*Чик-чирик*

Птичий щебет возвещал о наступлении утра.

— М-м-м...

Раскинувшись звездой на кровати, я тупо уставился в потолок.

Добротный, чистый потолок, сквозь который точно не протечёт дождевая вода.

Общежитие императорской академии.

— А... я же поступил.

Вчерашние воспоминания всплывали одно за другим, яркие и отчётливые.

Увидел святую и наследного принца, пересёкся взглядом со злодейкой.

И даже наткнулся на попаданку, которая наверняка была главной героиней какой-нибудь новеллы о перемещении.

«...Ну и жизнь».

Сколько флагов неминуемой гибели я умудрился собрать всего за день?

День выдался на редкость паршивым.

Получив комнату в общежитии посреди этого отчаяния, я поступил абсолютно правильно, запершись внутри.

По крайней мере, новых флагов собрать уже не мог.

— Зато начал работу над следующей вещью.

Тема и материал определились предельно чётко.

А именно: «подруга детства».

Теперь оставалось лишь развить задумку и выстроить сюжетную линию.

Беда в том, что мои мозги сгнили настолько, что при словах «подруга детства» в голову лезло одно лишь НТР.

К счастью, у Иана Аша под боком имелся наглядный образец — Лена Янгстон.

Вот только она воспринимала Иана либо как обузу, либо как непутёвого младшего брата, за которым нужен глаз да глаз.

«Скорее уж закадычный кореш, чем трогательная подруга детства».

Правда, когда я недавно попросил её надеть костюм горничной, она покраснела как рак и сбежала, чего я совсем не ожидал.

Наверное, просто смутилась.

В итоге никакого полезного материала я так и не наскрёб, просидев всю ночь над сюжетом про подругу детства.

— У-а-а-ах.

Хочу спать.

Глаза слипаются.

*Чик-чирик*

За окном какая-то птица — то ли воробей, то ли жаворонок — усердно вешала на меня флаг опоздания.

— ...

Поглазев в потолок, распластавшись на кровати, я натянул одеяло до самой макушки.

Раз уж всё равно опоздал, посплю ещё.

Главное ведь, чтобы не отчислили?

*Чирик-чирик-чирик!*

*Чирик-чирик-чик-чирик!*

— Да заткнитесь вы уже!

Знаю я про флаг опоздания!

Плевать мне, я спать хочу!

Но стоило мне собраться распахнуть окно и вежливо высказать птицам всё, что я о них думаю...

*Бум!*

Дверь бесцеремонно распахнулась, и тишину комнаты прорезал знакомый голос.

— Иан Аш. На дворе белый день, ты чего разлёгся?

В распахнутом дверном проёме показались знакомые каштановые короткие волосы.

Лена Янгстон.

Я мгновенно зажмурился и затаил дыхание.

— Притворяться мёртвым бесполезно. Когда ты притворяешься, у тебя пальцы на ногах не двигаются, а когда спишь по-настоящему — правая нога всегда подёргивается.

...И откуда она это знает?

Натянув одеяло до самого носа, я пробормотал:

— Вежливость и стук в дверь сегодня отменили?

— Я стучала. Трижды. Но внутри была тишина, как в склепе, вот я и вошла.

— Даже покойники имеют право на отдых.

— Ты не покойник, а опаздывающий студент.

*Вжих!*

Шторы распахнулись одним резким движением.

Солнечный свет безжалостно хлынул на кровать.

Я инстинктивно натянул подушку на лицо.

— А-а-а! Моя сетчатка!

— Не придуривайся. Глаза только крепче станут, если ими пользоваться.

*Цок-цок.*

Лена расхаживала по моей комнате с абсолютной хозяйской уверенностью.

Я прищурился и снизу вверх посмотрел на неё.

Каштановые пряди мягко блестели в лучах утреннего солнца, а зелёные глаза смотрели ясно и живо — словно человек уже переделал все дела на сегодня.

«Посмотришь со стороны — чистая подруга детства из девичьих грёз».

Вот только в её голосе не было ни капли романтической нежности.

— Вставай.

— Ещё чуть-чуть...

— Нельзя.

— Почему?

— Сегодня распределение по факультетам.

Я уже собирался снова рухнуть на подушку, но в лицо что-то полетело, и руки рефлекторно метнулись вперёд.

*Шлёп.*

Мешочек с умывальными принадлежностями.

— Какая жестокость.

— Это забота. Вообще-то я хотела вылить на тебя ведро воды, но сдержалась.

Понятие заботы у неё явно с дефектом.

Сев на край кровати, я уставился на Лену.

Хм.

Может, она цундэрэ?

Из тех, кто втайне влюблён, но не умеет выражать чувства словами и проявляет их только в поступках.

Хотя Лена общительная и бойкая на язык, так что этот вариант отпадает. Ей на меня и впрямь абсолютно наплевать.

И всё же поддеть её ужасно захотелось.

Материал. Мне позарез нужен материал для эротической манги про подругу детства.

— Вламываешься ни свет ни заря в чужую комнату, распахиваешь шторы, перебираешь бумаги, швыряешься мылом... Со стороны подумают, что мы невероятно близки.

— Закатай губу.

Ответ прилетел без малейшей запинки.

Достав из бумажного пакета булку, Лена сунула её мне в руку.

— Оставь тебя без присмотра — ты тут же вляпаешься в неприятности.

— Не слишком ли обидно относиться ко мне как к дефектной вещи?

— Нет. Это ещё слишком высокая оценка.

Произнеся это, она с поразительной сноровкой поправила воротник моей рубашки.

Дистанции между нами не было никакой, но и напряжения — тоже ноль.

Слишком долго знакомы, слишком привыкли друг к другу; на её лице не читалось ни тени осознания, что перед ней особь противоположного пола.

Никакого трепета — одна лишь сплошная бытовуха.

Стоило мне пристально уставиться на неё, как Лена с невозмутимым видом подняла глаза.

— Чего уставился?

— Да так. Уж больно ловко у тебя получается.

— Ещё бы. Сколько лет я за тобой подтираю. Эстель была моей единственной надеждой... Жаль, что в академию нельзя брать слуг.

Не прерывая ворчания, Лена подхватила мой шейный платок.

Привычным движением обернула его вокруг шеи, завязала аккуратный узел и коротко хлопнула ладонью по ткани, проверяя.

— Отлично. Теперь похож на человека.

— У тебя редкий талант подбирать слова, которые ранят больнее всего.

— Чем обижаться, лучше жуй.

Я откусил кусок булки.

Пахло сливочным маслом.

«...Моя любимая».

Покосившись на то, как я уплетаю выпечку, Лена заговорила:

— Ты молодец, что вернулся в академию.

— Уже жалею.

— Веди себя смирно. Стоит тебе набедокурить, как страдают все вокруг. В основном, конечно, Эстель и Хлоя, но иногда достаётся и мне. Особенно когда ты заявил, что бросаешь учёбу — это был сущий ад.

— За это прошу прощения.

Хоть натворил всё это настоящий Иан Аш, а не я.

Но всё же.

— Так что сотрудничай со мной.

Лена говорила с абсолютной будничностью.

Словно напоминала: «Сегодня дождь, не забудь зонт».

— И не строй иллюзий. Ты мой друг детства, а не объект романтического интереса.

— Вот это да. С утра пораньше получил отказ, даже не успев признаться.

Отказ на пустом месте — это что-то новенькое.

Лена усмехнулась:

— В целях профилактики, молодой господин. А то вы сегодня несёте двусмысленную чушь.

— Профилактика? Я что, вирусная зараза? Мне вообще-то обидно.

— Переживёшь. У тебя потрясающая регенерация. Давай марш умываться.

Её железная логика ранила ещё сильнее.

Плетясь к умывальнику, я ворчал себе под нос:

— Пожалуй, самое жестокое существо в этом мире — вовсе не тиран, а подруга детства, расстреливающая голыми фактами.

— Хватит молоть чепуху, пять минут — и обратно.

— Десять.

— Четыре.

— Почему время уменьшается?!

— Потому что пререкаешься.

Лена.

Страшная она всё-таки девчонка.

Спустя семь минут меня практически волоком тащили по коридору общежития.

— Оценка способностей проходит на первом этаже центрального флигеля. Сначала базовый тест, затем подача заявки на желаемый факультет. Уяснил?

— Примерно.

— Не примерно, а чётко.

— Да понял я, понял.

Зевая, я огляделся по сторонам.

С самого утра коридоры академии гудели как улей.

Студенты с мечами за спиной.

Отпрыски знатных родов с магическими посохами.

Зубрилы, прижимающие к груди пухлые фолианты.

Все выглядели невероятно целеустремлёнными.

Мне вот усердствовать совсем не хотелось.

Может, просто сбежать?

Будто прочитав мои мысли по лицу, Лена строго спросила:

— Ты что, до сих пор думаешь о побеге?

— Мыслить пока не запрещено.

— Действовать запрещено.

С этими словами она с силой всунула мне в руки бумагу.

Лист для записи результатов распределения.

— В графе факультета пиши «Искусства».

— С какой стати ты за меня решаешь?

— Потому что я знаю твои способности.

Лена принялась загибать пальцы.

— Факультет фехтования. Мимо.

— Почему это?

— Возьмёшься за клинок — скорее себе пальцы оттяпаешь, чем противника ранишь.

— Предвзятое мнение.

— Ты ножом для хлеба вечно руки режешь, когда сыр крошишь.

Так вот откуда у него эти шрамы на руках?

— То была случайность.

— Тем более мимо.

Первый палец загнулся.

— Факультет магии. Мимо.

— Ну, с магией и правда без шансов.

В этом мире маги были штучным товаром.

Сродство с маной встречалось едва ли у одного человека из сотни.

Неудивительно, что глава Магической башни готов был красть одарённых студентов средь бела дня.

— Даже будь у тебя сродство, всё равно нет. У тебя концентрация нулевая: я слишком живо представляю, как ты на первой же практике разносишь к чертям целое крыло общежития.

— Ты вообще за кого меня принимаешь?

— За ходячую катастрофу с богатой фантазией.

— Какое изобретательное оскорбление.

Загнулся второй палец.

— Факультет управления. Мимо.

— Тут спорить не буду.

— Прочтёшь три листа отчётов и сиганёшь в окно, к гадалке не ходи.

— Ты пугающе хорошо меня знаешь.

— Пришлось выучить. Я от тебя годами страдаю.

Третий палец последовал за остальными.

— Академический факультет. Мимо.

— А вот это уже обидно. Я, между прочим, много думаю и анализирую!

— Все твои ночные размышления обычно направлены на какую-нибудь дичь. Вроде попыток напялить на меня форму горничной.

— ...Трудно возразить.

— Вот именно. И последнее — то, где ты принесёшь меньше всего вреда окружающим, и то, что у тебя хоть как-то получается.

Она постучала ноготком по моему листу.

— Искусство. Туда всё равно идут те, кому больше некуда податься. Тебе в самый раз.

— Эй. Извинись перед всеми деятелями искусства этого мира.

— Ха-ха. Зато с тобой весело, Иан.

Усмехнувшись, Лена помахала мне рукой.

— В общем, не вздумай прогуливать и пройди тест нормально. А я пошла на занятия.

— Эй, а тебе разве не интересно, куда поступит твой друг детства?

И это называется... забота подруги детства?

— От того, что я посмотрю, результат не изменится. Пока-пока!

*Фьюить.*

Развернувшись на пятках, Лена зашагала прочь.

Ну надо же, а.

Ни капли эротики, ни крупицы романтики — абсолютно непробиваемая особа.

Но глядя ей вслед, я внезапно поймал вдохновение.

— История о девушке, которой парни были до лампочки, но однажды она случайно увидела гигантский член друга детства и шаг за шагом пала под его напором...

А что, звучит недурно.

Центральный флигель до отказа забили студенты, явившиеся на распределение.

В императорской академии этот процесс делился на два основных этапа.

1. Последовательное прохождение тестов на профпригодность на каждом факультете.

2. Подача заявки на выбранный факультет на основе полученных баллов.

На популярные направления — вроде фехтования или магии — можно было подать документы только при наличии высоких результатов тестирования.

Едва переступив порог флигеля, я увидел стойки факультетов.

«Фехтование», «Магия», «Управление», «Академические науки», «Искусства».

Атмосфера у каждой стойки разительно отличалась.

— С такими баллами на факультет фехтования путь заказан. Тренируйся усерднее.

— Обычный человек без единой капли маны хочет изучать основы заклинаний? Могу научить тебя одной простой формуле: закатай губу.

Факультеты фехтования и магии щеголяли роскошными стендами, а принимавшие заявки представители вели себя заносчиво и надменно.

Элита, что с них взять.

А вот моя цель — факультет искусств...

— И-искусство... Никто не хочет изучать искусство?..

Какая-то розововолосая девчонка едва не плача зазывала народ, но вокруг её стойки было пусто — хоть шаром покати.

— Ой, глянь. Там декан собственной персоной.

— Говорят, они почти каждый семестр ни одного студента набрать не могут. Жалко даже.

— Если жалко, сам туда и иди.

— С ума сошёл? Мне жизнь ещё дорога.

Благодаря перешёптываниям проходивших мимо студентов общая картина прояснилась.

Декан... выглядевшая слишком уж юной для такой должности, видимо, услышала эти пересуды: голос её дрогнул, а в уголках глаз заблестели крупные слёзы.

Казалось, она вот-вот разрыдается.

*Хлоп!*

Картонная вывеска с надписью «Факультет искусств» сорвалась и шлёпнула деканшу прямо по макушке.

— Уй-яй! Больно-о-о...

...Да уж, зрелище поистине жалкое.

Хотя теперь у неё хотя бы появился повод для слёз.

И в то же время внутри меня закопошилось мерзкое сомнение: а точно ли стоит соваться на такой факультет?

И в этот миг —

— О-о-о-о-о!

— Как и ожидалось от господина Леонхарда!

Услышав восторженный рёв толпы, я повернул голову.

Меч, которым только что взмахнул наследный принц, перерубил тренировочный клинок профессора пополам.