Тишина, последовавшая за предсмертным криком Никс, совершенно не была похожа на долгожданный предвестник мира. Это был тот самый жуткий, высасывающий воздух из легких вакуум, который всегда наступает за микросекунду до ядерного взрыва. Истерзанное небо, сплошь усеянное рваными, кровоточащими ранами порталов, внезапно застыло, словно гигантская фреска в храме безумия. Черный снег, еще мгновение назад непрерывно сыпавшийся на головы защитников, перестал падать. Хлопья липкой сажи просто зависли в морозном воздухе, словно само время споткнулось о невидимый барьер, не в силах продолжать свой бег.

Смолкли выстрелы Ввила. Погасли лазурные молнии Кая, сменившись тревожным статическим гулом. Даже Ванесса на другом конце Академии замерла, почувствовав, как её всепоглощающее розовое пламя дрогнуло под давлением чего-то невообразимо древнего и тяжелого.

А затем небеса разродились Кошмаром.

Из гигантского, пульсирующего разлома, образовавшегося при слиянии сотен порталов, больше не сыпались рядовые твари. Края исполинской космической раны разошлись с тошнотворным звуком ломающихся ребер мироздания. Оттуда медленно, неотвратимо, с грацией падающей с орбиты горы, начал спускаться Перст Мрака. Это был колоссальный, уходящий в стратосферу монолитный шип из пульсирующей обсидиановой плоти. Он был густо окутан толстыми, извивающимися цепями из чистой антиматерии, которые с треском пожирали сам свет вокруг себя. Перст не летел — он буквально прошивал пространство насквозь, сминая физику, направляясь прямиком в самое сердце Академии, в её главный резонансный кристалл.

— Всем назад! В укрытия! — отчаянно взревел Директор с балкона. Его голос, усиленный магией до предела, сорвался на хрип. Старик вскинул свой сияющий посох, прекрасно понимая всю тщетность этого жеста. — Внутренний барьер не выдержит прямого попадания! Нас просто сотрет!

Но бежать было абсолютно некуда. Укрытий больше не существовало. Кинетическая и магическая энергия, накопленная в летящем Персте, при детонации о землю мгновенно испарила бы не только саму Академию, но и все глубоководные бункеры вместе с миллионами гражданских в радиусе десятков километров. Удар нужно было принять на себя. Остановить в воздухе. Заземлить колоссальную массу любой ценой.

Маркус, стоявший у основания покореженных главных ворот, медленно поднял голову и посмотрел вверх. Его суровое, изрезанное глубокими шрамами лицо, густо испачканное чужой черной кровью и едкой гарью, вдруг стало пугающе, нечеловечески спокойным. Из него исчезло напряжение битвы. Ушел гнев. Осталась лишь кристально чистая, холодная ясность старого солдата, который только что прочитал свой окончательный приговор и принял его.

Он медленно перевел взгляд на Артура. Юноша стоял всего в нескольких метрах от него, тяжело дыша, прикрывая своим золотым щитом насмерть перепуганных Алису и Рин.

— Сын, — голос Маркуса прозвучал удивительно четко, мягко и глубоко в наступившей мертвой тишине, пробиваясь сквозь нарастающий гул падающего шипа. — Помнишь наш первый серьезный спарринг на заднем дворе? Тебе было десять. Ты тогда разбил колени до крови и со слезами спросил меня: зачем щиту сердце, если у него есть непробиваемая сталь?

Артур замер. Его зрачки сузились, а грудную клетку мгновенно сковало ледяным, удушающим предчувствием. Он сделал шаг к отцу, его голос дрогнул, выдавая прорывающуюся панику.

— Отец, нет! Не смей! Мы можем вместе! Слышишь?! Мы перенаправим энергию с генераторов Рин, Директор даст высшее усиление, Кай ударит с фланга! Мы выдержим!

— На это нет времени, Артур, — Маркус грустно, почти незаметно улыбнулся одними уголками губ и тяжело шагнул вперед, навсегда выходя за пределы спасительного общего барьера, который они держали вдвоем. — Сталь ломается. Любая сталь, даже самая лучшая. Сердце — никогда.

Его массивный золотой доспех внезапно вспыхнул ослепительным, сверхъестественным светом, от которого больно резало глаза. Маркус не просто активировал защиту. Он начал добровольно, заживо сжигать свою собственную жизненную силу, пуская под откос десятилетия тренировок, превращая каждую каплю своей густой крови, каждое биение сердца в чистую, неразбавленную энергию абсолютной защиты. Его аура стремительно расширилась, вырываясь из тела с оглушительным ревом, и превратилась в колоссальный, сияющий как маленькое солнце золотой купол, намертво перекрывающий траекторию падения Перста.

Артур попытался броситься за ним, протягивая руку, но плотная волна отцовской энергии мягко, но непреодолимо отбросила его назад, прижав к мраморной колонне.

— Отец! — сорванным голосом закричал юноша, ударяя кулаками по невидимой стене.

Обсидиановый шип врезался в золотой купол Маркуса с чудовищной мощью упавшего метеорита.

Звук этого эпохального столкновения был таким, будто прямо над их головами раскололась пополам сама планета. Ударная волна колоссальной силы разметала всех защитников Академии, словно сухие осенние листья. Кая и Ввила, находившихся во дворе, безжалостно швырнуло к кирпичным стенам, ломая им ребра. Далеко на востоке Ванесса, чье величественное розовое пламя на мгновение трусливо погасло от чудовищного давления антиматерии, с глухим стоном упала на одно колено, сплевывая кровь.

Но Маркус стоял.

Его тяжелые бронированные ботинки под немыслимым давлением ушли в прочнейший армированный мрамор по самое колено, кроша камень в муку. В наступившей после удара гудящей тишине было отчетливо слышно, как с жутким хрустом ломаются его толстые кости, не выдерживая веса небес. Из-под золотого шлема, по широкому подбородку обильно хлынула настоящая, ярко-алая человеческая кровь. Он стоял, запрокинув голову, и держал Перст Мрака голыми руками, вливая в свой трещащий по швам купол всю мощь, весь свой двадцатиоднолетний опыт лидера, воина и отца.

— СТОЙ, ТВАРЬ! — нечеловеческим голосом закричал Маркус, и этот яростный рев заглушил торжествующий гул Бездны.

Золотой свет стал нестерпимым, выжигая сетчатку. На одну короткую, подарившую ложную надежду секунду всем показалось, что Маркус действительно побеждает. Исполинский обсидиановый шип содрогнулся и начал покрываться глубокими, светящимися изнутри трещинами. Его смертоносная антиматерия зашипела, активно распадаясь, вступая в прямую реакцию с чистой, несгибаемой волей старого Титана.

Но Мрак был бесконечен, а человек — нет. Из пульсирующего разлома высоко в небе вырвалась вторая волна — толстые, извивающиеся как змеи черные молнии, которые с оглушительным треском ударили точно в самый центр ослабевшего золотого купола.

Артур, прижатый к земле гравитацией, видел всё происходящее в мучительной, растянутой до бесконечности замедленной съемке. Он отчетливо видел, как на непробиваемых доспехах отца впервые появляются уродливые, рваные трещины. Как ослепительный золотой свет, бывший символом надежды для всей Академии, начинает стремительно тускнеть, сменяясь мертвенным, пепельно-серым оттенком распада.

— ПАПА! НЕТ! — истерично, надрывно закричала Алиса, срываясь с места. Она попыталась броситься к нему, прямо в зону поражения, но Рин, чье лицо было серым от ужаса, мертвой хваткой вцепилась в её плечо, повалив на землю и удерживая на месте изо всех своих скромных сил.

— Нельзя, Алиса! Мы сгорим! — плакала хакерша, утыкаясь лицом в мрамор.

Маркус, чувствуя, что предел пройден, обернулся в самый последний раз. Сквозь разбитое, залитое кровью забрало шлема Артур встретился взглядом со своим отцом. В этих усталых, выцветших глазах старого солдата совершенно не было страха перед надвигающейся смертью. В них не было сожаления о не прожитых годах. В них была лишь немая, отчаянная просьба выжить. И была безграничная, безусловная любовь, которую он так редко умел выражать словами при жизни.

Золотой купол взорвался.

Маркуса не просто убило. Его массивное тело буквально распылило на субатомные частицы вместе с гигантской верхней половиной обсидианового шипа. Мощнейший выброс высвобожденной при столкновении энергии начисто аннигилировал угрозу, превратив смертоносный Перст в безобидную, оседающую черную пыль, но цена этого чуда была абсолютной.

Там, где еще секунду назад стоял величайший защитник современности, скала, о которую разбивались любые беды, осталась лишь глубокая, оплавленная до состояния черного стекла дымящаяся воронка.

Тишина, наступившая после этого взрыва, была по-настоящему мертвой. Она давила на плечи бетонной плитой.

Артур стоял на коленях у самого края кратера, бездумно, пустыми глазами глядя в клубящуюся пустоту. Его широкие плечи мелко, противно дрожали. Фамильный золотой перстень с гербом их рода, который он всё это время сжимал в ладони, так и не успев надеть, предательски выскользнул из его ослабевших пальцев и с тонким, издевательски звонким стуком покатился по оплавленным камням, остановившись у самого края обрыва.

Первым пал Маркус. Их непоколебимая опора. Их несокрушимая стена. Его отец.

Его смерть стала сигналом для Мрака. Словно почувствовав, что главная, самая страшная преграда устранена, что дверь выбита с петель, порталы в расколотом небе начали кровоточить и разрываться с новой, удвоенной силой. Твари, которые падали в первые часы вторжения и казались им пределом ужаса, были лишь «пехотой», пушечным мясом, призванным истощить ресурсы. Теперь им на смену из бездны начали спускаться кошмары высшего порядка — Инквизиторы Мрака. Исполинские, многорукие фигуры, чьи тела были сотканы из концентрированной боли, а глаза горели холодным сапфировым огнем.

Артур медленно, словно глубокий старик, поднялся с колен. С каждым миллиметром, на который он выпрямлял спину, его аура, всегда такая теплая, золотистая и согревающая всех вокруг, начала необратимо менять свой цвет. Она стремительно выцветала. Золото превращалось в серебро, серебро — в сталь. Аура становилась холодной, бледной, почти призрачной, замораживая влагу в воздухе вокруг него.

Он молча, не отрывая взгляда от наступающих Инквизиторов, подошел к краю воронки. Наклонился. Поднял холодный перстень отца, стерев с него серый пепел, и медленно, с пугающей методичностью надел его на указательный палец. Металл хищно блеснул.

— Алиса... Рин... — голос Артура прозвучал так, словно исходил из-под толщи льда. В нем больше не было ни единой эмоции. Ни горя, ни ярости, ни страха. Только абсолютный, нечеловеческий холод. — Уходите вглубь бункеров. Живо.

— Артур... — Алиса, захлебываясь слезами, попыталась дотянуться до него, прижимая грязные ладони к лицу. — Мы не можем тебя оставить...

— УХОДИТЕ! — его резкий, громовой рык, усиленный вырвавшейся наружу маной, ударил по ушам так сильно, что даже Инквизиторы Мрака на стенах на секунду замерли, с интересом прислушиваясь к рождению новой силы.

Артур медленно развернулся спиной к девочкам, лицом к надвигающейся черной стене новых, смертоносных врагов. Он поднял свой щит, и тот вспыхнул ледяным, режущим глаз синим светом. В глазах Артура больше не было былого тепла и света. Там была только звенящая пустота, такая же безграничная, беспощадная и голодная, как та, что только что забрала его отца.

Бойня за выживание планеты продолжалась. Но теперь, на этих оплавленных руинах Академии, она перестала быть просто войной за спасение человечества. Она стала личной. Для каждого из них.

[СТАТУС: Потеря ключевого союзника — Маркус (Ликвидирован)]

[СОСТОЯНИЕ АРТУРА: Психологический слом / Пробуждение "Холодной Стали"]

[УГРОЗА: Критическая]