем накануне, — и повсюду стояли прилавки.

Большинство лавок продавали еду, которую, судя по всему, можно было есть на ходу, и отовсюду доносились аппетитные запахи.

Были и другие прилавки с мелкими товарами, отчего улица казалась невероятно оживлённой.

— Уа-а, как здорово!

— Здорово!

Наш с Акури словарный запас не позволял выразить ничего другого.

— Владения маркграфа Тайкуна граничат с Демоническими землями, но при этом лежат ровно посередине торгового пути, соединяющего южное пустынное королевство Торшен, северный Островной город-федерацию Коскейт и наше королевство Хомурос. Поэтому во время фестиваля открываются лавки, представляющие разные культуры. Например, вон тот кактус без колючек: если его разрезать, изнутри потечёт сладкая вода.

— Правда? Как интересно.

Я спросил Акури, хочет ли она попробовать, и, как и ожидалось, она кивнула.

Они стоили по пять медных монет, что для фрукта казалось дороговато, но раз фестиваль, можно немного потратиться.

Я купил два кактуса. Когда продавец срезал верхушку одного, из него хлынула вода, будто в мешке с жидкостью проделали дырку. Если держать срезом вверх, вода переставала литься.

Я протянул один Лизе-сан.

— Вот, пожалуйста.

— А? Но тогда вам, Курт-сан, не останется.

— Не переживайте, я допью за Акури. Ребёнку одному слишком много.

— Тогда с благодарностью принимаю, — с улыбкой сказала Лизе-сан.

Кант-сан как-то учил меня, что, когда гуляешь с девушкой, за еду должен платить мужчина. Пригодилось.

Мне ещё не доводилось вот так ходить по магазинам с женщиной.

— Вкусно! Папа, тоже хочешь?

— Да, спасибо, Акури, — ответил я, принимая кактус.

Я отпил, и во рту разлилась сладость.

Ого, сладкий, как сахар.

Пока я об этом думал, Акури смотрела на меня с тоской, так что я вернул ей кактус со словами: «Очень вкусно, Акури». Она радостно принялась пить.

— Курт-сан, вы, кажется, почти не попили. Хотите ещё? Я-я не говорю это потому, что хочу косвенного поцелуя или что-то в этом роде…

— Ха-ха-ха, не ожидал, что мне так понравится. Тогда отопью ещё немного.

Концовку я не расслышал, но подумал, что будет обидно, если Лизе-сан не сможет насладиться кактусом из-за моей излишней скромности, так что сделал ещё глоток.

Когда я вернул кактус Лизе-сан, она уставилась на отверстие с совершенно красным лицом.

Взгляд у неё был настолько серьёзный, что даже прохожие, шедшие навстречу, уступали ей дорогу.

Что-то случилось?

Допив кактус до конца, она бережно убрала его в сумку, будто сокровище.

— Простите, Лизе-сан. Если хотите, я выброшу его. Вон там стоит мусорный—

— Выбросить?! Ни за что!

— А?! Э-это что… ценная вещь?

— Ах, нет, ну… Понимаете, раз это фрукт, которого не найти в нашей стране, я решила оставить его как образец для исследования.

— А, понятно. Вот оно что.

Лизе-сан и правда вызывала восхищение. Даже говоря, что пришла повеселиться, она ни на миг не забывала о работе.

Поистине образцовый человек.

— Курт-сан, вы ведь раньше тоже были искателем приключений, верно? Наверняка видели много фестивалей, путешествуя по разным местам?

— Ах, да, фестивалей было много… но я всегда оставался в конюшне, охраняя повозку и ухаживая за снаряжением Гольновы-сана и остальных.

Когда я это сказал, Лизе-сан посмотрела на меня с сочувствием.

— Звучит тяжело…

— Нет, не очень. Такой, как я, что занимался мелкими поручениями, и не мог рассчитывать на фестиваль. Все, кто работал в конюшнях, жили так же. Говорят, в дни фестивалей часто воруют повозки. Помню, однажды кто-то принёс мне поесть…

— Должно быть, это приятное воспоминание.

— Да, но, ах, не совсем… в одной из сладостей было снотворное. Я заметил по запаху и не стал есть, а вот человек из соседней конюшни съел, и у него украли весь груз вместе с повозкой.

— Это же…

— Но когда я услышал ту историю, то подумал: «Гольнова-сан был прав с самого начала».

Существовали конюшни с круглосуточной охраной, но стоили они очень дорого. А во время фестивалей цена вырастала в десять раз, так что мы не могли ими пользоваться.

К счастью, в этот раз благодаря привилегии Мастера ателье мы смогли оставить повозку в дорогой конюшне, так что никому не пришлось оставаться сторожить.

— Но всё же я всегда думал, что хотел бы хоть немного погулять по фестивалю… Поэтому и хочу, чтобы Акури повеселилась без сожалений, как у меня.

— Не говорите так, Курт-сан. — Лизе-сан подняла Акури на руки, взяла меня за руку и сказала: — Я не хочу, чтобы у Курта-сана тоже остались сожаления, так что сегодня мы втроём повеселимся на фестивале! По полной!

— …Хорошо!

— По полной!

После этого мы втроём обошли много разных прилавков.

На фестивале и правда были очень необычные лавки.

Были даже аттракционы, где посетители могли участвовать.

— Хочу вон то!

Акури указала на плюшевую игрушку — приз в тире для стрельбы из лука.

Каждый мог сделать пять выстрелов, и очки начислялись в зависимости от попадания.

Однако было ограничение по возрасту — от семи лет, так что маленьким детям участвовать нельзя.

— Ладно, я постараюсь, — сказал я, протягивая пять медных монет за участие.

— Удачи, Курт-сан!

— Да!

Я взял у молодого работника лук и стрелы и прицелился… по крайней мере, так планировалось.

Стрела упала прямо перед мишенью.

Я подумал прицелиться выше, но в этот раз стрела вонзилась в потолок.

— Господин клиент, это впечатляюще плохо, — с натянутой улыбкой заметил хозяин.

Хм… как я и думал, стрельба из лука оказалась сложнее, чем кажется.

— Курт-сан, позвольте мне попробовать, — Лизе-сан взяла у меня лук и тут же выстрелила.

Стрела вонзилась в край мишени.

— У этого лука довольно причудливый изгиб… — заметила она, а затем выпустила вторую и третью стрелы, обе попав точно в центр.

— Какая меткость, невероятно! Жена спасла мужа после такого провала!

— Муж?!

— Жена?!

Лизе-сан и я повысили голос одновременно, но хозяина это не смутило, и он просто вручил плюшевую игрушку Акури.

— Спасибо~! — радостно сказала Акури.

Эх… я показал такую жалкую сторону перед Лизе-сан.

И нас приняли за семейную пару… наверное, ей это было неприятно.

Пока я думал об этом, мы шли дальше, и нас окликнул продавец из другой лавки.

— Эй, вы! Как насчёт игры со взвешиванием красных бобов? У вас есть минута, чтобы наполнить миску и поставить на магические весы. Если уравновесите идеально — главный приз! Если нет — получите приз в зависимости от наклона весов.

Перед лавкой стояли большие весы и горы красных бобов.

В тот момент весы были уравновешены примерно тремя килограммами с каждой стороны.

Призом за идеальный баланс были десять килограммов красных бобов и одна золотая монета.

Затем, в зависимости от угла наклона, — призы поменьше. Утешительный приз — сто граммов бобов.

Участие стоило десять медных монет.

— Выглядит интересно. Курт-сан, почему бы не попробовать?

— Да, мне и самому любопытно насчёт бобов. — Я оставил Акури на Лизе-сан и заплатил десять медных монет.

— Спасибо за участие. Слушай, парень, сделаю тебе одолжение: можешь подержать одну из гирь, что мы поставили.

— А? Правда?

— Конечно.

Так что я без стеснения проверил её вес.

Да, вес был ровно таким, как я и предполагал.

— Тогда начинай.

— Хорошо.

Я набрал красные бобы руками и положил их в специальную ёмкость.

— Ну, думаю, этого хватит.

— Уверен? Не переложил?

— Уверен.

С этими словами я снял одну из гирь с весов и поставил на её место ёмкость с бобами.

Сначала весы сильно качались, но постепенно колебания затихли…

И вот они остановились в идеально горизонтальном положении.

Толпа, что собралась, пока я и не заметил, разразилась возгласами.

— Ч-что?! Как это возможно?! — воскликнул хозяин, широко раскрыв рот.

Как возможно? Честно говоря, в такой простой игре промахнуться было бы сложнее.

— Простите, но мне как-то неловко брать золотую монету за такое лёгкое дело, так что я возьму только бобы.

— А? Э-э… что?

Хозяин растерянно заморгал, но я не обратил внимания и взял только мешок бобов с полки призов.

После этого некоторые зрители воодушевились и стали платить по десять медных монет за участие.

— Надеюсь, у этой лавки всё будет хорошо… Если они и дальше будут делать такие лёгкие игры, могут разориться, — сказал я, неся десять килограммов бобов.

— Неужели было так просто?

— Очень. Эти весы, наверное, оставались в равновесии даже при погрешности в три миллиграмма.

— Три миллиграмма?! Это же легче одного боба?!

— Да. Один боб весит около двухсот миллиграммов. Вес немного различается, но с небольшой подгонкой можно без труда уравновесить.

К слову, когда я проверил список призов, оказалось, что даже при погрешности около двухсот миллиграммов можно выиграть больше, чем потратил, так что даже без такой точной настройки игра уже была выгодной.

Определённо очень щедрая лавка.

Чтобы не таскать с собой тяжёлые бобы, мы заплатили носильщику чаевые и попросили доставить их в гостиницу.

Моё свидание с Куртом-саном проходило просто замечательно.

Акури с нами не входила в мои планы, но даже так прохожие то и дело принимали нас за молодую пару, и, честно говоря… мне это было совсем не неприятно.

Хе-хе, Юли-сан, я знаю, что ты неравнодушна к Курту-сану, но это свидание осталось за мной.

Потому что в тот день мы с Куртом-саном обошли самые популярные места фестиваля.

Благодаря этому, куда бы ты ни пошла на следующий день, для Курта-сана это всегда будет «место, куда я уже ходил с Лизе-сан», — то есть не более чем повтор.

И, что важнее… я решила, что сегодня сделаю следующий шаг!

Иными словами — признаюсь!

Я признаюсь Курту-сану в любви… и он примет меня.

Зная его, уверена: при таком характере он никогда не будет изменять.

Конечно, из-за низкой самооценки он может сказать что-то вроде: «Такой девушке, как вы, не стоит встречаться с кем-то вроде меня, это было бы нечестно по отношению к ней», — и отказаться.

Но этого можно избежать… если он не будет чувствовать, что причиняет кому-то боль.

Например, если сказать так:

«Курт-сан, раз у нас обоих нет пары, почему бы нам не попробовать встречаться?»

Такой «пробный» подход идеален для Курта-сана, у которого, скорее всего, никогда не было девушки (я так предполагала).

К тому же это признание идеально вписывалось в атмосферу фестиваля, будто говоря: «Я тоже хочу испытать любовь, хотя бы во время праздника».

Я не собиралась принижать себя, но ради Курта-сана была готова без колебаний отдать ему это тело.

А если и тогда он не влюбится… у меня был план.

«Эй, Акури. Разве ты не была бы рада, если бы папа и мама Лизе поладили?»

Вот что я собиралась спросить у Акури.

С его-то нежностью к ней — если Акури скажет, что хочет видеть нас вместе, он наверняка возьмёт меня за руку.

Мне было немного совестно использовать ребёнка как предлог, но любовь — это война. Я не могла позволить себе привередничать в методах.

После всего этого мои шансы на успех должны были составить сто процентов.

С такими мыслями я направилась в парк у рва, окружавшего замок маркграфа Тайкуна, что находился в центре аристократического района.

Так как это место было в стороне от главной улицы, здесь было тише, и на скамейках сидели парочки, прижавшись друг к другу и держась за руки.

Были и детские площадки — идеально: пока Акури играла бы там, мы с Куртом-саном могли бы остаться наедине.

Не зря я попросила «Фантом» разведать лучшие места для признаний в этом районе. В такой атмосфере шанс на успех не то что сто — сто пятьдесят процентов!

Конечно, с точки зрения вероятности сто пятьдесят процентов — бессмыслица, но я имела в виду, что после признания, может, даже до поцелуя дойдёт. Хотя при Акури это вряд ли.

Нет, даже так, как будущая жена, я обязана вести такого застенчивого мужчину, как Курт-сан.

— Курт-сан, я, эм…

— ……

А? Реакция совсем слабая…

— Ах!

Тут я поняла свою ошибку.

Грустное выражение лица Курта-сана и направление его взгляда — он смотрел на замок маркграфа Тайкуна.

Прямо сейчас там держали демона по имени Хильдегард.

Придя туда, откуда видно резиденцию лорда, он неизбежно думал о ней.

Если бы я призналась в такой момент, был шанс — пусть и крошечный, — что он ответит что-то вроде: «Сейчас я могу думать только о Хильдегард. Простите».

Какая ужасная ошибка. Говорят, даже величайшие стратеги теряют из виду поле боя, если увлекаются собственным планом… и я совершила ту же глупость!

— Ах, простите, я немного отвлёкся… Простите, Лизе-сан.

— Вы беспокоитесь о госпоже Хильдегард? — спросила я.

— …Нет. Рикуто-сама, Юлишия-сан и вы, Лизе-сан, — все сказали, что обязательно спасут Хильдегард. Так что мне остаётся не беспокоиться, а верить. Просто… больно от того, что сам я ничего не могу сделать.

— Курт-сан… это не так. Вы сняли моё проклятие. Вы выковали новый меч для Юли-сан. И все счастливы от еды, что вы готовите. Я, разумеется, тоже.

— Я просто оказался рядом в нужный момент. Любой бы так смог.

Это не так. Только вы могли, Курт-сан.

Я хотела сказать это, но сдержалась.

Сколько бы я ни говорила, это не разрешило бы его внутренний конфликт.

Единственное, что я могла донести до него, — вот что.

— Я, Курт-сан… люблю вас всем сердцем.

Это и было моим посланием.

От внезапного признания Курт-сан потерял дар речи.

— И не только я. Юли-сан, Шина-сан, Кант-сан, Данзо-сан, а ещё Мимико-сан, Офелия-сан и даже Рикуто-сама — все вы глубоко дороги нам, Курт-сан. Как вам такое?

— К-конечно, вы все тоже глубоко дороги мне.

— Курт-сан, сейчас мы пытаемся помочь госпоже Хильдегард. Рикуто-сама сказал, что это его долг как члена королевской семьи, но это неважно. Мы делаем это, потому что вы нам дороги, потому что хотим помочь вам, и поэтому помогаем госпоже Хильдегард.

Курт-сан тихо повторил мои слова.

— Потому что… я вам дорог?

— Конечно. Мы рядом с вами не потому, что просто оказались здесь. Мы рядом, потому что любим вас. А вы сами когда-нибудь помогали нам лишь потому, что оказались рядом?

— Это… не так. Я делал это, потому что вы все мне дороги. Поэтому и готовил, и убирал усерднее обычного. Не только потому, что работаю в ателье.

— Это то же чувство, что и у меня. Если вам больно от того, что вы ничего не можете сделать, то и мне было бы больно всегда оставлять готовку и уборку на вас. Если мы дороги друг другу, нужно поддерживать друг друга.

— …Вы правы! — твёрдо кивнул Курт-сан.

Его голос прозвучал так энергично, что парочки вокруг, недовольные тем, что мы нарушили их атмосферу, бросили на нас острые взгляды; но эти тени недовольства растворились перед светом сияющей улыбки Курта-сана.

Может быть, сейчас я не могла быть для Курта-сана самым любимым человеком.

Но по крайней мере сегодня было достаточно быть одной из тех, кто ему дорог.

В следующий раз я так просто не отступлю, Курт-сан.

Второй день фестиваля.

Сегодня была моя очередь гулять с Куртом.

Правильно, что первый день я оставила Лизе.

Из-за Хильдегард в сердце Курта всё ещё сидела заноза. Мне хотелось утешить его самой, но в таких вещах Лизе была куда лучше меня, так что ради Курта я решила доверить это ей.

К тому же вчера у Акури был первый фестиваль, и она так разволновалась, что не могла уснуть допоздна. Этим утром она всё ещё не проснулась и лежала в кровати, пуская слюни.

Лизе, наверное, уже обошла все популярные места для свиданий.

Но я была лёгкой на ногу искательницей приключений и знала все потайные и необычные уголки этого города.

Я собиралась показать Курту разницу между Лизе и мной…

Или так я думала.

Но, похоже, у меня была странная склонность ввязываться в неприятности.

Это случилось, когда мы зашли в лавку паровых булочек — место известное, но не слишком.

— Прошу, остановитесь! Делайте со мной что хотите, только не разрушайте мою лавку!

— Заткнись уже! Сам виноват, что продаёшь такую мерзость!

— А-а-а, папа! Папа…!

Отец и дочь отчаянно пытались остановить мужчин, которые крушили прилавок.

Ну, обычное запугивание.

Для меня, повидавшей всякое за время работы искательницей, в этом не было ничего необычного; и, раз уж фестиваль, я бы предпочла не вмешиваться…

— Прошу, прекратите!

Но Курт, разумеется, не мог стоять в стороне.

Если бы он бросился вперёд, полагаясь на меня, как лиса, заимствующая силу тигра, я бы потом его как следует отчитала. Но, зная Курта… он, должно быть, ринулся, не раздумывая.

Честно… не будь меня рядом, он бы не отделался парой царапин. Хотя, зная его, он бы мгновенно исцелился зельем.

— А? Ты ещё кто? Если тебя это не касается, проваливай!

Громила А шагнул к Курту.

Отлично. За одно это он заработал три сломанных пальца.

— Объясните, что происходит. Если вы были правы, то я извинюсь.

— Тц! Разве не очевидно?! Булочки в этой лавке оказались такой дрянью, что мы решили разнести её, чтобы ни один другой клиент не ошибся и не купил здесь! Это общественная услуга, волонтёрство!

— Вот как… значит, дело в этом.

Курт с серьёзным лицом выслушал слова Громилы Б. Затем подошёл к разрушенному прилавку, поднял одну из уцелевших булочек и осмотрел её.

Цена — одна медная монета за штуку.

Он протянул деньги плачущей девочке лет семи, а затем откусил булочку.

— Это булочка из пшеничной муки. Мясо внутри — от птицы какар, очень распространённой в этих краях. Использовали довольно жирную часть, так что при укусе сок вкусно растекается. Есть и лук — довольно сладкий сорт. За одну медную монету это очень дёшево. — Курт оценил булочку гладко и уверенно.

Слушая его, я и сама захотела попробовать.

— Э-э, ты что о себе возомнил?! Критик еды, что ли?!

Когда Громила В выкрикнул это, я шагнула вперёд и ответила с угрожающим видом:

— Этот мальчик работает в ателье. А я — эксклюзивная искательница приключений того же ателье… Думаю, не нужно объяснять, кто за нами стоит?

— А-ателье? Значит, вы связаны с дворянами… Тц, слушайте оба! Если ещё раз продадите такую дрянь, так легко не отделаетесь…

— П-подождите, босс!

— Босс!

Услышав мои слова, громилы пробормотали банальную злодейскую фразу и сбежали.

Они до самого конца вели себя как типичные мелкие прихвостни, но ладно…

— Вы в порядке? …Ох, нет, всё плохо… у него сломана нога.

— Понятно… Тогда, Курт, почему бы не поделиться одним из твоих зелий?

— Нет, Юлишия-сан. По дороге сюда я видел неподалёку лечебницу. Лучше отнести его туда. Лекарство, сделанное дилетантом вроде меня, не будет действеннее профессионального лечения.

— П-подожди…

Курт не услышал моих возражений и без колебаний взвалил раненого на плечо и направился в лечебницу.

Но что он делает?

Если бы он использовал своё зелье, даже перелом зажил бы мгновенно. А в больнице даже лёгкая травма потребует нескольких недель, чтобы снова встать на ноги.

— …У-у, папа…

Девочка, плакавшая, глядя, как уносят её отца, вызвала у меня дурное предчувствие.

И, как и ожидалось, оно меня не обмануло.

Прошло два часа, в течение которых делать было особо нечего, пока наконец не вернулся Курт.

Девочка бросилась к нему, как только его увидела.

— Простите, с моим папой всё в порядке?

— Похоже, перелом оказался серьёзным… Я не ожидал, что его оставят в больнице как минимум до завтра.

Ну… это было нормально. С помощью исцеляющей магии даже перелом можно было вылечить за несколько часов отдыха; но такое лечение стоило дорого.

Если бы Курт использовал своё зелье, всё бы решилось за секунды.

Но как бы ни было грустно девочке, большего мы сделать не могли…

— Итак, Юлишия-сан. Я подумал, что хотел бы помочь этой лавке до завтра.

— Я так и знала-а-а! — вскричала я, схватившись за голову.

А? А как же моё свидание?

Что с планом, который я вынашивала со вчерашнего дня, чтобы сделать большой шаг в наших отношениях?

Но останавливать Курта сейчас я не могла…

— Ладно, я тоже помогу.

Мне ничего не оставалось, кроме как сказать это.

Пока Курт был в больнице, я уже собрала через «Фантома» сведения о нападавших.

Судя по всему, их нанял хозяин довольно известного в округе заведения под названием «Ресторан „Гаргэль“».

Во второй день ежегодного фестиваля после полудня проводился кулинарный конкурс среди уличных лавок. «Гаргэль» занимал первое место и в прошлом, и в позапрошлом году.

Однако, узнав, что в этом году собирается участвовать лавка булочек, которая раньше никогда не участвовала, хозяин забеспокоился.

Несмотря на низкую популярность, булочки этой лавки были невероятно вкусными. Если всё пойдёт плохо, его мечта о третьей победе подряд может рухнуть.

Поэтому он решил запугать соперника, пока тот не стал угрозой.

Соперник был не популярным, а почти неизвестным, так что он, наверное, решил, что даже если на лавку нападут, никто не свяжет это с ним.

Один из «Фантомов», стоявший поодаль, посмотрел на меня, будто спрашивая: «Раздавим их?» Я покачала головой.

Раз уж моё свидание уже было испорчено, простой местью не отделаться. Нужно преподать им куда более унизительный урок.

К счастью, Курт был полон решимости.

Однако была проблема.

Когда громилы крушили прилавок, они выбросили на землю мясо и лук — начинку для булочек.

Начинка испорчена, ингредиентов почти не осталось — как с этим справиться?

— Курт, скажи, что мне делать.

— Спасибо. Тогда, Юлишия-сан, на главной улице есть лавка, где продают кактусы без колючек. За прилавком они держат перезрелые плоды, которые уже нельзя продавать. Сможете купить их как можно дешевле и побольше?

— Кактусы без колючек? А, поняла.

— И ещё принесите десять килограммов красных бобов, что лежат у меня в гостинице.

— Красные бобы, значит? — кивнула я и направилась к главной улице.

Лавку с кактусами я нашла сразу.

Жидкость из перезрелых кактусов становится горькой и теряет сладость, так что для сока они не годятся, и их собирались выбросить. Поэтому мне удалось купить их за смехотворно низкую цену.

Одну из «Фантомов» я попросила переодеться разносчицей и отнести их туда, где был Курт.

А сама вернулась в гостиницу.

Комната была пуста; судя по всему, Лизе ушла на фестиваль с проснувшейся Акури.

К счастью, красные бобы всё ещё были на месте, так что я забрала их и вернулась к лавке.

Когда я пришла, лавка выглядела так, будто её отремонтировали заново, — до того, что хотелось спросить Курта, какую магию он применил.

Ну, зная Курта, я и так ожидала, что он быстро починит… но это была практически полная реконструкция.

— Вот красные бобы, Курт.

— Большое спасибо. Кактусы тоже только что принесли, так что я начну подготовку.

С этими словами Курт попросил девочку — которую, как выяснилось, звали Луна — поставить вариться красные бобы.

Затем он осторожно очистил кактусы, вылил жидкость и начал нарезать мякоть.

— Со временем сахар из жидкости кактуса впитывается в мякоть. В таком состоянии плод становится слишком жёстким, чтобы есть его как фрукт, — объяснял Курт, добавляя воду к нарезанным кусочкам.

Когда кусочки достаточно пропитались водой, он завернул их в ткань и сильно отжал.

Из них закапала белая жидкость.

— Юлишия-сан, Луна, попробуйте немного.

— А, хорошо.

— Да.

Мы с Луной попробовали белую жидкость, которую он подал на маленькой ложечке.

— Сладко! Очень сладко!

— Я никогда не пробовала настолько сладкого сока…

Впечатляюще.

То, что перезрелый кактус, считавшийся бесполезным, нашёл такое умное применение, казалось каким-то тайным приёмом.

— Горечь остаётся во внутренней жидкости кактуса. Если отжимать только мякоть, получается чистая сладость. Если высушить или уварить, можно получить сахар высокого качества, но у нас нет времени, так что я использую эту жидкость как есть и смешаю её с красными бобами, чтобы сделать сладкую начинку.

— Сладкую начинку?

Обычно начинка у этих булочек была мясной… Курт серьёзно?

Ну, раз это он, наверняка всё получится.

— Курт, сколько времени тебе понадобится?

— Дай подумать… подготовка почти закончена, так что пробную партию могу сделать сразу. За десять минут — около двухсот штук.

— Опять эта безумная скорость… но отлично.

Я изложила Курту план, который уже подготовила.

— Чтобы продать двести штук, нужна реклама, верно? Тогда, как и договаривались, поучаствуем в кулинарном конкурсе фестиваля.

Ну что ж… с нетерпением жду, какие лица будут у судей, когда они попробуют блюдо Курта, и как отреагирует хозяин ресторана «Гаргэль», увидев это.