Я закончил отмывать внешние стены Десятого блока. Заглушил затхлый запах хлоркой и повсюду распылил дезодорант.
Поскольку мне нужно было прибраться и внутри камер, я направился прямиком к первому заключенному, с которым меня познакомили.
Первым заключенным оказался Балкен, зверолюд-волк. Он с самого начала вел себя крайне агрессивно, и стоило мне расстегнуть его смирительную рубашку, как он бросился на меня, словно собирался откусить мне голову.
Но, что ж… Агрессии ему было не занимать, вот только на этом все и закончилось. Я огрел его рукоятью швабры по черепу, отчего он содрогнулся и весь задрожал.
— Потише. Ладно? Потише.
Утихомирив Балкена, я заодно заново обклеил потолок бумагой. Выгреб всю грязь, рассортировал ее и вынес наружу.
По сути, я просто работаю уборщиком. Может, установить им позже нормальные туалеты?
«… Хотя стоп. В этих смирительных рубашках они даже нужду нормально справить не могут».
«Пожалуй, пока я ими управляю, можно просто переодеть их в другую тюремную одежду. И заодно установить туалеты — убью двух зайцев одним выстрелом».
Со второй камерой оказалось проще, чем с первой. Лакеум, ящер, как я и ожидал, проявил поразительную готовность сотрудничать.
Когда я протянул ему швабру, он действительно помог мне с уборкой. Вместе с ним мы вычистили вторую камеру, пройдясь по каждому углу. Потолок за решеткой оказался довольно высоким, так просто не дотянуться, но он вызвался помочь и с этим.
Отличный работник. Оставлять его без дела казалось пустой тратой сил, поэтому я сам вывел его из камеры. Ящер огляделся по сторонам и растерянно пробормотал:
— Я впервые оказался по ту сторону решетки.
— Даже не думай о том, чтобы сбежать из блока.
— Мне вполне достаточно и такого побега.
Вместе с Лакеумом я вошел в третью камеру. Обитель Цубаки, безумной подрывницы. Я оттолкнул ее, когда она попыталась повиснуть на мне, и срезал с нее испачканную смирительную рубашку.
Цубаки захлопала глазами. Она посмотрела на свои освобожденные руки и тут же крепко обняла меня.
— М-м-м, м-м-м, м-м-м!
Ах да. На ней же еще был кляп.
Первым делом я вытащил его. Глаза Цубаки засияли, и слова посыпались из нее безудержным потоком:
— Побег?! Сейчас! Наружу! Цубаки! Свободна!
— Нет, так что потише. Мы здесь, чтобы прибраться, ясно?
— … Прибраться? — озадаченно спросил Лакеум. — Неужели это нормально — вот так просто отпускать ее? Здесь ведь сидят опасные люди.
— Тебя я тоже отпустил. И, кажется, я уже говорил: самое опасное существо здесь — это я.
Я отвесил Цубаки подзатыльник, когда она попыталась незаметно начертить заклинание прямо у меня на руке. Применив Святую силу, я отразил проклятие.
*Бум!*
Воздух взорвался. Я схватил Цубаки за шиворот и швырнул в стену, а когда она сползла на пол, с силой наступил ногой прямо рядом с ней.
*Хрусь.*
Посыпались мелкие камешки. Я ухмыльнулся, глядя на нее:
— Сотрудничество. Пожалуйста. Договорились?
Цубаки задрожала:
— Поняла.
Отлично. Давайте закончим с этим побыстрее!
Я протянул ей швабру. Каждый раз, когда я ловил ее на попытке начертить заклинание, я отвешивал ей подзатыльник. Получив пару раз по голове, Цубаки сгорбилась и принялась усердно тереть пол тряпкой.
Лакеум остался под впечатлением:
— Поразительно. Молодой страж. Неужели слухи о том, что ты монстр, правдивы? Изумительная сила.
— Это моя секретная техника — карающий подзатыльник.
— Достойно звания воина.
С третьей камерой было покончено. Я перешел к четвертой.
Заключенная Ева.
Она приоткрыла рот и что-то прошептала. Я расстегнул ее смирительную рубашку.
Ева безучастно уставилась на меня, а затем медленно потянулась к замку на своем наморднике. Я перехватил ее руку:
— Поговорим позже, сначала уборка.
— …
— Я выслушаю тебя позже. Все до единого слова. Клянусь Ра.
Она вздрогнула. Услышав клятву именем Ра, Ева тихонько кивнула. И даже сделала жест, словно спрашивая, что ей нужно делать.
В смысле «что»?
Халявить не получится!
Я протянул ей швабру. Она растерянно взяла ее освобожденными руками. Затем оглядела свою камеру и вскоре принялась усердно тереть пол.
Хорошо. Очень хорошо. Четвертая камера убрана.
В том, почему они не сопротивлялись, не было никакой загадки. Никому не нравится жить в грязи — это общее правило, каким бы безумным психопатом ты ни был.
Но последняя камера отличалась от остальных. Я запер каждого заключенного обратно в камеру и открыл последнюю дверь.
Это место не было особенно грязным. И предназначалось оно не для обычного узника, а для существа совершенно иной природы.
Фигура, до этого безучастно смотревшая в стену, резко развернулась. Я слабо улыбнулся, заметив сердечки, плавающие в ее глазах.
Она была одним из моих самых любимых персонажей. И все же видеть ее вживую казалось немного странным.
— Амар… Ничего, если я буду так тебя называть?
Она нерешительно подползла ко мне и потянулась головой вперед, словно просила, чтобы ее погладили.
Я знал. Знал, что это не просто жажда ласки.
Что это не более чем «защитный механизм» ради выживания.
Я медленно погладил ее по волосам. Слабо светящиеся белые пряди были мягкими, несмотря на то, что их давно не мыли.
Я старался не задевать ее рога. Ими она дорожила больше всего, так что прикасаться к ним вообще не следовало.
Встреча с любимым персонажем в реальности вызывала странно противоречивые чувства. Наверное, это похоже на встречу с айдолом, которым ты восхищался издалека.
Меня привлекла ее трагическая история. Борьба за выживание. В каком-то смысле эта демоница была лишь очередной жертвой, принесенной на алтарь исследований культа.
Хотя нет… Если подумать о том, насколько все это было извращено, возможно, все пошло наперекосяк с самого начала.
Я встретился с Амар взглядом. Глядя в ее зрачки-сердечки, я тихо прошептал:
— Амар.
— …
— Я могу снять твой кляп?
Она наклонила голову набок, словно недоумевая, зачем я вообще спрашиваю. И потянулась лицом вперед, будто говоря: «Делай что хочешь».
Я медленно вытащил кляп. Слегка выдохнув, Амар заговорила.
Милый голосок. Смертельно сладкий голос, от одного звука которого мог расплавиться мозг:
— Давай займемся чем-нибудь непристойным.
— …
— М-м? Как тебе? Звучит заманчиво, правда? Хорошо? Ты можешь использовать меня как пожелаешь. Это порочное тело. Оно принадлежит тебе от макушки до кончиков пальцев.
Она обвивается вокруг меня. Прижимается всем телом, словно упираясь в меня своей пышной грудью.
Несравненная красавица. А этот ее жалобный, умоляющий тон… Любой мужчина оказался бы перед ней бессилен.
Но я отстранил ее. Усадил как следует, а затем взял швабру, как и планировал изначально:
— Амар.
Правило первое.
Имея дело с ней, никогда нельзя действовать опрометчиво. Обо всем спрашивай, выслушивай ответ и только потом делай.
Особенно важно было улавливать нюансы в ее согласии. Иногда ее ответ сочетал в себе утвердительные и отрицательные жесты. В такие моменты следовало проявлять предельную осторожность.
Если бы я самовольно истолковал это как «да» и начал действовать, уровень стресса Амар вырос бы. Это ничем не отличалось от заполнения шкалы ее буйства на одно деление.
Я должен был взглядом показать, что уважаю ее. Именно так следовало подходить к Амар, демонице любви.
— Амар. В комнате немного грязно. Ничего, если я здесь приберусь?
— М-м? Конечно. Делай все, что захочешь. Очисти и мое грязное тело тоже. Делай со мной все, что угодно, своими грубыми руками.
Я проигнорировал последнюю фразу. Окинув взглядом ее лицо, я не спеша принялся за уборку.
Десятый блок изначально создавался как лаборатория. Когда-то это место было забито сложным экспериментальным оборудованием и всевозможными исследовательскими данными.
Но когда бюджет иссяк, а правда об Амар всплыла наружу, она обесценилась.
Просто демоница, которая оказалась красивой и которой всего-то требовалось не испытывать эмоцию под названием «любовь».
В тот момент, когда выяснилось, что в этом и заключается вся ее ценность, лабораторию закрыли.
Нынешний Десятый блок был всего лишь переоборудованной под тюрьму бывшей лабораторией.
Я зашагал по комнате. Амар послушно следовала за мной по пятам.
Ах да. Я кое-что забыл:
— Амар.
— М-м?
— Мне снять с тебя смирительную рубашку тоже?
— … М-м?
Амар замерла на месте. Впервые в ее глазах-сердечках промелькнуло нечто похожее на искреннее недоумение.
Но ее ответ все равно остался утвердительным:
— Да. Сними ее. Разорви смирительную рубашку и запятнай меня своим цветом.
Снова согласие. В нем сквозила легкая тень подозрения, но это было отчетливое «да». Я срезал с нее смирительную рубашку. Рукава с треском освободились, и Амар захлопала глазами.
Она соблазнительно прижала пальчик к губам и прошептала мне на ухо:
— Иди ко мне.
Голос, жаждущий любви, сладок. Но вместо того чтобы заключить ее в объятия, я крепче сжал швабру:
— Мне нужно убираться.
Несмотря на это провокационное тело и слова, способные околдовать любого мужчину, Амар все еще оставалась девственницей. Если ее вообще можно было назвать человеком.
Причина была проста.
Чем больше физического контакта происходило у человека с Амар, тем сильнее он испытывал эмоцию под названием «любовь». И когда это чувство достигало пика — еще до того, как они успевали сойтись, — человек погибал.
Любовь, которая в своем апогее ведет к гибели. Словно плюс, порождающий минус.
Я выдохнул. Уборка была закончена.
— Амар. Позже я принесу тебе нормальную одежду. Она будет гораздо удобнее той, что на тебе сейчас.
— Не утруждай себя этим. М-м? Ты можешь прикасаться ко мне как пожелаешь.
— Я вернусь позже.
Я взглянул на нее. Ее тело тоже было грязным. Впрочем, как и у всех остальных заключенных без исключения.
Раз уж с уборкой покончено, следующим шагом должны стать водные процедуры.
Может, начать с Балкена?
— Банные принадлежности. Есть. Маая, ты хорошо справилась с поручением?
— Идеально. Ты, как всегда, лучший работник.
Маая вернулась с кошельком, который я ей дал. Поразительно, но она действительно справилась с поручением!
Хотя, конечно, Моника все это время была рядом с ней.
Старший надзиратель Моника наблюдала за мной с беспокойным, ерзающим видом. Она заглянула внутрь теперь уже чистого Десятого блока, не в силах скрыть своего изумления:
— Т-ты закончил уборку всего за один день… И разве это место вообще когда-то было настолько чистым…?
— Как старший надзиратель может этого не знать?
— Я не управляла этим блоком.
Я забрал новую тюремную одежду у Моники, которая жалобно захныкала.
В отличие от старых смирительных рубашек, это была удобная одежда.
— Н-неужели действительно можно надеть это на них…?
— Я ведь назначен управляющим на месяц. В течение этого времени я буду делать все по-своему. Надзирательница Вероник ведь разрешила мне, верно? Рабочие, которых я просил прислать, уже прибыли?
— Насчет туалетов… да. Они здесь.
Поправив очки, какой-то мужчина отвесил поклон:
— Добрый день, господин. Можете звать меня Антон, Жрец.
— Зовите меня просто Захад, Антон. Во сколько примерно обойдутся работы?
— Установка магических приспособлений, которые мы разработали отдельно, обойдется в несколько сотен. Если объединить все пять камер, у вас будет система сжигания отходов, не требующая отдельной очистки, но проще всего рассчитывать примерно на пять тысяч.
Моника прижала свои лисьи ушки:
— Бюджет исправительного учреждения ограничен, так что… я не смогу выделить на это отдельные средства. Инквизито-о-ор…
— Все в порядке.
— Что?
— Я оплачу это из собственного кармана!
Флекс!
Пять тысяч за месяц без чистки туалетов? Да это же даром!
— Сколько времени займет установка?
— Совсем недолго. Нужно просто раскопать землю и установить оборудование. Около часа или около того.
— Я накину сверху еще тысячу. Я сам выведу заключенных наружу, так что не могли бы вы управиться, пока они будут там?
— … Честно говоря, это немного опасно…
— Полторы тысячи.
— Я сделаю это.
Деньги действительно способны решить любую проблему. У Моники глаза пошли кругом, когда огромная сумма в мгновение ока перешла из рук в руки.
— Э-это ведь не из бюджета отдела Инквизиции, случайно?
— Нет? Это мои личные деньги.
— О-откуда у тебя вообще такая сумма разом…
— Деньги — это практически все, что у меня есть.
— … И-идеальный кандидат в мужья…
— Что?
Моника тяжело сглотнула. Она взяла себя в руки и выскользнула наружу.
— Я пока пойду доложу обо всем отдельно Надзирательнице!
— А, да, конечно.
Я взял банные принадлежности, которые принесла Маая. План был идеален: пока рабочие устанавливают туалеты, я искупаю заключенных за пределами блока.
Я сам нагрею воду в огромном одолженном чане, а затем хорошенько отмою их там, где у них чешется!
А заодно завоюю расположение узников за непринужденной беседой.
Воистину… безупречный план!
Метод, который под силу провернуть только мне, знающему каждую деталь их жизненных обстоятельств!
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot