Ева лучезарно улыбнулась, едва услышав мой рассказ. От волнения у неё даже дрожали руки.
— Н-наконец-то…! Этот момент настал…! Я всегда знала, что такой день придет, но и представить не могла, что так скоро…!
— Ты первый Апостол, так что нагрузка может оказаться суровой…
— Мне до сих пор трудно поверить, что наш лидер стал божественным существом, но я целиком и полностью за основание религии! Когда догмы костенеют, порядок рушится, и на вершину любого культа неизбежно взбираются алчные люди.
— Сам-то я тоже далеко не добряк…
— Но вы лучше них. А теперь, лидер, позвольте спросить вас об одном. Религия, которую вы собираетесь создать… какой именно вы хотите её видеть?
— А это действительно необходимо?
— Каждой организации нужна цель. Только постоянно стремясь к идеалу, группа может избежать застоя.
«Какой должна быть эта религия…»
Я задумался, и ответ пришел незамедлительно.
— Пожалуй, такой, где каждый верующий получает равные возможности.
— А если конкретнее?
— Некоторым дают шанс, а они его отпихивают. Другие же берегут его как зеницу ока. Я хочу дать каждому справедливую возможность, насколько это в моих силах — шанс изменить свою жизнь. Но если кто-то получит этот шанс и все равно продолжит вести себя как отребье?
Я до сих пор восхищаюсь Хан Соа. Её героическим духом, безграничным состраданием и добротой, которую она проявляла к людям независимо от того, добры они или злы, — это мне в ней тоже нравилось.
Но… я — это я. В конце концов, я не могу полностью следовать её примеру.
Поэтому я принял решение: тех, кого сочту добрыми, я защищу. Тех, кого сочту злыми, — убью.
— Разве это не… довольно опасная философия?
— Если кто-то творит зло даже после того, как ему предоставили те же возможности, что и остальным, ему некого винить, кроме себя. Конечно, я буду подходить к этому гибко.
— … Хм-м-м.
Беатрис умолкла, словно хотела сказать что-то поучительное, но так и не смогла подобрать нужных слов.
Глаза Евы заблестели.
— Мне это нравится. Равные возможности… В таком случае вам понадобится карательный орган, чтобы разбираться с теми, кто использует предоставленные религией возможности во зло, верно?
— … Полагаю, да?
— Потребуется центральный руководящий орган для надзора за дочерними организациями… но если создать только один, возникнет риск диктатуры… О, разумеется, лидер всегда на самой вершине! Я говорю о людях под вашим началом!
Ева была оживлена как никогда, и слова лились из неё стремительным потоком.
— Начальный капитал можно собрать из пожертвований верующих… но так долго не протянешь, у этого подхода есть свои пределы, так что…
— Ева?
— Сначала дайте мне Священную Стигму! А со всем остальным я разберусь сама!
— Э-э, конечно.
Я не стал медлить и начертал её. Ева подняла руку с проступившей яркой меткой и высунула змеиный язык, чтобы лизнуть её.
— … Связана с лидером… воедино…
— Ева?
— Ох — не обращайте внимания! Подобные порочные мысли не подобают Апостолу! Что ж… приступим к работе?
— Я могу чем-нибудь помочь…
— Нет. Вы ведь и сами это знаете, лидер.
Ева мягко улыбнулась:
— Вы уже сделали всё, что от вас требовалось.
Девочка мчалась по улицам Ганета, в котором все еще вовсю шло восстановление.
— Осторожнее.
— Расшибешься, если упадешь на таком бегу!
— Нед, хочешь, чтобы мама снова тебя отругала?
Девочка рассмеялась. Все, что у них когда-то было, исчезло, но лица взрослых светились радостью.
Посреди катастрофы, когда они лишились всего и так долго голодали, им удалось своими руками ухватиться за новый шанс. И девочка не была исключением.
Это чувство было настолько прекрасным, что она часто ловила себя на том, что просто так бродит по улицам. Одной лишь пробежки хватало, чтобы весь мир казался чудесным.
Её торопливые шаги постепенно замедлились. Запыхавшись и переводя дыхание, девочка навострила уши.
Чистый, ясный голос. В нем было нечто, что невольно притягивало к себе людей.
Девочка медленно пошла на этот звук к центральной площади. На временно возведенном там помосте кто-то стоял.
— Жители Ганета!
Волосы, в которых смешались белый и черный цвета, аккуратными прядями ниспадали на темно-багровую жреческую рясу.
На первый взгляд она походила на прекрасную ведьму. Но её сильного, исполненного убежденности голоса было более чем достаточно, чтобы приковать к себе все взгляды в округе.
— Меня зовут Ева, и я говорю от имени Сумеречного культа.
— … Сумеречный культ?
— Никогда о таком не слышал.
— Разве есть такая религия?
Красавица улыбнулась, услышав донесшийся до неё ропот.
— И это совершенно естественно. Наша религия была основана только вчера… это культ, который почитает Святого Захада как свой символ.
Шепотки в толпе мгновенно стихли.
— … Святой как символ?
— Культ, который почитает человека, а не бога?
— Разве это не… чистой воды секта? Ну, фальшивка какая-то?
Девочка подняла глаза, с трудом сдерживая любопытство, и постепенно протиснулась в собиравшуюся толпу.
— Боги. Интересно. Тогда не начать ли нам с разговора о богах? — Голос Евы звучал чисто и ясно, властно захватывая внимание людей. — Когда мы страдали и голодали, какую помощь они нам предложили? Послали ли они хоть что-то осязаемое, чтобы избавить вас от боли?
— …
— У каждого в сердце есть бог, которого он глубоко почитает. Но обязательно ли образ этого бога ограничивался лишь теми божествами, которым поклоняются в других культах? Нет. В минуты смертельной опасности мы молимся кому угодно: кто-то шепчет слова, думая о матери, кто-то вспоминает друга, способного прийти на выручку. Скажите, в свои самые страшные мгновения — вспоминали ли вы бога… или же какого-то другого живого человека?
Толпа смыкалась все плотнее, и девочка изо всех сил пыталась пробиться ближе к помосту.
— Чем более осязаемую форму имеет вещь, тем больше мы можем ей доверять. Мы никогда не видели богов и никогда не получали от них помощи. Каждый из нас живет собственной жизнью, и менять её мы должны своими руками.
— …
— Паладины? Жрецы? Конечно, бывали времена, когда мы получали от них помощь. Но разве в конечном итоге вам помогал не «человек»? Разве не обычный человек, обладающий силой, на самом деле протянул нам руку?
— Н-но боги реальны!
— Верно, я и не говорила, что это не так. Но… проблема в том, насколько они далеки от нас.
Ева сделала паузу, и короткое молчание немного разрядило накалившуюся атмосферу.
— Боги ничего не делают для нас напрямую. Они не укрепляют наши силы и не дают нам урожай. Когда мы голодали и умирали от истощения, они бездействовали. Даже когда мы гибли, и оставались лишь наши души, дрейфующие в пустоте… они ничего не предпринимали. Все, что они когда-либо делали, — это просто наблюдали.
— …
— Но он был другим.
В голосе жрицы зазвучали священные нотки. Девочка проскользнула сквозь щель между преграждавшими ей путь крупными телами взрослых.
— Захад. Этот Святой отличался от богов. Кто напрямую протянул вам руку? Кто помог вам снова ступить на землю и вознести благодарность почве за благословение жизни?
— …
— Человек не может стать богом. Этот факт остается неизменным. Но… он другой.
Раздался гулкий звук — странный гул, словно содрогнулась сама земля. Девочка наконец преодолела все препятствия и вырвалась в самый первый ряд.
И она увидела это: прямо в воздухе из капель воды, медленно материализующихся в пространстве, возникали картины, воссоздающие деяния одного человека.
— Святой лично сразил древнего демона — снежного демона, легенда о котором передавалась из поколения в поколение в северной империи.
Водные образы сменяли друг друга: от очертаний огромного, похожего на осьминога чудовища до проклятого города.
— Святой лично спас проклятый город Парамир и очистил каждую измученную душу, страдавшую там. Святой лично освободил несправедливо заточенных пленников и покарал коррумпированную фракцию, плетущую интриги внутри Культа Ра.
Перед глазами собравшихся пронеслись даже очертания рогатого и крылатого монстра, лишь отдаленно напоминавшего человека.
— И наконец… он поднял этот самый город Ганет, великий город на грани гибели, из самого ада, явив настоящее чудо.
В воздухе отчетливо проступили очертания армии людей, противостоящей движущимся духам. Девочка завороженно смотрела на эту череду образов.
— Деяния, слишком великие для одного человека. То, чего никогда не совершал ни один Апостол. То, что выходит за рамки простого служения богам, — вещи, невозможные, если только ты сам не бог.
— …
— Можем ли мы назвать человеком того, кто стремится приблизиться к божественной сути в смертном теле? Можем ли мы мерить его той же мерой, что и себя?
Речь близилась к концу, и Ева глубоко вздохнула.
— И прежде всего… есть причина, по которой Святой решил покинуть Культ Ра и основать новую религию. Святой дал нам обещание. Не терпеть несправедливость вместо нас и не нянчиться с нами…
Она понизила голос до шепота:
— … Но дать каждому из нас силу, чтобы мы могли сами противостоять несправедливости.
— … Силу?
— Что это значит?…
— Все просто. Сумеречный культ предлагает равные возможности для всех. Он начертает Священную Стигму и предоставит минимальное обучение, необходимое любому для использования священных искусств. Он даст вам время подготовиться к жизненным невзгодам и научит давать им отпор. Но… если эта сила будет использована не во благо, человек сам понесет за это ответственность.
Ева крепко сжала кулак.
— Вместо того чтобы просто плыть по течению жизни, мы вложим инструмент сопротивления прямо в руки наших верующих. Это и есть равные возможности — единственный дар, который преподнесет Святой. Эта сила будет справедливо распределена между всеми, кто примкнет к Сумеречному культу.
— …
Ева сделала последний глубокий вдох.
— Откройте глаза и посмотрите вперед. Эра богов угасает. Они становятся все дальше от нас и не отвечают на наш шепот. Только избранные, определенные с рождения, могут слышать их голоса. Для тех же, кто был покинут, не остается ничего. Шанс есть прямо сейчас: Сумеречный культ может дать вам возможность написать собственную историю своими руками. Только бог людей может справиться с тем, с чем не способны совладать истинные боги.
Ева протянула руку:
— … А теперь. Кто станет первым… кто примкнет к Сумеречному культу?
Девочка огляделась. Посреди нарастающего шепота никто не спешил делать шаг вперед — все просто переглядывались. Девочка моргнула. Таковы уж были взрослые: мнение окружающих заботило их куда больше, чем то, что было у них в сердцах.
— … Я, — подала она голос.
В ту ночь, когда вернулась её покойная мать, всё изменилось. И сейчас она поступила так же естественно, словно это было самым очевидным делом на свете.
— Я… хочу. Госпожа.
— …?
Взгляд Евы остановился на девочке, и на её губах появилась легкая улыбка.
— Тебя кто-то подталкивает к этому, или ты сама этого хочешь?
— Сама хочу.
— … Почему?
— Святой вернул мне то, что я потеряла. Но иногда я думаю: если бы я вообще этого не теряла, возможно, мне не о чем было бы грустить. — Нед говорила то, что думала, без прикрас, и одного этого было достаточно. — Поэтому… я ненавижу, когда кто-то пытается забрать то, что принадлежит мне. Я хочу заставить их заплатить. Я хочу дать отпор. И больше всего на свете… я в долгу перед Святым.
Голоса перешептывающихся взрослых один за другим затихли. Все смотрели на девочку.
— Меня учили, что когда ты кому-то должен, долг нужно возвращать.
— … Кто тебе это сказал?
— Моя мама.
Ева тихо рассмеялась:
— Дитя. Как тебя зовут?
— Нед.
— Хорошо, Нед. Ты не пожалеешь об этом?
— Я уже о многом пожалела. И поскольку я ненавижу жалеть еще больше, я доверюсь Святому. Пожалуйста, примите меня, госпожа.
Глаза девочки заблестели, и, увлеченное поступком одного ребенка, бесчисленное множество взрослых устремилось вслед за ней.
Люсия, Апостол Луны, ждала прибытия остальных за пределами Древнего леса, у потемневших городских стен.
Один из паладинов выразил свое недовольство:
— Почему мы не действуем изнутри городских стен?
— Если Культ Луны сделает неосторожный шаг, он может что-то почуять и сбежать. Аван, это лучший подход.
— Лучший подход, как же… ты просто пытаешься дать ему тихо ускользнуть…
— Кто это сейчас сказал?
Все тут же замолчали, словно воды в рот набрали. Жрец, которому не хватило ума не прыснуть со смеху в такой момент, удостоился резкого взгляда Люсии.
— Хочешь что-то сказать?
— … Нет, госпожа.
Люсия раздраженно поворошила костер. Еще до того, как проснулся Захад — человек, за которым ей нужно было следить, — она прочитала послание, доставленное почтовым голубем из Культа Ру.
Послание было простым, понятным даже идиоту: «Устранить Захада. Выследить Мерседесу».
Божественный указ Ру абсолютен, но на этот раз Люсия не стала действовать немедленно. Под предлогом того, что вокруг Захада слишком много опасных личностей, она запросила подкрепление у Культа Луны. Причина, по которой она ждала их за пределами стен, была той же самой: она хотела, чтобы он сбежал, пока никто не видит. Люсия, Апостол Ру, не желала смерти Захада.
Человек, спасший в ту ночь сотни тысяч жизней… Она до сих пор не могла понять, почему он должен умереть.
— … Подкрепление из Культа Луны присоединяется к нам прямо сейчас.
— Они уже здесь?
Люсия отправилась встречать прибывших. Два отряда паладинов огляделись по сторонам, и их командир смерил её строгим взглядом:
— Почему вы не следили за ним изнутри города?
— Он проницателен. Если мы собираемся нанести удар, эффективнее всего сделать это без предупреждения.
«Здесь присутствует еще один Апостол. Да и уровень паладинов весьма высок… Такое чувство, будто они собрали самые сливки элиты Культа Луны».
— Тц. Не можете даже с одним человеком нормально управиться. Говорят, он лишился большей части своей силы — почему бы просто не убить его по-тихому и покончить с этим?
— Ген…
— С дороги.
Другой Апостол Луны, Генри, бесцеремонно оттолкнул её плечом:
— Мы следуем воле Ру. Всем паладинам построиться за мной. Что касается некомпетентной Люсии — отойди в сторону…
Генри сжал в руке тяжелую булаву:
— Сегодня ночью мы убьем человека по имени Захад. Выдвигаемся.
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot