Так было не всегда.
Размышления о причинах, о собственном эгоизме — обо всём этом.
Всё началось с… того самого момента.
То проклятое воспоминание. Нелепая, пустая смерть того, кто первым протянул мне руку помощи.
Всё началось тогда, когда я воочию увидел кончину человека, который был слишком хорош для этого мира.
Я начал…
Непрестанно думать о том, почему обязан жить эгоистично.
— …
Я шёл в молчании. Сердце бешено колотилось.
Королева Леса… Произнесённые ею слова всё ещё звучали у меня в ушах.
История, которую я никогда никому не рассказывал.
История, знать о которой могли лишь она и я.
И Королева Леса знала её.
— … Я вижу Ганет.
Поглощённый огнём и дымом город погрузился в мёртвую тишину, словно всё уже было кончено.
Внутренняя цитадель Ганета. В том, что уцелело от этого разрушенного места — а там почти ничего не осталось, — остатки войска затаили дыхание.
За разбитым окном проплыла тень огромного древесного духа. Солдат, едва не икнув от страха, поспешно зажал себе рот ладонью.
В величественном поместье Басмофу, правителя Ганета, все замерли, боясь издать хоть звук.
Последнее убежище Ганета, защищаемое жалкими крохами уцелевшего войска, полнилось безмолвием.
— …
Солдат осторожно высунул голову из окна. Мучительная жажда и сковывающий страх давили на его тело, но любопытство, оказавшееся сильнее обоих этих чувств, заставило его шевельнуться.
Древесные духи что-то несли — испачканные человеческой кровью и плотью трупы.
И всё же воинство Басмофу ничего не могло поделать. Стараться не шуметь и прятаться в последнем убежище, скрытом от взоров духов, — вот и всё, на что они были способны.
Потому что все остальные средства они уже испробовали.
Просто прятаться до самого конца — единственное, что оставалось здешним людям.
— … Солдат.
Солдат вздрогнул и повернул голову. Тихо заговорившим с ним человеком оказался его господин.
— Не высовывайся слишком сильно. Этот барьер настолько же тонок, насколько и хрупок. Помалкивай и не выдавай себя. Это всё, что мы можем сделать.
— Г-господин…
Правитель Басмофу.
Пройдя мимо солдата, он двинулся дальше. Ступив на ветхую, осыпающуюся лестницу, он начал спускаться в бесконечную подземную глубь.
— … Всё ещё.
Басмофу спросил у следовавшего за ним подчинённого:
— Всё ещё нет ответа?…
Следы некогда великого города оказались практически стёрты. Месяцы жестоких, изнурительных сражений дали о себе знать.
Имперские подкрепления прибыли, однако они не могли войти в разросшийся Древний лес. Им оставалось лишь издали наблюдать за тем, как рушится Ганет.
Басмофу раз за разом отправлял просьбы о помощи людям за пределами Древнего леса. Он сорвал голос, умоляя их прорваться внутрь и защитить мирных жителей.
Но в ответ приходило лишь молчание.
Басмофу понимал, что это молчание было не волей Империи, а ответом Наследного принца. Император сейчас находился в состоянии почти полного душевного паралича.
Тот, кто обладал реальной властью, был Наследный принц, и никто иной. Он пользовался наибольшим влиянием в борьбе за престолонаследие, и не будет преувеличением сказать, что в его руках сосредоточилась большая часть могущества.
И этот человек желал падения Ганета.
Возможно…
Возможно, именно он и привёл Древний лес в движение.
— …
Басмофу тяжело вздохнул, не дождавшись ответа от подчинённого.
Спуск по лестнице казался необычайно долгим. Басмофу продолжал идти вниз. Пробираясь сквозь тьму, он перешагнул через пролёт с обвалившимися ступенями и наконец достиг самого низа.
Тайное помещение, скрытое под его собственным поместьем.
Его нога с глухим стуком коснулась пола, и запертая дверь распахнулась. Временное убежище, находящееся невероятно далеко от расположенного наверху особняка, приняло своего хозяина.
Последнее уцелевшее святилище, где запасы еды уже почти подошли к концу.
— …
— …
Басмофу шагнул вперёд сквозь жутковатый, оседающий туман. Он прошёл внутрь толстых внешних стен, в просторную скрытую полость.
Изначально это место предназначалось совсем для другого. Оно служило лишь комнатой для управления магией, окутывающей всё поместье.
Однако его обширное пространство как нельзя лучше подошло для нужд беженцев, и Басмофу провозгласил его последним оплотом Ганета. Защитная магия, окутывавшая особняк, тоже сослужила хорошую службу, превратив это место в прочную, невидимую для врагов крепость.
Последнее и единственное пристанище, оставшееся у Ганета, и…
Могила для тех, кому суждено здесь погибнуть.
— … Господин.
Голос следовавшего за ним подчинённого звучал тяжело.
— Вчера двенадцать человек умерли от голода.
— …
— Число оставшихся беженцев не превышает тысячи. Численность размещённых здесь сил составляет не более двухсот человек. Большая часть экспедиционного отряда погибла, а вчера… наёмники устроили бунт.
Сброд погиб.
Выжили лишь лучшие.
Но это не предвещало ничего хорошего. Выживание сильнейших означало лишь то, что они поглотили слабых.
К тому же это место ничем не отличалось от пасти огромного чудовища. Выхода наружу не было, а запасы продовольствия оставались ограниченными.
… Разумеется.
Число рыцарей и наёмников, отбирающих еду у беженцев, неуклонно росло.
Их не удавалось должным образом контролировать. Попытки призвать их к порядку лишь вызывали сопротивление. Хрупкое равновесие могло рухнуть в любой миг.
Басмофу мысленно рассуждал.
Возможно, смерть от рук собственных союзников наступит быстрее, чем голодная кончина.
— … Басмофу.
Один из тех, кто прислонился к стене, поднялся на ноги. Это был маг, лишившийся одной руки.
Адреил из поблекших «Девяти Цветов», непринуждённо рассмеявшись, словно всё было в порядке, подошёл и встал рядом с Басмофу.
— Пройдись со мной.
— … Хорошо.
Басмофу окинул взглядом беженцев. Ситуация с продовольствием, когда склады оказались почти пусты, выглядела удручающе. Пайки выдавали в лучшем случае раз в два дня. И поскольку их распределяли в первую очередь среди детей, недовольство бездетных беженцев звучало громко и непрестанно.
— Бремя лидера тяжело. Каково тебе, Басмофу? Не раздавливает ли тебя тяжесть кресла правителя?
— Чувствую себя так, словно меня перемалывает в порошок, Владыка Чёрной Башни.
— Держись. Держаться — это всё, что тебе остается. Кто знает, быть может, завтра они просто уйдут. Даже положение, кажущееся на первый взгляд безнадёжным, не длится вечно.
— Ты оптимист.
— Я всё ещё улыбаюсь именно потому, что я оптимист. Честно говоря, для меня это поле битвы оказалось весьма величественным. Если я выживу и не погибну, то смогу собрать воедино поистине ужасающие знания. Стражи… да. Их ведь называли Стражами, верно? Они были необычайны. Если бы их только не было так много, я бы стёр их всех в порошок…
Адреил пожал своим единственным уцелевшим плечом.
— Ну, разве не естественно, что я, столкнувшись со всеми троими, пожертвовал всего лишь одной рукой?
— … Иногда мне хочется заглянуть к тебе в голову, Адреил.
— Даже если бы ты заглянул, там ничего бы не оказалось. Лишь пустота. Я просто жажду бесконечных знаний. Чтобы продолжать заполнять то пространство, которое пожирает моя пустота.
— Твои ученики…
— Осталась одна. Мой шедевр и талант, который займёт моё место, когда я умру.
Клое, ухаживавшая за беженцами, издали слегка поклонилась. Адреил ухмыльнулся.
— Замечательная, не правда ли? Она делает то, что ей велят, но при этом помогает беженцам и зарабатывает репутацию следующей Владычицы Башни. Должно быть, она и сама голодна, но по одному моему слову отдаёт даже собственную еду окружающим.
— … Зачем утруждать себя чем-то столь бессмысленным?
— Бессмысленным? Не такие слова должен произносить правитель.
Басмофу вздрогнул. Он сказал это так, словно это было само собой разумеющимся.
«Боже правый. Если даже я, их правитель, считаю, что все они обречены на смерть… то кто, чёрт возьми, их спасёт?»
— … Эй. Старик.
— О. И кто же это у нас. Многоуважаемая Королева Воров Кальвида.
— Хватит язвить и поднимайся наверх. Говорю по-хорошему — смени меня. Я свою долю отработала.
Покрытая ранами Берни спустилась с поста и бросила своё оружие на пол.
Глаз, на котором прежде красовался лишь шрам, теперь исчез вовсе. Шрамы, покрывавшие её тело, были глубокими. Она выглядела как ходячий труп — оставалось лишь удивляться, как она до сих пор жива.
Даже её некогда гордые чёрные волосы оказались ужасно растрепаны. Под её острыми глазами залегли тёмные тени.
Она выглядела как человек, который уже давно отбросил всякую надежду.
— Нужно отдохнуть. Чёрт… спать… мне нужно поспать.
— Ты не спала целые сутки напролёт, так что это вполне понятно. Тот, кто погиб на этот раз… он был тебе близок?
— … Воры всегда готовы к смерти. Но, чёрт возьми… никто не может просто так смириться с этим в один миг. И умереть от голода, из всех возможных смертей… Настаивал на спасении детей, поэтому отдавал свой хлеб другим… тупой ублюдок… и ещё называл себя вором…
Берни прошла мимо и выхватила одно из одеял беженцев. Она забилась в угол и уткнулась лицом в колени.
В воздухе тут же раздался громкий храп. Адреил пожал плечами.
— Всё в полном упадке, Басмофу. Тогда позволь мне спросить то, что я действительно хочу узнать.
— … Что именно?
— Как это выглядит с твоей точки зрения? Мы не протянем и десяти дней. Я видел продовольственные склады. Они пусты. Как только остальные это заметят, здесь начнётся бунт.
Адреил обвёл взглядом зал.
— Беспомощные беженцы станут первыми мишенями. А после этого люди начнут отбирать пищу друг у друга. Силой тут ничего не решишь. Стоит пролиться первой крови, и всё покатится по наклонной. Нас даже могут с опозданием обнаружить духи наверху.
— …
— Что ты будешь делать, правитель Ганета? Пришло время прямо взглянуть на бремя, которое ты несёшь, и принять иное решение. Мы должны либо пойти в атаку и погибнуть, либо забиться здесь и умереть. По меньшей мере, мы обязаны бросить тех, кто способен сражаться, в пасть смерти. Это единственный способ защитить беспомощных беженцев от рук наших собственных людей.
Ужасный метод. Басмофу потёр лицо руками.
«Неужели действительно…
Неужели действительно нет другого выхода?»
*Тук.*
Что-то ткнулось ему в ногу. Басмофу опустил взгляд. Измождённый ребёнок тёр лицо ручками.
— Ой, больно…
— Дитя. Твои родители…
— …
Ручка, безмолвно указывающая в сторону, вела к груде трупов. Не имея возможности сжечь или похоронить их в таких условиях, их просто завернули в ткань и свалили в угол.
Басмофу опустил голову. Он медленно сжал ладошку ребёнка в своей руке. Достав хлеб, который хранил в нагрудном кармане, он вложил его в руку дитяти.
— … Ты в порядке?
— Да. Всё хорошо.
Ребёнок потёр глаза. Он взял хлеб и прижал его к груди.
— Мама всё время говорила ждать и ждать, и тогда придёт Святейший. Она велела продолжать ждать. Что тогда, обязательно… всё как-нибудь наладится.
Святейший.
Как же давно он не слышал этого имени. Басмофу закрыл глаза. Вместо того чтобы отрицать это, он погладил ребёнка по голове.
Прошло много времени с тех пор, как прервалась связь с ним — тем, кто ушёл в Древний лес. А это могло означать лишь одно.
— … Адреил.
— Что такое?
— Если мы используем себя в качестве приманки… каковы шансы благополучно вывести беженцев?
— Странный вопрос.
Адреил ответил так, словно это было очевидно:
— Ноль процентов.
— … Тогда, если зайти с другой стороны…
Басмофу поднялся на ноги.
— Если я выведу отсюда все боеспособные силы… какова вероятность, что духи примут нас за последних выживших в Ганете?
— Это вопрос не вероятности. Это вопрос удачи.
— … Значит, всё-таки не ноль процентов.
— Время для подсчёта шансов ушло. Всё, что мы можем решить, — это когда нам умереть.
Басмофу поднял голову. Меч на его бедре представлял собой жалкое зрелище, собранное из обломков, чиненное и переделываемое бесчисленное количество раз.
Но это всё ещё был меч. Басмофу всё ещё оставался Басмофу.
И всё ещё правил Ганетом.
— … Если я могу выбирать, когда мне умереть…
Басмофу вскинул голову.
— То я не умру раньше этих людей.
— Ты истинный рыцарь. В отличие от меня. Но в этом я поддержу тебя. По крайней мере, если я последую за тобой, у Клое будет больше всего шансов спастись…
Адреил цокнул языком. Затем он внезапно вскинул голову.
— Но… разве ты только что ничего не слышал?
Басмофу удивлённо моргнул.
Звук?
О каком звуке он говорил?
Ребёнок поднял голову. Из-под растрёпанных волос блеснули его глаза.
— … Звук пламени.
Беженцы один за другим начали поднимать головы. Все это почувствовали.
Дрожь, проникающая глубоко под землю крепости, и треск чего-то горящего.
Крики духов.
Вопли духов.
Неистовство духов.
— … Он пришёл.
Ребёнок, до этого безучастно смотревший в потолок, выронил хлеб.
Проблеск надежды вернулся на его лицо, искажённое скорбью.
— Святейший… пришёл…!
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot