Тяжелый пневматический гул сменился резким, глухим ударом — многотонная туша лайнера заставила стойки шасси прогнуться, когда нагретая резина с визгом вгрызлась в обледеневший асфальт частной взлетно-посадочной полосы. Самолет несколько раз ощутимо подпрыгнул на замерзших стыках плиток, взревел реверсом двигателей и, постепенно сбавляя ход, покатился к освещенному скупыми прожекторами терминалу.

Как только массивный герметичный люк с тихим шипением отшел в сторону, в салон бизнес-класса мгновенно ворвался наружный воздух. Это был не просто сквозняк — от этого порыва у всех присутствующих в секунду заломило зубы. Воздух был люто холодным, до предела разреженным и пропитанным густым, тошнотворным металлическим привкусом древнего Мрака. Этот запах ни с чем нельзя было спутать — смесь застоявшейся ржавчины, озона и мокрого гранита.

— Черт, ну и дубак... — прошипел Фредриг, сразу же растирая ладонями озябшие предплечья.

Нас уже ждали.

У подножия тяжелого выдвижного трапа в строгой, неподвижной позе застыл пожилой мужчина. На нем был выглаженный до последней складки черный фрак, а белые перчатки казались слепящим пятном на фоне утренней тьмы. Дворецкий семьи Иззорт выглядел так, будто само понятие «конец света» или проклятие Альпийских гор его ниточки не касалось. На его выбритом до синевы лице не отразилось ни единой эмоции — ни когда порывы ледяного ветра взъерошили его аккуратные седые волосы, ни когда из открытого люка выплеснулась наша неоднородная компания.

Он молча, выверенным до миллиметра движением поклонился приземлившейся «элите» Академии и жестом указал на выстроившуюся вдоль полосы колонну из пяти бронированных черных лимузинов.

Машины выглядели внушительно: утолщенные бронированные стекла, усиленная подвеска и отчетливый синеватый отблеск защитных гравировок, нанесение которых на кузов стоило, пожалуй, дороже самого автомобиля.

— Прошу вас, господа и дамы, — голос дворецкого прозвучал сухо и бесстрастно, едва перекрывая свист высокогорного ветра. — Их светлости уже ожидают вас в цитадели. Пожалуйста, займите места в экипажах. Наш путь не терпит отлагательств.

Мы рассадились по машинам. Путь к поместью пролегал через туманные, почти вертикальные склоны по узкому серпантину. За темными стеклами лимузина проплывали заснеженные сосны, изломанные ущелья и развалины старых фортификационных сооружений прошлых веков.

И вот, наконец, из серого тумана вынырнул он. Замок семьи Иззорт.

Огромная, монументальная крепость, выстроенная из темно-базальтового камня, буквально вырастала из голой скалы, нависая над непроглядной пропастью. Над массивными зубчатыми стенами и готическими шпилями переливался видимый глазу мерцающий купол купольной системы защиты. Это было не просто родовое жилье старинной европейской аристократии. Это была настоящая неприступная цитадель, где барочная роскошь веков переплеталась с самыми передовыми, безумно дорогими технологиями выживания. По периметру стен виднелись тяжелые автоматические турели и кристаллы мана-излучателей, готовые в любую секунду превратить в пепел любую тварь, решившую вылезти из Бездны.

Тяжелые дубовые ворота с гулом распахнулись, впуская нашу колонну на внутренний двор, и уже через пару минут нас провели в главный зал замка.

Помещение поражало размахом. Высоченные, уходящие в темноту стрельчатые потолки; массивные хрустальные люстры, отбрасывающие янтарные блики на полированный мрамор пола; и вдоль всех стен — стройные ряды древних рыцарских доспехов. Я мельком бросил взгляд на эти стальные аутентичные латы и внутренне напрягся. Мой опыт сразу подсказывал: внутри этих доспехов пульсировали едва заметные узлы активации. Это была не просто историческая коллекция — это были боевые големы, готовые по команде хозяев распотрошить любого гостя.

В самом центре зала, на небольшом возвышении перед выключенным камином, стояла чета Иззортов.

Глава семьи — высокий, подтянутый мужчина с тонкими губами и проницательным взглядом стальных глаз, в безупречном строгом костюме. Рядом с ним — его супруга, статная женщина с холодной, застывшей, словно маска, улыбкой, обвешанная драгоценными артефактами. Они были чистейшим воплощением высокомерной европейской аристократии, привыкшей повелевать и распоряжаться чужими жизнями.

Но всё внимание нашей группы — всех двадцати человек — мгновенно сместилось с хозяев замка на девчонку, стоявшую чуть впереди них.

Ванесса Иззорт.

Её белые, как свежевыпавший альпийский снег, волосы каскадом спадали на плечи, ловя свет люстр и создавая резкий, почти агрессивный контраст с черным, идеально подогнанным по фигуре боевым костюмом из кожи монстров высшего ранга. На её поясе покоились парные клинки в изящных ножнах.

Но по-настоящему пугали её глаза. Они были ярко-розовыми, цвета предрассветного, наливающегося кровью неба. В этом взгляде не было абсолютно ничего от девичьей нежности или юношеской наивности. Там читалась лишь холодная, кровожадная хитрость маститого хищника, высшего хищника, который привык смотреть на окружающих как на добычу или на мясо. Настоящая дикая лиса, медленно и с наслаждением заманивающая свою жертву в стальной капкан.

Глава семьи Иззорт только собирался сделать вежливый шаг вперед, разжав тонкие губы для официального приветствия «молодой элиты» и представителей Академии, как Ванесса бесцеремонно опередила отца.

Она сделала ленивый шаг вперед, чуть наклонив голову набок. На её пухлых губах заиграла ехидная, злая, почти издевательская улыбка. Девушка неторопливо обвела нас своим розовым, пронзительным взглядом. На мгновение мне показалось — нет, я физически ощутил, — как её плотная, острая аура прокатилась по залу, словно невидимый сканер, моментально взвешивая и оценивая объем маны каждого из присутствующих.

— И это... всё? — её голос прозвучал удивительно чисто, звонко и даже мелодично, но в нем сквозило такое неприкрытое, ядовитое разочарование, что по залу пробежал ощутимый ледок.

Ванесса слегка повернула голову к отцу, даже не скрывая своего отвращения:

— Отец, ты обещал мне, что выделишь лучших из лучших. Ты обещал привезти цвет поколения, а притащил в наш дом какой-то сомнительный сброд. Они же пахнут страхом еще до того, как переступили порог.

Кай насупился, его кулаки сжались. Фредриг дернулся, намереваясь что-то возразить, но под давлением её ауры заставил себя промолчать.

Вдруг её розовые глаза зафиксировались на мне.

Ванесса замерла. Её взгляд скользнул по моим обычным форменным брюкам, поднялся к куртке и, наконец, въелся в заколотый, аккуратно аккумулированный пустой правый рукав. Зрачки девушки сузились до размера игольного ушка.

Она медленно, с наигранным изумлением подняла руку в черной перчатке и указала на мое правое плечо ровным указательным пальцем.

— Парень... без правой руки? — пробормотала она, словно не веря собственным глазам, а затем резко расхохоталась.

Этот смех — звонкий, заливистый, абсолютно сумасшедший — разнесся по гулкому залу, отражаясь от высоких сводов и стальных доспехов. Он ударил по натянутым нервам студентов куда сильнее, чем вчерашняя демонстрация сил на полигоне.

— Серьёзно?! — переведя дыхание, выдохнула Ванесса, и её лицо мгновенно потеряло остатки веселья, превратившись в маску презрения. — Ну ты и ничтожество. Какая бездарность додумалась запихнуть калеку в этот отряд? В этих горах, на Шпиле, даже абсолютно здоровые, закаленные в боях рейдеры ранга «А» молят о легкой смерти уже через два часа после высадки! Нам здесь такой мусор не нужен. Ты будешь только путаться под ногами и заставлять остальных тратить силы на свою тушу.

Не давая никому вставить и слова, Ванесса сделала три быстрых, бесшумных шага в мою сторону, сокращая дистанцию между нами до какого-то полуметра. Она была чуть ниже меня ростом, но от неё исходила такая волна агрессии, что воздух вокруг буквально уплотнился.

Её личная аура — острая, колючая, словно мелкое битое стекло — невидимой волной мазнула по моему лицу, пыталась надавить на плечи, заставить согнуться или хотя бы отвести взгляд.

— Давай, калека, — тихо, но так, чтобы слышал весь зал, прошептала она, опираясь ладонью на рукоять своего клинка. — Вали домой. Прямо сейчас разворачивайся и беги на этот свой самолетик, пока Мрак в горах не сожрал твою вторую половину. Не позорь мою фамилию своим жалким присутствием на этой операции.

Главный зал замка мгновенно погрузился в мертвую, абсолютно пронзительную тишину.

Даже глава семьи Иззорт и его жена замерли, наблюдая за выходкой дочери с холодным, отстраненным интересом.

Я почувствовал, как Артур, стоящий чуть позади и слева от меня, физически напрягся — его пальцы легли на эфес меча, а челюсти сжались с таким хрустом, что парень явно был готов вступить в конфликт с хозяйкой дома, защищая своего бойца. Рин Сэрфорд резко, шумная вдохнула через нос, её серые глаза расширились от изумления перед такой невероятной, прямолинейной жестокостью. Кай и Алиса застыли, словно вкопанные.

Внутри моей головы наступил настоящий вакханальный праздник.

> «О-о-о, какая дерзкая, какая изумительная девчонка...» — Никс в моем сознании буквально задрожала и замурлыкала от садистского восторга, её голосок зазвенел тысячи колокольчиков. — «Эрис, ты слышал? Ты слышал это, мой милый мечник? Она назвала нас мусором! Она указала на твоё увечье! Пожалуйста... О, я умоляю тебя, разреши мне прямо сейчас вырвать этот её хорошенький, гладкий розовый глаз! Всего один! Я сделаю это так быстро и изящно, она даже не успеет понять, почему у нее из глазницы течет сок... Дай мне волю, Эрис!»

>

Я проигнорировал безумный шепот сущности, стоя на месте твердо и непоколебимо, словно врос в мраморный пол. Я не шелохнулся ни на миллиметр.

Мои глаза были спокойны и холодны. Я смотрел прямо в её ярко-розовые зрачки, пылающие высокомерием и силой.

Внутри меня, глубоко под кожей плеча, там, где спала обсидиановая тьма и шрамы от старых войн, не поднялось ни капли обиды или злобы. Только привычное, глубокое как океан безразличие.

Ванесса Иззорт могла быть Топ-5 среди молодых гениев этого мира. Она могла быть непревзойденным фехтовальщиком, гордостью нации и надеждой человечества в борьбе с Искажением. Но для меня — человека, пережившего кровать из трупов в 1200-х годах, видевшего, как рушатся империи и как разрывают на части величайших магов — она была всего лишь избалованным, глупым ребенком. Ребенком, который с гордым видом играет с зажженными спичками в тесной комнате, доверху залитой бензином.

— Домой — это слишком далеко, — спокойно, ровным и почти будничным голосом ответил я, не отведя взгляда от её пылающих глаз. — А горы, как ты сама только что абсолютно правильно заметила, ошибок не прощают никому. Ни калекам, ни гениям.

Я чуть накренил голову, и в моем голосе проскользнула едва заметная, стальная нотка:

— Так что давай не будем спешить со выводами, Ванесса. Посмотрим, чью именно фамилию эти горы запомнят первой, а кого они просто пережуют и выплюнут в ближайшую пропасть.

Улыбка Ванессы на секунду застыла, а затем стала еще шире, превращаясь в настоящий, предвкушающий оскал дикого зверя. Розовые глаза блеснули опасным огнем.

Она явно не ожила, что «однорукий мусор», на которого она попыталась надавить всей своей авторитетной аурой, не просто не сломается и не опустит глаза, но и найдет дерзость огрызнуться ей прямо в лицо.

Атмосфера в зале раскалилась до предела. Взрыв был не избежен, и вопрос стоял лишь в том, кто первый обнажит сталь.

[СТАТУС ОТНОШЕНИЙ: Открытый конфликт с Ванессой Иззорт]

[АТМОСФЕРА: Накаленная до предела]