Приказ инструкторши, прозвучавший над полигоном «Зеро» с властной, леденящей жесткостью, должен был поставить окончательную точку в этом безумии. По правилам Академии «Рейд» спарринг официально считался остановленным. Но на арене Сектора №1 запущенный маховик смертельной ярости уже невозможно было затормозить обычным выкриком.

Артур Виллонг, чьё беспрецедентное тщеславие только что было публично растоптано и смешано с пылью на глазах у всей Академии, полностью проигнорировал систему подавления. Его зрачки окончательно затопила густая, бездонная тьма, а темно-пурпурная аура Мрака вокруг тела с оглушительным треском переменила свою фундаментальную природу.

— Оштрафовать меня?! Наказать?! — с диким, безумным хохотом взревел Артур, и его голос потерял всякую человеческую мягкость, превратившись в рокот падающей лавины. — Вы смеете угрожать мне?! Я — истинный центр этого мира! Я — его закономерный и единственно возможный финал!

Первый же несанкционированный обмен ударами, вспыхнувший вопреки всем академическим протоколам, в одно мгновение превратил Сектор №1 в настоящую зону колоссальных боевых действий. Сама ткань пространства над песчано-композитным настилом, казалось, начала судорожно трещать по швам.

Артур и Эрис двигались с такой превосходящей все нормы скоростью, что подавляющее большинство кадетов на трибунах вижу лишь размытые, слепящие вспышки и слышали непрерывный, оглушающий грохот разрушаемой реальности. Даже Изабелла, до предела сфокусировавшая свой активированный навык [Бог Снайпер], едва успевала фиксировать баллистические векторов этих нечеловеческих выпадов.

Столкновение их чудовищных сил было безупречным и пугающим.

Артур, доселе считавшийся абсолютным воплощением и высшим адептом Мрака Академии, внезапно и демонстративно переломил саму суть боя, призвав первородную магию ослепительного Света. Его тяжелый клинок, обычно окутанный фиолетовой тьмой, вспыхнул раскаленным добела, яростным сиянием, от которого на трибунах зашипели и начали плавиться защитные линзы системных камер.

Каждый взмах этой святой, но смертоносной стали оставлял в воздухе пылающие дугообразные следы, которые резали и насквозь прожигали трехметровое бетонное покрытие арены, словно оно было сделано из сухой тонкой бумаги.

Эрис не отступил ни на миллиметр.

Сделав один короткий, невесомый отскок назад, он словно растворился в пространстве, и в ту же секунду вокруг его поджарой фигуры из чистого воздуха начал с бешеным ревом формироваться плотный вихрь из тысяч ярко-алых, искрящихся лепестков.

— Пламенный лотос… — с тихим, молитвенным ужасом прошептал кто-то из кадетов S-класса на дальних трибунах.

Эти лепестки не просто горели банальным огнем — каждый из них непрерывно вибрировал с запредельной частотой, издавая низкий, угрожающий и густой гул, от которого у сидевших близко студентов закладывало уши и из носа начинала капать кровь. Это была фундаментальная магия высшего, божественного уровня контроля материи — техника, превращающая весь объем пространства вокруг мечника в абсолютно смертоносную, непроницаемую зону утилизации.

Артур с сокрушительным, зверским рыком рванулся прямо сквозь алый вихрь. Его меч, сотворенный из чистого спрессованного Света, превратился в сплошной поток ослепительных, режущих искр. Он бил без пощады, строго на поражение, отчаянно пытаясь одним фундаментальным рассечением уничтожить саму органическую защиту Эриса.

Но Эрис в этот момент даже не поднял свой простой стальной клинок для блока. On просто стоял в самом эпицентре этого огненного танца смерти. Его глаза были спокойно прикрыты, а дыхание оставалось ровным, глубоким и ритмичным, словно он находился не в эпицентре катастрофы, а в тихой оранжерее.

В то самое мгновение, когда раскаленное лезвие Света Артура находилось в каком-то нещадном сантиметре от его незащищенного горла, Эрис резко распахнул свои серые глаза.

Он мгновенно сложил указательный и средний пальцы левой руки перед своей грудью, формируя сложнейший, древний магический жест запечатывания.

Тысячи ревущих огненных лепестков во всем секторе мгновенно замерли в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену.

В следующую микросекунду они с оглушительным свистом сорвались со своих орбит, устремляясь в одну-единственную точку — прямо в сжатую правую ладонь Эриса. Они закручивались в тугую спираль, спрессовывались под чудовищным давлением, плавясь, деформируясь и перетекая друг в друга, пока в его руке не возник новый клинок.

Это было оружие вовсе не из обычного металла. Это был клинок из чистейшей, концентрированной энергии пламенного лотоса — полупрозрачный, гранатово-красный, непрерывно пульсирующий глубоким светом, точно живое сердце умирающей, коллапсирующей звезды.

ЗВЯК!

Огненный меч древней концепции с разрушительной силой столкнулся с ослепительным клинком святого Света.

Родившаяся от этого контакта ударная волна оказалась настолько колоссальной мощности, что трехслойный защитный барьер арены, рассчитанный на удары тяжелой артиллерии, с громким, жалобным треском покрылся глубокими паутинами трещин и начала заваливаться набок. На трибунах поднялась настоящая паника: инструкторы и кадеты прыжками бросились назад, закрывая головы руками от разлетающихся ошметков силового поля.

Изабелла, до боли в пальцах вжавшись в края своего кресла, наблюдала за этой фантасмагорией в режиме намертво застывшего, замедленного времени.

Благодаря [Богу Снайперу] она во всех мельчайших деталях видела, как раскаленный Свет Артура с дикой, кровожадной яростью грызется и пытается сожрать первородное Пламя Эриса. Она видела, как микроскопические частицы концентрированной энергии со скрежетом разлетаются по всей арене, моментально выжигая композитный настил, плавя гранитные плиты и превращая песок в жидкое, светившееся стекло.

— Они… они оба прямо сейчас используют боевые техники и концепты, которых в принципе не существует в базовой академической базе данных… — потрясенно прошептала Изабелла, чувствуя, как скрытый под рукавом ромб на ее запястье отзывается на этот хаос тяжелым, раскаленным жаром.

Артур был в абсолютной, необузданной ярости. Все его мировоззрение, выстроенное Со Иль Хваном, трещало и рушилось. Он с детства привык свято верить, что в этом переписанном мире он — единственный, избранный бог, которому позволено свысока играть с фундаментальными законами мироздания и менять правила магии.

Но Эрис… Этот неизвестный мечник с позорным статусом безродного простолюдина прямо сейчас являлся для него непреодолимой, страшной загадкой, которую его выхваленный S-ранг был не в состоянии просчитать или сломать.

— Ты… проклятая тварь! Откуда у тебя эти знания?! — с пеной у рта прорычал Артур, отчаянно налегая всем весом своего тела на сияющий клинок и пытаясь передавить врага. — Кто дал тебе право использовать марию Творения?!

Эрис не удостоил его ответом. На его бледном, спокойном лице лишь промелькнула легкая, невероятно печальная и холодная улыбка.

В следующую секунду огненный лотос вокруг его тела вспыхнул с новой, невиданной доселе сокрушительной силой, создавая обратный импульс и заставляя Артура Виллонга с оглушительным хрипом отступить на шаг назад, шатаясь от перегрузки.

Весь полигон «Зеро», погруженный в руины, затаил дыхание. Обычный отборочный «спарринг», предназначенный для проверки новичков, на глазах у сотен свидетелей окончательно превратился в кровавую битву двух титанов, способных в любой момент вдребезги разнести всю сложившуюся иерархию Академии «Рейд».

Изабелла неотрывно смотрела на бушующий внизу пожар Света и Пламени, и в её авторском разуме окончательно сложилась мозаика происходящего.

Сегодня прямо на этой арене решалось не просто то, кто получит высший балл рейтинга. Сегодня определялось то, кто именно в этом чужом, переписанном мире станет главной, неконтролируемой переменной.

И пока Артур Вилнонг слепо и судорожно сражался за свое фальшивое доминирование и власть, Эрис вел бой за нечто кардинально иное. За нечто древнее и фундаментальное, что сама Изабелла пока не могла полностью осознать, но что уже прямо сейчас заставляло её треснувший ромб на запястье гореть невыносимым, обжигающим жаром истинного Творца.