Пустой мир и необъятно пугающие события постепенно приближались к своему исходу. Через пять дней сущность должен был завладеть телом Харуки.

Всё это время парень продолжал висеть на кресте, больше не предпринимая никаких попыток спастись. Он уже давно перестал различать дни и ночи, если здесь вообще существовало хоть какое-то подобие времени. Его тело умирало снова и снова. Сердце останавливалось, кровь стекала на холодную поверхность под ним, сознание гасло, а затем возвращалось лишь для того, чтобы всё началось заново.

Сначала Харука пытался считать — одна смерть.

Две… Десять… Сто!

Он старался запоминать каждую из них, словно сам счёт мог помочь ему сохранить рассудок и доказать самому себе, что всё происходящее действительно имеет предел. Но после нескольких сотен смертей цифры перестали иметь значение. А когда их стало больше тысячи, Харука окончательно перестал считать.

Он больше не знал, сколько раз умирал.

Не знал, сколько раз его сердце пронзали, сколько раз ему перерезали горло, сколько крови уже вытекло из его тела.

Он просто продолжал существовать. И именно это было самым страшным.

Разум парня был одновременно чист и пуст. В какой-то момент Харука перестал даже пытаться искать способ спастись. Все мысли, планы и попытки сопротивления постепенно исчезли, оставив после себя лишь бесконечную усталость. Сдавшись, он лишь отрицал саму возможность спасения.

Приоткрыв правый глаз, Харука посмотрел на громадную лужу крови, образовавшуюся за два дня мучений. Видимо, эта лужа была единственным объектом в этом мире, который не мог высохнуть или исчезнуть.

На мгновение такая мерзкая реальность невольно заставила мальчишку улыбнуться.

— Харука Сенджу... Почему?

Его голос прозвучал настолько тихо, что даже самому себе он показался чужим.

— Почему ты ничего не можешь с этим сделать?

Ответа не последовало.

Харука продолжал смотреть на кровь под собой, не отводя взгляда.

— Почему ты всегда думаешь, что сможешь что-нибудь изменить?.. Почему каждый раз всё заканчивается одинаково?

Он замолчал на несколько секунд.

— Ты ведь даже не знаешь, что делать дальше.

Пальцы юноши едва заметно дрогнули, но он больше не пытался освободиться.

— Сколько бы ты ни старался... всё равно ничего не получается.

Его голос постепенно становился тише.

— Тогда зачем вообще продолжать?

Харука закрыл глаза. Перед ним начали всплывать лица людей, которых он больше никогда не сможет увидеть.

— Я не смог спасти их...

Несколько секунд он молчал, словно ему было тяжело произнести следующие слова.

— Я не смог спасти никого.

Сердце продолжало тревожно биться, а боль от горечи и бессилия всё никак не утихала. Глубоко запутавшись в собственных мыслях, Харука пытался отстраниться от боли и подавить свои желания, но что-то внутри него по-прежнему не позволяло окончательно уйти в себя.

— Дорогие мне люди... которых я уже не могу вернуть...

Его голос едва слышно разнёсся по пустому пространству и тут же растворился в бесконечной тишине. Никто не ответил ему. Ни единого звука не последовало из окружающей темноты, словно этот мир вообще не был способен отреагировать на его слова.

Он медленно перевёл взгляд вниз. Под крестом по-прежнему растекалась огромная лужа крови. Её поверхность оставалась совершенно неподвижной, лишь изредка по ней пробегала едва заметная рябь от очередной капли, сорвавшейся с его тела. Харука уже настолько привык к этому зрелищу, что почти перестал воспринимать собственную кровь как часть себя.

Когда-то он пытался считать каждую смерть. Запоминал количество раз, когда сердце переставало биться, когда сознание погружалось во тьму, а затем вновь возвращалось вместе с новой волной боли. Но теперь даже эти воспоминания слились во что-то единое и бесконечное. Слишком много… Слишком долго.

Харука с трудом поднял голову и посмотрел перед собой. Вдалеке по-прежнему не было ничего, кроме пустоты. Ни дороги. Ни двери. Ни выхода. Только бескрайнее пространство, в котором он уже не видел никакой причины продолжать бороться.

Он слегка усмехнулся.

— Они растворились... будто их и вовсе никогда не существовало.

На несколько секунд Харука замолчал. Его взгляд снова опустился к крови под ногами. Странно. После всего произошедшего именно она казалась ему сейчас самым настоящим доказательством того, что он всё ещё существует.

Он попытался пошевелить рукой, но тело отозвалось лишь слабой дрожью. Даже это простое движение потребовало от него усилий. Мышцы давно перестали слушаться, а сознание становилось всё тяжелее удерживать в ясном состоянии.

В памяти снова всплывали лица людей, которых он любил. Одно за другим. Некоторые воспоминания были настолько далёкими, что Харука уже не мог вспомнить точные слова, которые когда-то слышал от этих людей. Но он всё ещё помнил их лица.

И именно это причиняло боль сильнее всего.

Потому что он ничего не мог сделать.

Ничего.

Харука прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— И что мне теперь делать?..

Вопрос повис в пустоте.

Он и сам не ждал ответа.

Некоторое время Харука просто молчал. Его дыхание становилось всё более тяжёлым и неровным. Он чувствовал, как усталость медленно вытесняет последние остатки сопротивления. Раньше даже самая сильная боль заставляла его искать выход. Даже когда казалось, что выхода не существует, он продолжал цепляться за какую-нибудь мелочь, за случайность, за крошечную возможность.

Теперь же он впервые не хотел ничего искать.

На его лице вновь появилась слабая улыбка — настолько горькая и уставшая, что её почти невозможно было назвать улыбкой.

— Я так устал...

Эти слова дались ему неожиданно легко.

Харука опустил голову, позволяя зелёным волосам закрыть часть лица. Несколько мгновений он оставался неподвижным, прислушиваясь к собственному дыханию и биению сердца.

Оно всё ещё билось.

После всего, что произошло, оно всё ещё продолжало биться.

И почему-то это уже не радовало его.

— Я правда больше не хочу ничего менять...

Он произнёс это почти без эмоций, словно наконец признался самому себе в том, чего раньше боялся признать.

Харука медленно открыл глаза.

— Я ненавижу себя...

Его пальцы слабо сжались.

Он ненавидел себя не за слабость. Не за страх. Даже не за то, что не смог спасти тех, кого любил.

Больше всего он ненавидел ту часть себя, которая всё ещё продолжала надеяться.

Ту самую, которая заставляла его снова подниматься после смерти. Снова искать выход. Снова верить, что где-то существует хотя бы маленькая возможность всё изменить.

Но каждый раз результат оставался прежним.

Смерть.

Боль.

Кровь.

И очередная попытка начать всё сначала.

Харука тяжело сглотнул. В его груди вновь появилось знакомое жжение, будто сердце сжималось изнутри.

— Я ненавижу себя за это...

Голос постепенно начал дрожать.

— За то, что продолжаю надеяться... хотя каждый раз получаю один и тот же результат.

Он замолчал.

На этот раз надолго—

Харука просто смотрел на собственные руки, покрытые засохшей кровью. Когда-то эти руки пытались защитить других. Теперь они едва могли пошевелиться.

Он медленно поднял взгляд к пустому пространству перед собой.

И впервые за всё это время ему стало безразлично, существует ли где-нибудь выход.

— Мне так больно...

Слова сорвались с его губ почти беззвучно.

Он сжал глаза, пытаясь подавить подступившие слёзы, но это уже не имело смысла.

Слишком много боли накопилось внутри.

Слишком много смертей.

Слишком много воспоминаний.

Слишком много попыток.

Он больше не хотел ничего доказывать. Не хотел искать решение.

Не хотел становиться сильнее. Не хотел снова просыпаться после очередной смерти.

Ему просто хотелось, чтобы всё наконец закончилось.

— Я больше не хочу ничего чувствовать...

Его дыхание сорвалось.

Харука опустил голову ещё ниже, а по его щекам медленно скатились слёзы.

— Поэтому...

Он сделал глубокий вдох, но воздух будто застрял в горле. Несколько секунд юноша не мог продолжить.

А затем произнёс:

— Лучше просто сдаться...

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

— И умереть.

Голос.

Такой необыкновенно странный голос продолжал звучать внутри его сознания, словно намеренно произнося мысли, которые должны были вдохновить его. Но вместо надежды каждое новое слово лишь причиняло Харуке ещё большую боль.

[В попытках закопать свою личность — покоя не достигнешь. Этот мир... он и вправду настолько плох для тебя?]

Харука не ответил сразу.

Он лишь тяжело дышал, уткнувшись взглядом в пустоту перед собой. Его грудь болезненно поднималась и опускалась, а сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Казалось, оно совершенно не понимало того, что происходило с его разумом. Вокруг по-прежнему простирался тот же пустой и неподвижный мир, лишённый привычных звуков, движения и каких-либо признаков жизни. Только собственное дыхание да глухой стук сердца напоминали Харуке о том, что он всё ещё существует.

С каждым новым вопросом сердце парня начинало биться всё быстрее, а вновь возвращавшаяся боль усиливалась по экспоненте. Она больше не казалась отдельным ощущением. Боль проникала повсюду — в тело, в мысли, в воспоминания, заставляя его сознание цепляться то за одно, то за другое, лишь бы хоть на мгновение отвлечься от происходящего.

Харука стиснул зубы.

Он хотел, чтобы всё прекратилось.

Хотел, чтобы этот голос исчез.

Хотел хотя бы на несколько мгновений остаться один.

Но даже в этой пустоте ему не удавалось остаться наедине с собой. Женский голос продолжал говорить, возвращаясь снова и снова, словно знал, какие мысли Харука отчаянно пытался похоронить глубоко внутри себя. И самое страшное заключалось в том, что Харука постепенно начинал понимать его.

Пытаясь хоть как-то усмирить свои страдания, юноша снова и снова отвечал на странные вопросы голоса, доносившегося из глубины его собственных мыслей.

— Да... Не понимая сути, я лишь приносил боль окружающим.

Слова давались ему тяжело. Он говорил медленно, с трудом собирая их в связные предложения, словно каждое приходилось вытаскивать из глубины собственного сознания.

— Возможно, всё это было лишь ложью, которую я называл добротой и дружбой.

Харука на несколько мгновений замолчал.

— Непонятная и пугающая правда завладела моим страхом..., и я смирился.

На несколько секунд в этом мире вновь воцарилась тишина. Зеленоголовый парень опустил взгляд, продолжая тяжело дышать. Он уже почти не чувствовал собственное тело.

Вдруг Харука уже подумал, что голос исчез.

Но затем он снова услышал его.

[Твои друзья, близкие тебе люди... Они ведь что-то для тебя значили?]

Голос парня задрожал в тот же ритм.

Эхо его всхлипов разносилось всё дальше, огибая чертоги непонятного мира и возвращаясь обратно, будто само пространство не желало отпускать ни единого звука. Харука попытался сдержать дыхание, но вместо этого лишь сильнее почувствовал, насколько тяжело ему было говорить. Слёзы продолжали стекать по его лицу, оставляя влажные дорожки на коже.

— Прошу...

Он с трудом втянул воздух.

— Хватит.

Но голос не исчез.

Харука закрыл глаза, надеясь хотя бы таким образом отгородиться от него, однако это ничего не изменило. Внутри собственного сознания невозможно было спрятаться от самого себя.

— Я больше этого не вынесу!

Его собственный крик эхом разнёсся по пустому пространству.

На несколько секунд всё стихло.

А затем вопрос возник снова.

С каждым новым вопросом в глубине сознания Харуки что-то отчаянно пыталось согреть его и придать ему сил. Но от этого становилось лишь больнее. Словно человек, долго пролежавший на морозе, внезапно оказался возле огня: тепло должно было приносить облегчение, но вместо этого причиняло почти такую же боль, как и холод.

Слёзы медленно скатывались и падали каплями, отражая силуэт кровавой массы.

Продолжая отрицать новую реальность, его сознание постепенно раскалывалось на две стороны:

Одна из них хотела окончательно сдаться, перестать сопротивляться и позволить боли закончиться.

Другая — отчаянно пыталась спасти его, цепляясь за каждую мысль, каждое воспоминание и каждое мгновение, в котором Харука всё ещё оставался самим собой.

[Реальность губительна и жестока, как и твои обещания, которые ты давал им. Они просто исчезнут, если тебя не станет?]

Парень помотал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от уже ненавистного голоса в своей голове. Его волосы прилипли к влажному лицу, дыхание стало рваным, а слёзы уже невозможно было остановить.

— Прекрати... Прошу, хоть ты оставь меня...

На этот раз голос лишь попрекнул его.

[Останешься и будешь как твой друг? Эгоизм веет лёгкостью, не так ли?..]

Харука застыл.

Несколько секунд он не отвечал.

Эти слова словно зацепились за что-то внутри него, чего он сам до этого не хотел замечать. В памяти снова возникло лицо друга, затем другие знакомые лица, а следом — всё то, что Харука пытался забыть:

Обещания, которые когда-то казались такими простыми. Люди, которых он хотел защитить.

Моменты, когда он был уверен, что ещё сможет что-нибудь изменить.

Но теперь всё это находилось слишком далеко.

Его пальцы слабо дрогнули в креплениях. Сердце продолжало биться, несмотря на полное истощение. Каждый удар отдавался в груди тяжёлой болью, но вместе с этой болью внутри Харуки постепенно появлялось другое ощущение — едва заметное, почти незаметное даже для него самого.

Он не хотел исчезать.

Мысль была настолько простой, что Харука почти не сразу её осознал.

Несколько секунд он молчал, глядя в бесконечную пустоту перед собой.

Вокруг ничего не изменилось. Мир оставался таким же холодным, неподвижным и чужим. Ничто не обещало ему спасения. Ничто не говорило, что впереди действительно существует выход.

Но именно поэтому ответ становился ещё тяжелее.

— Этот мир...

Голос прозвучал тихо и хрипло.

Харука медленно поднял голову.

— Мир, который не является правдой, сложен до безумия.

Он говорил с трудом, словно каждое слово давалось ему вместе с новой волной мучений.

— И, живя в нём, я так сильно к нему привязался, что уже не хочу так просто умереть здесь.

На миг повисла глубокая тишина.

Стекающие слёзы больше не двигались по опухшим щекам. Харука набрал в лёгкие воздух и задержал его, пытаясь собрать остатки сил.

Но... Что ему оставалось делать?

Он не знал, где находится.

Не знал, что происходит.

Не знал, как выбраться.

Не знал, почему вообще продолжает жить.

Перед ним не было дороги, по которой можно было пойти. Не было двери, которую можно было открыть. Не было человека, который мог бы протянуть ему руку.

Только этот мир.

Только боль.

И крошечная часть самого Харуки, которая всё ещё отказывалась исчезать.

Его грудь резко поднялась.

Пальцы сжались.

А затем изо всех сил он закричал:

— ТАК КАК ЖЕ МНЕ НАЙТИ ХОТЯ БЫ МАЛЕНЬКИЙ ШАНС НА СПАСЕНИЕ?!!!

Крик разорвал тишину.

Он вырвался из Харуки вместе со всей накопившейся за эти дни болью, страхом, отчаянием и бессилием. Впервые за долгое время он не просил о смерти. Не просил прекратить мучения.

Он требовал ответа!

После отчаянного крика, мальчик больше не слышал голоса внутри своей головы.

Боль, до этого мучившая его сердце, внезапно резко переместилась в правую руку.

— А-а-а-а!

Сильное жжение заставило Харуку резко повернуть голову в сторону крепления.

На нём отчётливо виднелся небольшой надлом.

Харука застыл.

Его взгляд несколько секунд не мог оторваться от этой крошечной трещины. Она была почти незаметной среди этой структуры, но сейчас казалась ему самым невероятным зрелищем во всём этом мире.

Он даже не сразу понял, что смотрит на неё. Затем медленно перевёл взгляд на остальные крепления.

Нет... Этого не может быть.

Будто всё это время голос лишь ждал того момента, когда Харука наконец раскроет своё истинное желание.

Увидев трещину, он на несколько секунд застыл в потрясении.

А затем из его уст вырвался тихий, почти непринуждённый смех.

— Ха...

Его плечи слегка задрожали.

— Ха-ха-ха!

Харука осторожно пошевелил правой рукой и заметил, что крепление действительно начало постепенно разрушаться. Однако материал, из которого был сделан крест, оказался невероятно прочным. Даже несмотря на появившуюся трещину, конструкция по-прежнему оставалась почти неподвижной.

— Не может быть... Я могу ломать крепление на правой руке. Неужели этот голос... Нет.

Сейчас нужно выбраться из этой чёртовой дыры, а уже потом строить догадки.

Парень ещё раз внимательно посмотрел на крепление, стараясь рассмотреть каждую трещину и понять, насколько сильно оно успело ослабнуть.

— Его структура совсем не похожа на металл... Скорее, это что-то вроде кости или камня.

Харука снова попытался освободить руку, осторожно напрягая её и постепенно увеличивая усилие. Крепление ответило едва заметным скрежетом, а по поверхности вновь пробежала тонкая трещина.

На этот раз в его движениях уже не было прежней безнадёжности.

На лице постепенно появилась улыбка.

Подняв голову, парень посмотрел вверх.

— В попытках покончить со всем прямо на месте, я полностью потерял голову...

Этот голос... Он показал мне тот самый маленький и незаметный шанс.

Харука на мгновение замолчал, продолжая смотреть вверх. Впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то помимо боли и усталости.

— Возможно... теперь и мне стоит дать жалкому себе последний шанс всё исправить.

Закончив рассуждать, юноша улыбнулся. После этого он вновь начал ломать крепление правой руки.

Спустя пять дней пребывания в магическом ядре, вокруг креста, на котором был подвешен Харука, накопилось столько крови, что она растеклась по полу вокруг его основания.

Бесчисленные провокации чудовища уничтожить его, так и не принесли никакого результата.

Вскоре тёмный силуэт вновь направился к кресту.

За пять дней пребывания в магическом ядре его силы и терпение заметно истощились. Теперь чёрный силуэт уже не шёл к кресту — он медленно плёлся вперёд.

Не доходя до креста, Сущность направил руку к полу. Поверхность тут же изменилась, образовав небольшое возвышение. А затем он вальяжно сел на него.

Несколько секунд он молча смотрел на висящего перед ним парня. В его взгляде не было ни капли жалости.

"Прошло пять дней... Странно. Его покров ректы не уменьшился ни на миг. Мне уже надоело протыкать его тело и отсекать ему голову."

Сущность Подавления задумался.

"Возможно... мне удастся кое-что ему предложить."

На чёрном лице появилась жуткая улыбка.

Сущность, казалось, был неожиданно доволен своей новой идеей.

— Хочешь услышать одно предложение?

Он немного помолчал, продолжая смотреть на Харуку.

— Я расскажу тебе о своей слабости. А ты взамен расскажешь мне всё, что знаешь о своём покрове ректы.

Ну как считаешь, выгодное предложение?

Сущность слегка наклонил голову.

— Кивни, если согласен.

Измученное тело Харуки практически не подавало никаких признаков жизни.

Все эти пять дней парень всеми возможными способами старался не показывать, что у него ещё остались силы продолжать эту неравную борьбу за жизнь.

Немного подумав, Харука медленно поднял отёкшую голову. Его лицо оставалось совершенно безразличным.

Он молча кивнул в ответ на предложение Сущности.

Продолжая страшно улыбаться, чёрный силуэт поднялся с возвышенности и направился к человеку.

Остановившись возле мальчика, Сущность поднял чёрную руку и указала пальцем на собственную шею.

На ней находились жёлтые отверстия, напоминавшие цепочку из маленьких ромбов. Они образовывали своеобразное ожерелье, полностью опоясывавшее шею существа.

— Моя шея очень чувствительна. Если кто-либо сможет схватить меня за неё или пронзить вот здесь... — Сущность указал на одно из отверстий. — По болевым ощущениям это будет сравнимо с тем, как умереть несколько раз подряд.

Харука удивлённо посмотрел на шею существа. Он даже не подозревал, что такая маленькая деталь может оказаться настолько важной.

Именно она могла помочь ему осуществить свой план.

— Теперь говори свой секрет.

Твёрдый голос Сущности оборвал размышления парня.

Он хотел узнать, в чём заключается секрет этого непробиваемого человека, который уже пять дней висел перед ним и никак не желал умирать.

Харука начал рассказывать всё, что знал о своей магии с самого детства.

Он говорил о том, что помнил, о своих попытках разобраться в собственных силах и обо всём, что могло хоть каким-то образом объяснить происходящее.

Но, судя по выражению лица Сущности, ни один его ответ его совершенно не устраивал.

Ответа на главный вопрос так и не последовало.

"По его глазам видно, что за всё это время он ни разу не солгал..."

Сущность задумался.

"Значит, он и сам не знает, откуда у него такая сила? Или, возможно, это лишь доказывает, что за всё прожитое в этом мире время я так и не смог до конца понять человеческую натуру..."

Вскоре на лице тёмного силуэта появилась широкая улыбка. Казалось, будто все моменты, проведённые за время насилия, в итоге привели его именно к этому откровению.

Он совершенно не был огорчён таким исходом. Ведь через два дня у него появится возможность завладеть телом мальчика.

"Я дал ему ложную надежду на то, что он сможет победить меня... И, похоже, он действительно оживился."

Улыбка стала ещё шире.

"Теперь будет интереснее его протыкать."

Пытки продолжались ещё несколько часов. На этот раз Сущность с ещё большей интенсивностью наносил удары по телу человека.

Но Харука уже практически не реагировал.

После долгих мучений Сущность наконец остановился и взглянул на него.

Тело парня больше не поддавалось на боль. Оно лишь продолжало безвольно висеть на кресте.

Чёрному силуэту надоел весь этот фарс.

"На сегодня с него хватит. Ещё два дня — и я смогу завладеть им."

Размышления закончились тем, что Сущность просто развернулся и ушёл.

Обвисшая голова Харуки медленно поднялась. Парень посмотрел вслед удаляющемуся чёрному силуэту.

— Осталось два дня...

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Интересно, зачем он рассказал мне свой секрет?.. Наверное, думает, что я уже не способен его схватить. Что я давно сдался...

Харука тихо усмехнулся.

В его взгляде появилось нечто совершенно иное.

Хищное. Пугающее.

Вся его надежда теперь зависела от одного-единственного крепления на правой руке.

Когда чёрный силуэт окончательно скрылся вдали, Харука снова улыбнулся и продолжил ломать крепление.

— Я ещё не сдался, чёрная Сущность.

Он сжал зубы.

— Ты точно заплатишь за всё, что со мной сделал!

Весь последующий день Харука не сидел без дела. Он тщательно продумывал свой план, снова и снова возвращаясь к каждой детали последних пяти дней. Теперь у него появилась единственная зацепка, и от того, насколько правильно он сможет ею воспользоваться, зависела его жизнь.

"На второй день пребывания в магическом ядре голос подсказал мне, как обхитрить эту систему. Тогда я заметил, что крепление возле правой руки немного надломлено."

Парень снова пошевелил рукой, проверяя трещину. Она всё ещё оставалась на месте, едва заметная среди прочных стенок крепления.

"Это был мой единственный шанс спастись. На протяжении трёх дней я двигал рукой, чтобы трещина постепенно расходилась по креплению."

Он продолжал двигать рукой, несмотря на боль. Каждое движение давалось тяжело, но теперь эта боль имела смысл. Пока крепление продолжало разрушаться, у него оставалась надежда.

"В перерывах, когда Сущность уходит, у меня есть лишь двенадцать часов."

Харука мысленно продолжал считать, сопоставляя прошедшее время с тем, сколько ещё оставалось до момента, когда Сущность сможет завладеть его телом.

"Таким образом, до конца седьмого дня у меня останется не меньше тридцати двух часов, чтобы сломать правое крепление."

Он представил момент, когда Сущность подойдёт достаточно близко.

"Когда он подойдёт ко мне вплотную и снова захочет распороть мне грудь, я сломаю крепление и схвачу её за горло."

В мыслях Харука несколько раз прокрутил этот момент, пытаясь понять, хватит ли ему сил, чтобы действительно воспользоваться единственной возможностью.

Другого шанса у него не будет.

Если он ошибётся в расчётах или не успеет освободить руку, всё закончится так же, как заканчивалось сотни раз до этого.

Харука ненадолго замолчал, а затем его глаз немного дрогнул.

"Надеюсь... план сработает."