[ЛОКАЦИЯ: Сектор «Альфа», Святилище Испытаний]

Глубоко под многокилометровой толщей монолитной земной коры, в месте, где само время, казалось, замедляло свой вечный бег, раскинулось «Святилище Испытаний».

Циклопические стены, высеченные из цельных глыб древнего антимагического базальта, с глухим, частым гудением мерцали багровыми и серебряными рунами глубокого подавления. Здесь никогда не дул ветер, но сам воздух был настолько чудовищно плотным от сумасшедшей концентрации первородной, нефильтрованной маны, что каждое неосторожное движение бойцов вызывало в пространстве отчетливую, вибрирующую рядь — словно при попытке шагнуть на самом дне глубокого океана.

Вдоль западной стены, на высоком, высеченном из скалы возвышении, молча располагались восемь массивных, пустых тронов из монолитного обсидиана. Сегодня их занимали лишь четверо.

Влад Ариан сидел, глубоко откинувшись назад и подперев подбородок сжатым кулаком. Его хищный, горящий красным огнем взгляд был буквально прикован к песчаной арене с жадностью дикого зверя, почуявшего свежую кровь.

— Слишком долго они разминаются, — процедил Влад сквозь зубы, лениво оглаживая рукоять своего короткого стилета. — Если Михаэль опять начнет свою привычную нудную лекцию о превосходстве Бездны, я лично сброшу на них пару боевых заклинаний прямо отсюда.

— Заткнись, Влад, — тонким, нервным голосом отозвалась Эмилия Роуз, беспрестанно теребя пальцами пышный край своего расшитого золотыми нитями плаща. Её грудь вздымалась от учащенного дыхания. — Ты хоть понимаешь, кто стоит внизу? Это Маркус Виллонг. Живая легенда Первой Войны. Если он хотя бы на десятую долю секунды высвободит свой полный потенциал, наша защитная ложа разлетится в щепки вместе с нами.

— Легенды умирают ровно так же, как и обычные люди, Эмилия, — суховато и абсолютно ровно заметила Анастасия Вон Ренберт.

Она сохраняла внешнее ледяное спокойствие, сидя с безупречно прямой спиной, но её тонкие, ухоженные пальцы, насмерть вцепившиеся в резные подлокотники обсидианового трона, побелели до такой степени, что ногти казались прозрачными.

Четвертый — Шион Ифирт — вовсе не произнес ни единого слова. Его глаза, напоминавшие две бездонные, медленно вращающиеся черные воронки, не мигали ни на секунду. Он впитывал каждую флуктуацию маны на арене, словно древний губка.

Пятый трон, занимающий самое центральное место, сегодня пустовал. Его хозяин уже стоял внизу — там, где горячая пыль смешивалась со священным песком.

Михаэль Шортс.

Первый номер. Абсолютный венец и главное достижение секретной программы «Новых Генов».

Он замер в самом центре арены, окутанный едва заметным, мерцающим ореолом неестественного, пугающего спокойствия. Его глубокие тёмно-фиолетовые глаза, полностью лишённые человеческих белков и зрачков, казались открытыми окнами в иное, чуждое нашему миру измерение. На нем была идеальная, сшитая по индивидуальному заказу темная форма высшего кадета, на которой не было ни единой складки.

Напротив него, ровно в пятидесяти шагах, застыла огромная фигура, ставшая живым воплощением всей современной военной истории.

Маркус Виллонг.

Его массивные, многослойные доспехи из уплотненной стали, покрытые бесчисленными вмятинами, глубокими сколами и обугленными шрамами от когтей высших демонов, совершенно не блестели на тусклом свету подвешенных под потолком магических сфер. Они словно жадно поглощали этот свет, превращая ветерана в монолитную тень.

Его тяжелый двуручный меч, носящий гордое имя «Раскол Эпох», был почти по самое яблоко рукояти вогнан в раскаленный песок. Маркус стоял, расслабленно опустив широкие плечи, но каждый мускул его гигантского тела сейчас напоминал сжатую до предела стальную пружину, готовую распрямиться с разрушительной силой тектонического сдвига.

Михаэль внизу не шевельнулся ни на миллиметр, но сама реальность вокруг его фигуры начала медленно и противно искажаться, походя на марево над раскаленным асфальтом.

— В старых архивных хрониках писали, что твой меч когда-то без труда разрубал целые горные хребты, Маркус Виллонг, — голос Михаэля зазвучал неестественно четко, глухо и объемно в этой абсолютной тишине, раздаваясь сразу со всех сторон. — Но горы — это лишь мертвый, немой камень. А я... я — это то, что неизбежно остается после того, как сам камень превращается в невесомый прах.

Михаэль с сухим, металлическим звуком щелкнул пальцами правой руки.

Беззвучно, словно само пространство физически разорвалось по швам, прямо из-под плотного песка арены с оглушительным гулом вырвались гигантские Шипы Мрака. Это не была банальная, знакомая многим магия тьмы. Это была чистая «Бездна» — материализованное, агрессивное отсутствие любой материи. Иссиня-черные пики, окутанные ядовитой фиолетовой дымкой, рванулись к горлу Маркуса со скоростью, давно превышающей барьер звука.

Ветеран даже не моргнул. В тот кратчайший, неуловимый миг, когда острие первого иссиня-черного шипа должно было разорвать его сонную артерию, Маркус просто выпустил наружу свою накопившуюся ауру.

БА-А-АМ!

Слепящая, лазурная вспышка чистой, ничем не разбавленной человеческой воли ударила во все стороны, словно взрыв глубинной бомбы. Это не был обычный магический щит или защитное заклинание. Это было классическое, доведенное до совершенства Давление Стали — древняя техника, при которой воин уплотняет ману вокруг своего тела настолько, что она мгновенно обретает физические свойства монолитного объекта.

Черные шипы Бездны с оглушительным, зубодробительным скрежетом столкнулись с этой невидимой стеной и мгновенно рассыпались в мелкую, небытийную пыль, не в силах пробить суровую решимость человека, прошедшего через ад десятков войн.

— Быстро, — коротко и сочно бросил Маркус, даже не изменив своей расслабленной стойки. Его голос был подобен рокоту начинающегося каменного обвала в ущелье. — Но слишком мелко, парень. Вы в своих стерильных лабораториях совсем забыли, как выглядит настоящий плотный удар.

В следующее мгновение Маркус рванул вперед.

Плотный пол под его тяжелыми сапогами просто исчез, мгновенно превратившись в широкую воронку из крошеного камня и пыли. Он преодолел пятидесятиметровую дистанцию за ничтожную долю секунды, оставив за собой в воздухе прямой инверсионный след из слепящего лазурного пламени.

«Раскол Эпох» со свистом, скрежетом и ревом, рассекающим сам воздух, по дуге обрушился прямо на голову Михаэля.

Первый номер среагировал феноменально. Его тело в мгновение ока окутал густой Теневой Саван. Он даже не попытался заблокировать этот сокрушительный удар — он просто позволил гигантскому лезвию пройти сквозь себя, дематериализуя физические ткани собственного тела точно в момент контакта.

Однако Маркус, за десятилетия боев предвидевший подобные трюки сотен магов, в последний момент влил прямо в стальное лезвие концентрированную энергию чистейшего разрушения.

ХРУСТ!

Раздался оглушительный звон сталкивающейся стали о звенящую пустоту. Михаэля с дикой силой отбросило назад почти на тридцать метров. Он изящно и пружинисто приземлился на обе ноги, скользя по песку, но на его белоснежном, идеальном воротнике медленно расплывалось темное пятно.

Кровь. Настоящая человеческая кровь.

— Твоя хваленая техника полного ухода в иное пространство всё еще несовершенна, парень, — Маркус медленно, одной рукой вращал тяжеленный двуручный меч перед собой, создавая вокруг своего тела маленькие, сияющие лазурью торнадо. — Ты подсознательно боишься настоящей физической боли, и этот личный страх делает твою тень слишком тонкой и уязвимой для волевого удара.

Лицо Михаэля Шортса впервые за всё время их встречи слегка дрогнуло. Тонкая, едва заметная, но невероятно ядовитая улыбка исказила его бледные губы.

— Понятно... — тихо, почти ласково прошептал Первый номер, вытирая каплю крови с шеи кончиком пальца. — Значит, с этого момента я могу больше не сдерживать структуру.

Михаэль резко вскинул обе руки к высоким сводам святилища.

Высокий потолок арены на глазах начал затягиваться непроницаемой, чернильной пеленой. «Владения Падшего Короля». Температура воздуха в замкнутом зале за пару секунд обвалилась до абсолютного нуля. Влага из воздуха мгновенно кристаллизовалась, и тысячи крошечных, смертоносных игл из сгущенного, вибрирующего мрака сформировались прямо в пространстве, нацелившись в одну-единственную точку.

— Град Пустоты, — едва слышно прошептал Михаэль, опуская ладони.

Маркус Виллонг мгновенно вогнал обломок меча в землю перед собой и принял глухую, классическую стойку «Крепости». Он даже не собирался маневрировать или уклоняться. Лазурная аура вокруг его тела начала пульсировать в ровном, тяжелом ритме его собственного сердца.

ТУДУМ. ТУДУМ.

Каждый мощный удар сердца старого ветерана отзывался отчетливой, глубокой дрожью в базальтовых стенах Святилища.

И Град обрушился. Миллионы колющих ударов Бездны в секунду. Звук атаки напоминал бесконечный, непрекращающийся раскат грома прямо над ушами. Песок на арене мгновенно плавился под воздействием колоссальной энергии, на глазах превращаясь в гладкое, черное как ночь стекло.

И вдруг, сквозь эту непроницаемую стену черного дыма, гари и искр, вырвался ослепительный, сияющий лазурный луч!

Маркус Виллонг буквально бежал напролом сквозь шторм уничтожающей магии, принимая на свои обугленные доспехи удары, способные за секунды стереть целую армию. Его кожа под броней дымилась, старинный плащ давно превратился в горящие лохмотья, но его серые глаза горели тем самым фанатичным, неукротимым огнем, который когда-то спас человечество.

— Стиль Виллонгов: Сокрушитель Истины! — взревел Маркус, занося меч для горизонтального выпада.

Удар его меча был настолько мощным, что созданная им вакуумная волна буквально высосала весь кислород из центральной части арены.

Михаэль Шортс впервые за бой был вынужден выбросить вперед обе руки, отступая на шаг. Его мрак в мгновение ока сплелся перед ним в сложнейшую, многомерную геометрическую структуру — Щит Тетраграмматона.

БУ-У-УМ!

Столкновение двух колоссальных сил вызвало настоящий гравитационный shock. Огромные базальтовые камни, парящие в воздухе у потолка, внезапно с грохотом рухнули вниз под весом собственной массы, увеличенной в десятки раз.

— А ты неплохо держишься для доживающего свой век старика! — выкрикнул Михаэль, и его сорванный голос впервые перекрыл оглушительный рев магической бури. — Но как тебе понравится вот это?!

За спиной Михаэля с сухим треском выросли шесть гигантских крыльев, состоящих из чистой, пульсирующей, разрывающей пространство тьмы. Каждое крыло оканчивалось острым костяным лезвием.

Он превратился в размытое, невидимое глазу черное пятно, танцуя вокруг Маркуса и нанося сотни смертоносных ударов в секунду под самыми немыслимыми углами.

Сталь «Раскола Эпох» со скрежетом звенела о материю Бездны. Каждое столкновение двух сил высекало ярчайшие искры, которые насквозь прожигали вековой камень арены. Маркус защищался, виртуозно используя лишь инерцию своего массивного клинка. Он двигался предельно экономно, точно и сухо — как вековой дуб под натиском бешеного урагана.

Прошло тридцать минут непрерывной, беспощадной резни.

Арена окончательно превратилась в дымящиеся руины. Защитный магический барьер, удерживающий зрительскую ложу, пошел глубокими, опасными трещинами. Анастасия Вон Ренберт не выдержала и резко встала со своего обсидианового трона, готовая лично вмешаться и остановить бой, но тяжелая рука Влада Ариана мертвой хваткой легла ей на плечо.

— Смотри и не дергайся, Настя, — тихо, со странной хрипотой прошептал он, не отрывая горящих глаз от адского котла внизу. — Прямо сейчас решается, кто из них на самом деле человек... а кто просто возомнил себя богом.

Оба бойца одновременно разорвали дистанцию и разошлись в противоположные концы разрушенной арены.

Михаэль Шортс тяжело, прерывисто дышал, его грудь вздымалась. Его бледное лицо было полностью залито запекшейся кровью из разбитого лба, а одно из шести черных крыльев за спиной было напрочь оторвано вместе с мясом. Но его аура... его аура стала чернее и плотнее самой глубокой, первозданной ночи.

— Резонанс: Сингулярность Чёрного Солнца! — на грани человеческого ультразвука выкрикнул Михаэль, воздевая руки.

Прямо над его головой начала с ужасающим воем формироваться идеальная, абсолютно гладкая сфера непроглядной черноты. Она мгновенно начала с безумной силой засасывать в себя свет, тепло, воздух и саму ману из всего окружающего пространства. Это была его абсолютная, финальная техника — способность, способная за секунды стереть из реальности саму концепцию существования выбранной цели.

Маркус Виллонг медленно выпрямился во весь свой гигантский рост.

Он молча отбросил в сторону искареженный, расплавленный шлем, обнажив седые, пропитанные потом волосы и лицо, покрытое свежими глубокими шрамами. Он сделал один глубокий, размеренный вдох, и его широкая грудная клетка расширилась, словно у древнего мифического титана.

— Артур... — едва слышно, шепотом произнес ветеран, обращаясь к сыну сквозь пространство. — Смотри внимательно, мальчик мой. Вот как на самом деле сражается твой отец, когда отступает всякая надежда.

Маркус с глубоким уважением поднял «Раскол Эпох» высоко над головой обеими руками.

Лазурная мана вокруг его тела внезапно и полностью исчезла. В разрушенном зале наступила пугающая, звенящая, мертвая тишина. Весь мир вокруг него словно замер в покорном ожидании. Все его прожитые тяжелые годы, все невосполнимые потери, все великие победы и вся его бесконечная, отцовская любовь к сыну в эту секунду сжались в одну-единственную, ослепительную точку на самом острие тяжелого меча.

— Стиль Виллонгов... Тайное исконное искусство... — тихо начал Маркус.

Михаэль с диким ревом обрушил Сингулярность вниз. Черный шар абсолютной пустоты полетел по прямой, окончательно разрывая и искажая пространство вокруг себя, превращая камни и воздух в ничто.

— ...РАСКОЛ НЕБЕС! — закончил ветеран.

Маркус сделал всего один широкий шаг вперед и нанес единственный, абсолютный вертикальный удар сверху вниз.

Мир вокруг мгновенно ослеп.

Белоснежный, чистейший луч концентрированной энергии — свежий и глубокий, как самый первый свет творения — с оглушительным треском столкнулся с абсолютной тьмой Бездны.

Произошло то, что ведущие ученые Академии назвали бы тотальным магическим коллапсом. Ударная волна невероятной мощности была настолько колоссальной, что антимагические базальтовые стены — материал, считавшийся абсолютно неразрушимым — с грохотом разлетелись на многотонные куски. Зрителей на тронах с дикой силой вжало в задние стены их ложи.

Когда зрение и слух наконец вернулись к оглушенным присутствующим, прежней арены больше не существовало. На её месте зияла огромная, дымящаяся воронка, дно которой было сплошь покрыто идеально гладким, кристаллизованным стеклом.

В самом центре этого хаоса всё еще стояли двое.

Михаэль Шортс тяжело стоял на одном колене. Его элитная, сшитая на заказ форма превратилась в пылающие лохмотья, обе руки судорожно дрожали, а на груди зияла длинная, глубокая и рваная рана, оставленная чистой аурой меча. Он смотрел прямо перед собой в землю, и тяжелые капли его пота и крови медленно капали на раскаленное стекло.

Маркус Виллонг стоял абсолютно прямо. Его легендарный меч был сломан — от массивного лезвия «Раскола Эпох» осталась лишь ровно половина. Старый воин тяжело и хрипло опирался на этот обломок, а из его многочисленных рваных ран на доспехах обильно сочилась темная кровь.

Но его взгляд... его серый, усталый взгляд был направлен на застывшего Михаэля со странной, глубокой и почти отеческой гордостью.

— Ты... — Михаэль с огромным трудом поднял голову, тяжело и больно сглатывая запекшуюся кровь. — Ты же мог легко разрубить меня надвое в самый последний момент. Я видел траекторию. Почему... почему ты увел клинок в сторону в последнюю микросекунду?

Маркус Виллонг тяжело кашлянул, сплевывая на черное стекло густую кровь, и слегка, очень тепло улыбнулся кончиками губ.

— Потому что этому проклятому миру в будущей войне еще очень понадобится твой мрак, парень, — тихим, но твердым голосом ответил ветеран. — И потому что мой глупый сын Артур очень сильно расстроится, если я прямо сегодня убью того, кого он так отчаянно хочет превзойти сам.

Михаэль мгновенно замер. Тишина, вновь воцарившаяся в разрушенном Святилище, была тяжелее и давящее любой магии.

Первый номер «Новых Генов» медленно, преодолевая дикую боль во всем теле, поднялся на ноги, вытирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони. Он посмотрел на свою дрожащую, раненую руку, затем на стоящего перед ним седого ветерана, и в его фиолетовых eyes, где раньше царила лишь холодная пустота Бездны, впервые за всю его жизнь промелькнуло нечто теплое и чисто человеческое.

— Маркус Виллонг, — Михаэль приложил сжатый кулак к раненому сердцу в коротком, строгом и скупом воинском жесте. — Я на всю жизнь запомню этот урок.

Старый ветеран лишь молча и понимающе кивнул ему в ответ, и его серые глаза начали медленно закрываться от накатившего смертельного истощения.

Эпоха Стали вовсе не ушла в небытие. Она просто передала свою эстафету дальше, оставив на гордом теле новой эпохи глубокий, незабываемый и исцеляющий шрам.

[ИТОГ: Дуэль официально завершена ничьей по фактическому урону, но абсолютной моральной победой ветерана]

[СТАТУС ОБЪЕКТОВ: Маркус Виллонг — критическое физическое и магическое истощение; Михаэль Шортс — глубокое шоковое состояние, ранения средней тяжести]

[ВЛИЯНИЕ: Верхушка «Новых Генов» впервые в жизни осознала истинную, кровавую цену реального боевого опыта]