Тишина в полутемном коридоре, еще секунду назад казавшаяся наэлектризованной от напряжения и пропитанной тяжелыми, мрачными догадками, была разорвана. И разорвал её не крик боли, не всплеск нестабильной маны, не очередной приступ паники, а тихий, бархатистый, почти мурлыкающий смех.

Из густой тени, скопившейся в углу возле стыка стен, прямо из сизых сумерек начала материализоваться Никс. Её полупрозрачная фигура мерцала в тусклом свете аварийных ламп, словно помеха на старой пленке. Она грациозно прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди, а в её темных, нечеловеческих глазах сейчас отплясывали откровенно насмешливые искры.

— Ох, идиоты... — Никс прикрыла рот изящной бледной ладонью, продолжая подхихикивать над застывшими изваяниями парнями. Её голос шелестел, как сухие листья, но в нем отчетливо слышалась издевка. — Какие же вы всё-таки непроходимые, клинические идиоты.

Артур резко обернулся, его рука инстинктивно дернулась, но он вовремя подавил рефлекс. Ввил, чьи кулаки всё еще были сжаты до хруста костей, непонимающе нахмурил густые брови.

— Чего смешного, Никс? — глухо, одними губами спросил здоровяк, покосившись на дверь Алисы. — Кай там, кажется, выжигает из неё остатки Мрака. Это не повод для...

— Выжигает Мрак? — Никс не выдержала и фыркнула уже в голос, правда, тут же приглушив его, чтобы не шуметь на весь блок. Она отлипла от стены и плавно подплыла к ним, скользя над самым ворсом ковра. — Ну-ка, марш отсюда, не мешайте им, дураки. Вы что, серьезно думаете, что у влюбленной парочки, которая едва не потеряла друг друга в самом настоящем аду, не может быть своих... маленьких, совершенно обычных человеческих пошлостей?

Артур и Ввил замерли. Время вокруг них словно остановилось.

В голове у лидера группы разом, как по щелчку переключателя, прокрутились все те драматичные, полные трагизма теории об «экзорцизме без наркоза», «шоковой терапии» и «выжигании пустоты электричеством», которые его уставший от войны мозг успел выстроить за последние пять минут. Он вслушался в звуки за дверью еще раз. Тихий стон. Шорох простыней. Тяжелое, сбитое дыхание. И никакого запаха озона. Никаких всплесков маны.

Реальность оказалась куда прозаичнее. И... невероятно человечнее.

Секунда. Две.

Лица обоих парней, еще мгновение назад бледные от тревоги, синхронно залил густой, почти болезненный пунцовый румянец. Кровь прилила к щекам с такой силой, что Артуру показалось, будто у него горят уши. Он резко отвел взгляд в сторону, с невероятным интересом принявшись изучать мелкую текстуру казенных обоев Академии. Ввил, чьи габариты сейчас делали его смущение еще более комичным, начал усиленно, обеими руками поправлять и без того идеально ровный воротник своей черной футболки, глядя куда-то в район потолочной лампы.

— Да... — выдавил из себя Артур. Голос предательски дрогнул. Он чувствовал себя максимально, катастрофически неловко. Словно подросток, которого поймали за подглядыванием. — Пожалуй, мы и правда идиоты.

— Круглые, — лаконично подтвердил Ввил, поспешно, почти по-военному разворачиваясь на пятках в сторону своей комнаты. — Абсолютно непроходимые. Я спать. Не будить до утра. Даже если начнется конец света — пусть подождет до завтрака.

Никс лишь покачала головой, провожая их широкие, поспешно удаляющиеся спины мягким, чуть снисходительным взглядом. Когда двери за парнями закрылись, насмешка на её призрачном лице медленно растаяла, уступив место легкой, светлой грусти. Она знала, что за этой нелепой ситуацией, за их паранойей и её легкомысленной шуткой скрывается отчаянная попытка удержать хотя бы жалкие остатки нормальной, привычной жизни. В их сломанном мире, где завтрашний день не был гарантирован никому, каждая секунда тепла, каждая крупица человеческой близости была на вес золота. И Кай с Алисой прямо сейчас забирали своё.

Время в Академии потеряло привычные очертания. Оно больше не измерялось неделями или выходными. Октябрь обрушился на сектор «Новых Генов» холодными ветрами, колючим дождем и бешеным, изматывающим ритмом. Месяц пролетел как один бесконечный, слившийся воедино тренировочный день, прерываемый лишь короткими провалами в тяжелый сон.

Тренировки под руководством Кая переросли из настойчивости в чистую, неконтролируемую одержимость. Он вернулся из бездны другим. И он твердо решил, что больше никто из его группы туда не попадет.

Полигон теперь дрожал от раннего утра до поздней ночи.

— Еще раз! — рев Кая перекрывал грохот грома под куполом симулятора. Его глаза горели темным, пугающим светом, а вокруг тела извивались толстые жгуты лазурных молний, в которых теперь отчетливо проступали пугающие черные прожилки. — Если это всё, на что способен твой барьер, Артур, то в двадцать пятом ты сдохнешь в первые три секунды! Еще раз!

Артур, стоящий на коленях посреди выжженного кратера, стиснул зубы до скрипа эмали. Кровь из разбитой губы капала на подбородок. Он с ревом вскинул руки, вливая остатки маны в свой щит. Плита золотистой энергии вспыхнула перед ним ровно за долю секунды до того, как в неё врезался разряд такой силы, что воздух вокруг вскипел. Артура протащило по земле на несколько метров, но щит выдержал. Он оттачивал защиту с маниакальным упорством, кожей понимая, что когда наступит обещанный Каем конец, его барьер будет единственной стеной, отделяющей его друзей от полного забвения.

Спарринги внутри группы всё чаще переставали быть дружескими поединками. Они напоминали реальные, жестокие уличные битвы на выживание. Кровь на матах, вывихи, сломанные ребра и разбитые лица стали обыденностью. Рин научилась бить исподтишка, используя слепые зоны противника, Ввил превратился в несокрушимый таран, не чувствующий боли, а Артур научился использовать свой щит не только для защиты, но и как дробящее оружие. Именно эта боль, эта совместно пролитая на тренировках кровь, выковывала из них монолит. Братство, спаянное страхом перед будущим.

Учеба тоже изменилась. Стандартные предметы отошли на десятый план. Теория Мрака стала их новой библией. По вечерам, когда от физической усталости сводило мышцы, они собирались в гостиной. Рин, чьи глаза покраснели от недосыпа, выводила на голографические проекторы сканы древних трактатов и отчеты разведки. Теперь они не просто заучивали формулы заклинаний — они препарировали врага. Изучали анатомию теней, частоты резонанса маны сущностей Бездны, вычисляли слепые пятна тварей, порожденных Мраком.

И среди всего этого хаоса медленно, шаг за шагом, расцветала Алиса.

Тень в её глазах не исчезла полностью — Мрак оставил слишком глубокие шрамы, чтобы стереть их за месяц. Иногда она всё еще вздрагивала от резких звуков или замирала, глядя в пустоту. Но присутствие Кая действовало на неё лучше любых самых дорогих эликсиров из лазарета Академии.

Кай, безжалостный деспот на полигоне, рядом с ней превращался в совершенно другого человека. Стоило им остаться в гостиной, как он садился рядом, позволяя ей положить голову ему на плечо. В эти моменты его аура успокаивалась, молнии прятались под кожу, и он просто молча гладил её по волосам. И Алиса дышала. С каждым днем её спина становилась прямее, а в голосе возвращались те самые властные, уверенные нотки, за которые её когда-то прозвали ледяной королевой. Она стала якорем Кая, а он — её щитом от тьмы.

Но в конце октября этот выверенный, хоть и безумный, ритм был безжалостно нарушен.

Это случилось вечером, когда группа, избитая и уставшая после очередного спарринга, расползлась по креслам в гостиной. Ввил прикладывал к заплывшему глазу пакет со льдом, Рин обрабатывала ссадины на руках, а Артур просто лежал на ковре, бездумно глядя в потолок.

Тяжелые шаги в коридоре заставили всех мгновенно подобраться. Двери разъехались в стороны.

В гостиную вошел Михаэль.

Артур медленно поднялся на ноги. В груди мгновенно образовался холодный, тяжелый ком. Михаэль, всегда безупречный, статный, сейчас выглядел так, словно сам прошел через мясорубку. Его длинный плащ был покрыт густым слоем серой, въевшейся пыли, воротник был надорван. Лицо куратора казалось высеченным из старого, обветренного камня — заострившиеся скулы, глубокие тени под глазами и плотно сжатые, бескровные губы.

Его визит в таком виде, прямо в жилой блок, означал только одно.

Новости извне. Новости о Нём.

Ребята, не сговариваясь, стянулись в центр комнаты, образуя полукруг перед Михаэлем. Воздух в гостиной стал плотным, вязким, как кисель. Никто не проронил ни слова. Алиса инстинктивно шагнула ближе к Каю, и тот тут же переплел свои пальцы с её ладонью, крепко сжав. Артур почувствовал, как по спине пробежал холодок — Никс материализовалась прямо за его плечом, став почти невидимой, лишь легкая рябь в воздухе выдавала её присутствие.

— Я пришел дать официальный отчет, — голос Михаэля был сухим. В нем не было ни сочувствия, ни привычной наставнической теплоты. Только холодный металл констатации фактов. — Совет Академии закрыл дело пятнадцать минут назад. Вы имеете право узнать это от меня, а не из рассылки.

Михаэль обвел взглядом побитых, напряженных подростков и медленно выдохнул.

— Наши поисковые группы, включая три элитных отряда следопытов, полностью обчесали весь десятый сектор. Тот самый, где был зафиксирован последний всплеск аномальной энергии перед схлопыванием разлома. Мы не оставили там камня на камне. Мы использовали поисковых духов высшего ранга, развернули сеть радаров маны и применили глубинные сканеры реальности.

Он сделал короткую паузу. Сердце Артура пропустило удар, сжавшись в предчувствии катастрофы. Ввил перестал дышать, лед в его руке начал медленно таять, капая на ковер.

— Эриса не нашли, — эти три слова упали в тишину комнаты, как три тяжелых гранитных валуна. — Ни тела. Ни фрагментов одежды или оружия. Ни единого следа пребывания в физическом мире. Сканеры не засекли даже остаточного радиационного фона его ядра. Он не мертв в привычном понимании, потому что смерть оставляет след в мане. Он словно... просто перестал существовать в нашей реальности. Выжжен из ткани пространства.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушающей. Она была тяжелее, плотнее и удушливее любой грозы, которую мог призвать Кай.

Артур закрыл глаза. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнула наглая ухмылка Эриса, его вечно растрепанные волосы, его дурацкие шутки в самые неподходящие моменты. Как можно просто перестать существовать? Как человек, который смеялся вместе с ними за этим самым столом, мог превратиться в математическую погрешность пространства?

Для официальных сводок Академии, для сухих архивариусов Совета Эрис сегодня официально стал строчкой «пропавший без вести при исполнении». Очередным именем на мемориальной доске.

Но для людей, стоящих в этой комнате, для тех, кто делил с ним кровь, еду и страх... он не стал строчкой в отчете.

Он стал огромной, рваной, открытой раной. Раной, которая теперь зияла в самом центре их группы, и которая, они это точно знали, уже никогда не заживет.

[СТАТУС ПОИСКА: Приостановлен. Дело отправлено в архив.]

[МОРАЛЬ ГРУППЫ: Подавленная решимость / Экстремальный уровень стресса]

[ДАТА: Конец Октября 2024]