Назад Том 1 · Глава 192

Девочка услышала звук и поднялась со своего места.

— Эй… Эй, малышка? — окликнул её прохожий, но она не остановилась и побежала дальше.

Она просто знала, инстинктивно чувствовала: что-то произошло. Не потому, что обладала особой чувствительностью или видела то, что скрыто от глаз других.

Просто…

Просто потому, что услышала его. Странный звук.

И она среагировала.

Малышка направилась к источнику гула, от которого взрослые лишь отмахнулись, посчитав, что им показалось.

Она шла, спотыкаясь, и стоило ей сделать всего пару шагов, как шептавшиеся взрослые снова заволновались:

— Ч-что это только что за звук был?…

— Опять… что-то…

— … Да нет. Забудь.

— Послышалось.

Малышка продолжала идти, прислушиваясь к гулу, от которого остальные лишь отворачивались.

Затем она сорвалась на бег и, громко топая, помчалась вверх по винтовой лестнице, карабкаясь так быстро, как только могли её тонкие ножки.

— Малышка!

— Т-туда нельзя!

Но она бежала. Ей всегда хотелось бежать.

Ноги подкашивались, и она упала. Там, где голова ударилась о перила, тут же вздулась шишка.

Слёзы от боли застлали взор, но, даже шмыгая носом, девочка не останавливалась.

Было время, когда она могла бежать, куда захочет, забраться повыше и смотреть вниз на любой пейзаж.

«Нед…»

Ей послышался голос матери. Но девочка знала: этот голос больше никогда до неё не долетит. Прошлое уже не вернуть.

И всё же…

И всё же…

— Эй… эй, девочка?!

— Чей это ребёнок?!

— Тебе нельзя наружу!…

Девочка колобком проскользнула мимо оставшихся солдат и протиснулась сквозь самодельную баррикаду у двери.

Она скинула цеплявшиеся за неё руки и упрямо бежала дальше.

Звук.

Она слышала его.

Эхо, докатившееся до самого глубокого подземелья.

Взрослые уверяли себя, что им послышалось, до смерти боясь выходить наружу. Они твердили, что безопаснее забиться в угол, даже если странный гул прозвучит вновь.

Но девочка пробиралась вперёд. Набивая синяки о завалы наваленной в баррикаде мебели, она с трудом ползла дальше.

«Нед…»

И снова голос матери. Девочка знала, что он не может прозвучать наяву — ведь она своими глазами видела её смерть.

Но всё равно двигалась дальше.

Пока взрослые считали это галлюцинацией и затыкали уши, малышка рвалась вперёд.

Перед глазами замерцал свет, хранящий в себе мамин голос:

«Не волнуйся. Святой обязательно… спасёт нас всех».

Её мать верила в это до самого последнего вздоха. Верила, что Святой, однажды спаситель её жизни, вернётся и избавит охваченный горем Ганет от страданий.

И девочка тоже верила.

Однажды Святой вернётся… и снова спасёт всех.

— …

Выскользнув из-за баррикады, девочка оступилась и с грохотом покатилась по ступеням.

Боль пронзила тело, из разбитой губы потекла кровь, но она упрямо подняла голову.

И снова услышала:

— … Нед!

Отчётливо. На этот раз совершенно отчётливо.

Тихо откашлявшись, девочка взглянула наверх.

Ганет оставался всё тем же разрушенным до основания городом. Руины, обвалившиеся здания — перед глазами простирался предсмертный мир.

Но что-то изменилось.

Голоса.

— … Ма…

Голоса тех, кого она уже не надеялась услышать…

— … Ма… ма…!

Они доносились прямо с неба.

Девочка широко распахнула глаза, глядя на огонь, устремившийся с небес подобно звёздопадам.

Свет был ярким, но не ослепляющим, окрашивающим тусклые небеса в цвета заката.

Картина, которую она когда-то считала обыденной.

Малышка протянула руку навстречу бесчисленным падающим звёздам. Сотни, тысячи огненных росчерков неслись к земле, словно кометы.

И среди их стремительного потока она кого-то заметила.

Между кометами медленно формировался силуэт. Одна из звёзд на её глазах превратилась в человека, ступившего на землю.

Пламя, окутывавшее тела, гасло, и звёзды принимали человеческий облик. Девочка бросилась вперёд.

— … Святой…

Пока пламя укрывало мир, а звёзды воспевали чудеса, девочка протянула ручонки и ухватилась.

Рука, которую она уже не надеялась сжать. Тёплые объятия, в которых можно было укрыться.

— Ма… ма…

Лицо девочки, безоглядно верившей лишь в одного человека, сморщилось. Слёзы безудержным потоком хлынули по щекам.

— Святой… он…

Сквозь всхлипы мать девочки, всё ещё не веря происходящему и утирая слёзы, упала на колени и крепко обняла её:

— Нед… Нед… О-х… спасибо… спасибо…

Взрослые, осторожно выглядывавшие из своего последнего убежища, невольно протирали глаза. Вслед за девочкой они шаг за шагом выходили в мир, окрашенный в закатные тона.

— Господи…

— Да что же это…

— Неужели я… сплю?…

Погибшие возвращались к жизни. Выжившие вновь обретали близких.

— Настоящее… чудо…

— Кто же это создал?…

— Неужели то пламя… тогда…

— … Святой?…

Девочка подняла голову и широко, искренне улыбнулась сквозь слёзы. Не той фальшивой улыбкой, которую заставляла себя носить в ожидании чуда, а настоящей.

— Святой!…

Погибающий Ганет, павший город людей, вновь наполнялся светом.

— Святой пришёл!…


[Активирована «Уникальная Божественность Сумерки (SSS)»]

Божественность, чье описание я даже не успел изучить, активировалась самостоятельно. Но волноваться об этом было некогда.

Тело содрогалось в конвульсиях, а давление, сковавшее каждый сантиметр плоти, казалось невыносимым. Внутренности скручивало так, будто органы рвали на части.

— Чёрт… возьми!…

Руководить подобной операцией и не могло быть легко. Если паладины Луны, Люсия и Арпина выступали ключевыми элементами…

То выдавать итоговый «результат» приходилось мне. В конечном счёте, ключевая роль лежала на моих плечах.

«Больно… же!…» — ахнула Беатрис внутри меня.

Сурт тоже не унимался, надрывно оря:

— А-а-а-а-ах! Что это за долбаный поршень?! Сила то вырывается, то вливается обратно, и так по кругу миллион раз подряд?!

— Хватит… издавать… странные… звуки!…

Ноги дрожали, готовые подкоситься в любой момент. А ведь мне всё ещё требовалось спасти массу народа — я толком даже не начал, ощутив лишь крошечную долю этой мощи.

Сила, заключённая в запечатывающем барьере Ру, оказалась колоссальной. Абсурдный объем.

… Впрочем, было бы странно, будь слабо запечатывание, призванное сдержать неполного бога, способного уничтожить мир.

— … Угх!…

Этой энергии хватило бы для воскрешения сотен тысяч душ, если не больше. Главный вопрос — сумеет ли моё нынешнее тело израсходовать её целиком.

Она уже разрушала меня изнутри: кончики пальцев вспыхивали белым светом и медленно рассыпались.

Невероятный объем мощи… А я, по сути, управлял едва сформированным телом. Полубог, высекший Неполную Божественность на собственной плоти.

И эта Божественность оставалась незавершённой. Совершенно естественно, что я не мог сходу сладить с такой силой.

Но отложить дело и перевести дух я не мог: утекающая из разрушенной печати сила мгновенно развеялась бы по ветру. Всё превратилось бы в мёртвую пустыню, а души из загробного мира уже начали рассеиваться.

Чтобы спасти как можно больше людей, действовать нужно прямо сейчас!

— Держись… — прошептал я себе. — Держись, Захад!…

Я набрасывал структуру.

— Ты… сможешь!…

И спасал людей.

— Ещё… ещё немного!…

Забирал душу за душой.

— Ещё одну… хотя бы ещё одну!…

Лунный свет разливался во все стороны. Энергия, преображённая через Арпину в пламя, укрывала землю.

Бесчисленные души потянулись через небосвод. Каждая из них обретала форму и падала вниз, точно падающая на Ганет звезда.

Погибшие оживали. Разлученные сходились вновь.

Пальцы распадались, а трескающийся сосуд моего тела содрогался и рушился.

— А-а-а-а-ах! Как же больно!

— Терпи!… Почти всё!…

Я продолжал вычерчивать узоры. Сделаю всё возможное, пусть и не спасу всех до единого.

Достойный финал, позволяющий ушедшим обрести покой.

— Последний!…

Выжав остатки мощи, я собрал в ладонях самую последнюю каплю света.

*БУ-У-У-У-УМ!*

Из хлынувшего потока света сквозь грохот я ухватил последнюю душу, которую разглядел.

Да. Тебя. Ты последняя, я не могу тебя бросить!

— А-а-а-а-а-а-а-ах!

Огонь устремился вниз. Самая яркая и чистая душа сгустилась на кончиках моих пальцев. Очертания пламени повторяли облик той, что погибла. Используя уцелевший фрагмент после того, как всё остальное сгорело, оно вылепило духа в человеческом теле.

У наблюдавшего за этим Дурана широко распахнулись глаза. А я, с трудом сдерживая распадающееся тело, рухнул прямо там, где стоял.

— Сукин… сын…

Улицы, ещё недавно бывшие руинами, наводнялись людьми.

Сумеречный час подошёл к концу.

— Мне нужен… перерыв…


Дуран протянул руку и медленно шагнул к стоявшей перед ним фигуре.

Совсем малышка. Однако внешне она походила на ту, чьё изображение навсегда запечатлелось в его памяти.

Ощущаемая от неё сила была мизерной — слабее, чем у нижайших духов.

… И всё же.

— … Ваше… Величество?…

Он не сомневался.

«Моя королева».

— …

Девочка открыла глаза и медленно повернулась к Дурану.

Поморщившись от головной боли, она покачнулась, а затем выпрямилась.

Её губы приоткрылись, но прежде чем произнести слово, девочка оглядела своё тело.

— … Человеческое… тело…

Словно непривычная к новым ощущениям, она пошевелила пальцами, затем приложила ладонь к груди и прикрыла глаза, слушая биение сердца. С тихим выдохом она удостоверилась в реальности происходящего.

Воцарилось краткое молчание.

Затем она снова открыла глаза.

— … Я стала маленькой. Совсем крошечной.

— …

— Силы больше нет. Я стала ничтожеством.

— …

— Мои тело и душа слились воедино. Я… больше не смогу стать духом.

— …

— Я бесконечно далека от той королевы, которой положено служить рыцарю.

Дуран опустился на одно колено и медленно склонил голову.

— … Знаешь, Дуран, — нерешительно протянула руку девочка. — Я больше не королева. Тебе незачем мне служить.

— …

— Принуждение внутри тебя спало. Единственная окова, принуждавшая тебя защищать меня… исчезла без следа.

— …

— Так что… так что…

Девочка мягко прижалась лбом к его склонённой голове.

— … Ты больше не обязан заставлять себя подле меня оставаться.

Дуран молчал, ощущая исходящее от неё тепло.

Всё отличалось от прежнего общения с духом. Ни бесконечной жизни, ни переполняющей мощи.

Всевластие в её голосе исчезло. Чувство долга, веками сковывавшее его, испарилось.

… Но.

Но кое-что всё же осталось.

— … Ваше… Величество… — Дуран впервые заговорил громче обычного. — Почему Ваше Величество никогда не слушает мои слова?

— … Что?

— Я буду говорить это, пока не сорву голос. Готов повторять столько раз, сколько потребуется. Не возражаю, даже если все годы, прожитые в этом теле, сгорят без остатка. Но… сейчас… пожалуйста, выслушайте меня.

Он поднял взгляд на отстраняющуюся королеву, и Лесной рыцарь прошептал:

— Как вы и сказали, принуждение испарилось. Взгляд, которым я смотрел на вас, изменился.

— …

— Вы больше не моя королева. Духи не станут вам подчиняться, как и Стражи.

Девочка едва заметно кивнула, но Дуран ещё не договорил.

— Поэтому…

Он обнажил меч и медленно вонзил клинок в землю.

На рукояти покоилась вечерняя примула — цветок, который он всегда бережно носил с собой, надеясь показать ей. Цветок, хранимый лишь ради того, чтобы еще хоть раз увидеть её улыбку.

Цветок, который она когда-то называла любимым.

— Я принесу клятву вновь.

Лесной рыцарь протянул руку и нежно сжал вздрогнувшую ладонь девочки.

Он шептал прямо, без утайки, глядя ей в глаза:

— Не позволите ли вы… служить вам ещё раз?

— …

Девочка ошеломленно уставилась на него, озадаченно нахмурившись:

— … Ты глупец?

— Возможно.

— От служения мне нет никакой пользы.

— Может и так.

— За тобой могут начать охоту. Я… более не принадлежу ни к духам, ни к людям.

— Я знаю.

— Тебе придётся непрерывно сражаться и бежать.

— Я готов.

— Почему… с чего бы вдруг…

Дуран заговорил. Свои слова он уже произносил однажды, но сейчас они исходили из самой глубины души.

То, что казалось оковами, на поверку оказалось истинным чувством. Каждая секунда, проведённая рядом с ней, была бесценной.

Да.

Я…

«Я не воплощение Мирового Древа».

Рыцарь.

«Но моё чувство настоящее».

Рыцарь, готовый любить лишь одну её всю жизнь.

— Я…

Девочка широко распахнула глаза, её ладонь в его руке задрожала.

Лесной рыцарь прошептал:

— Я люблю вас как Дуран, Ваше Величество.

Она взглянула на него. Притянув к себе его руку, она нерешительно шевельнула губами, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком.

— … Я так старалась… прогнать тебя… — Она легонько кулачком стукнула его в грудь — *тук*. — Почему… почему…

Сердце, наконец достигшее цели после столь долгого пути.

Слёзы застлали глаза Королевы Леса, обретшей человеческое тело.

— Я тоже… я тоже…

Она обняла Дурана за шею, и слова, о которых он мечтал всю жизнь, наконец прозвучали над самым ухом:

— Я люблю… тебя… Дуран… Не как воплощение Мирового Древа… а как моего рыцаря…

Шмыгая носом, она крепче прижалась к нему и пробормотала:

— Дуран… у меня есть просьба…

— Какая?

— Дай мне… имя… Имя для моей новой жизни, в которую никто не посмеет вмешаться… Я больше не хочу носить прежнее…

Дуран обернулся и встретился взглядом с Захадом. Тот усмехнулся и слегка качнул головой, словно говоря: «делай как знаешь».

Дуран прежде никому не давал имён, но просить помощи у Захада не собирался. Всё по-своему. Так, как считает нужным.

… Да.

Вот подходящее:

— … Лунарис.

Им не нужно было солнце, освещающее мир для всех вокруг. Им достаточно было друг друга.

Даже если света немного — мягкого лунного сияния хватит с лихвой, чтобы наполнить целое озеро.

Да.

Для меня она всегда была…

— Я люблю тебя, Лунарис.

…подобна луне.


Переводил и редактировал — Afmos

Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy

Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot