Глава 195: Побочная история 2. История после, Миллия (3)
— Н-нет, я отказываюсь.
В этих словах звучала твёрдая решимость.
— Ни за что.
Последовал решительный отказ.
— Люг, я не могу вечно потакать твоему упрямству. До сих пор я во всём тебе уступала, так что на этот раз упрямиться буду я.
— Да нет, что ты такое говоришь…
Миллия говорила с таким выражением лица, словно отчитывала ребёнка, отказывавшегося есть овощи.
Я так опешил, что лишился дара речи, но если подумать хорошенько, её логика не была совсем уж ошибочной.
По её ли собственной воле или из-за внешних обстоятельств, но планы Миллии ещё ни разу не увенчались успехом.
Пусть я и понимал, что всё это полнейший бред, переубедить Миллию было решительно невозможно. В конце концов, для неё это решение казалось обычным здравым смыслом.
Даже если я всем сердцем противился этому, поделать ничего не мог — точно так же, как и в прошлом, когда присоединился к группе героя, прекрасно зная, что это путешествие окажется трудным и мучительным.
— Не бойся.
— Да как тут не бояться…
— Безопасность гарантирована. Сначала будет больно, но потом ты даже ничего не почувствуешь.
— То есть больно всё-таки будет? Боль — это обязательное условие для процедуры?
Неужели она не могла хотя бы попытаться провести процедуру безболезненно? Разумеется, даже если бы существовал такой способ, я никак не мог согласиться на процедуру, которая превратит моё тело в монстра с щупальцами.
— Когда ты был в опасности, моё сердце болело ещё сильнее.
— Да нет же…
И она говорит подобное в такой момент? Да ещё и с совершенно бесстрастным лицом? Любой бы подумал, что она лжёт.
— Люг, ты понимаешь в магии далеко не так хорошо, как я, поэтому мне ясно, почему ты так думаешь. Но поскольку я разбираюсь в магии гораздо лучше тебя, не мог бы ты просто помолчать?
— …
Неожиданное заявление. Я и представить не мог, что она так бесцеремонно заткнёт мне рот. Что бы я ни сказал, она сочтёт это лишь глупыми советами от того, кто смыслит в магии хуже неё.
Против такого аргументов не нашлось, и, смирившись с безвыходностью своего положения, я прорыдал всю ночь напролёт.
Миллия великодушно обняла меня, но, в отличие от обычных разов, на сей раз мне легче не стало.
Должно быть, проплакав какое-то время, я уснул. Когда я тихонько открыл глаза, вокруг уже стемнело, а Миллии нигде не было видно.
Ситуация казалась отчаянной: мне ещё ни разу не удавалось переубедить Миллию, и этот раз не станет исключением — ничего не поделать. Для Миллии это было неизбежной жертвой и испытанием, которое необходимо вынести ради будущего. Учитывая, что все её действия исходили из благих намерений, переубедить человека, который изначально никого не слушает, было попросту невозможно.
«Госпожа Эсмеральда…»
Тосковал ли я когда-нибудь по присутствию Эсмеральды так сильно, как сейчас? Говорят, что начинаешь ценить то, что имеешь, лишь когда потеряешь. Только теперь я смог по-настоящему осознать всю важность Эсмеральды.
Она, и только она, поняла бы эту боль и разрешила бы проблему. Конечно, её методы были бы грубыми и варварскими — вроде причинения боли тем, кто сам причиняет боль. Но для кого-то вроде Миллии, запертой в собственном мирке, лучшего подхода и не придумаешь.
Выживает сильнейший. Закон природы, которому приходится подчиняться независимо от разницы в ценностях. Чтобы переубедить Миллию, мне нужно было последовать этому естественному закону.
«Ах…»
Но Эсмеральды здесь нет. Да и трудно поверить, что она сможет отыскать это место. Миллия наверняка намеренно создала это пространство так, чтобы кто-то столь прямолинейный, как Эсмеральда, не смог найти даже зацепки.
Иными словами, спасать меня некому. Никто не придёт мне на выручку.
Тогда…
— Я… я должен спасти себя сам.
Если никто не спасёт меня, сколько бы я ни плакал и ни кричал, у меня не остаётся иного выбора, кроме как самому стать героем, который спасёт себя.
Свернувшись калачиком и прорыдав ещё какое-то время, я поднялся на ноги. Пока я сидел, я был всего лишь слабым ягнёнком, но теперь, когда встал, превратился в воина.
Но я слаб, и одолеть Миллию силой мне не под силу. И даже обладай я великим красноречием, переубедить её было бы практически невыполнимой задачей.
Значит, мне нужно склонить её на свою сторону совершенно иным путём — не силой и не мудростью. Мне требовалось фундаментальное решение проблемы.
«Госпожа Миллия беспокоится обо мне».
Да, именно в этом крылась суть. Я, лишившийся не только силы небесного божества, но даже магии, настолько хрупкий, что могу оказаться на грани смерти от одного лишь слабого заклинания. В её глазах я, должно быть, выгляжу хрупким произведением искусства из стекла, требующим бережного обращения.
Поэтому Миллия и решила сделать это стеклянное изделие прочнее.
Значит, я должен показать ей, что вовсе не слабак и обладаю иной силой, отличной от её собственной. Мне нужно доказать, что ей совершенно не о чем беспокоиться.
Да, моим собственным способом — тем, в котором я уверен больше всего.
«Госпожа Миллия, мы ведь ещё не провели нашу первую совместную ночь, верно?»
Дело, которое было мне хорошо знакомо. Но для неё это наверняка будет в первый раз. И я одержу победу за счёт этой разницы в опыте.
Люг ждал Миллию с гораздо более спокойным сердцем, а то, что он уселся на пол ради создания нужной атмосферы, было лишь приятным бонусом. Это было безмолвное заявление, призванное продемонстрировать его преображение.
— Люг?
Миллия тоже почувствовала эту перемену в атмосфере. Поскольку Люг до этого всю ночь позорно прорыдал, словно взрослый ребёнок, контраст оказался сильнее, чем ожидалось.
— Ты уже выплакался?
— Да, со слезами я выплакал все свои сожаления и привязанности.
— …?
Что за чушь. Миллия недоуменно наклонила голову, не понимая странного поведения Люга, но вскоре решила, что это вполне в его духе, и кивнула:
— Ну и славно.
— Госпожа Миллия.
— Да?
— Ты держишь меня здесь и планируешь эту процедуру, потому что считаешь меня слабым, верно?
— Да.
— А что, если на самом деле я вовсе не слаб?
— И это после того, как тебя похитили?
— Тогда как ты думаешь, кто именно меня похитил?
— …
— Как думаешь, много ли в мире людей, способных похитить меня из замка Короля Демонов, который подобен неприступной крепости?
Весь этот инцидент начался с побега Люга. Следовательно, похитить его извне было практически невозможно. Миллия тоже должна была это понимать. В конце концов…
— Если бы существовали те, кто способен обойти расставленные тобой магические ловушки и проникнуть внутрь снаружи, то результат остался бы прежним, даже если бы я прошёл эту процедуру. Ты ведь наверняка знаешь об этом, госпожа Миллия.
— …
— Знаешь ведь, правда? Ты намеренно не спрашивала. Ты знала, что мой похититель был не снаружи, а изнутри.
Разумеется, его похитила она сама. Это был спектакль, устроенный им самим, но Миллия верила, что его похитили. Тот факт, что она пришла к такому выводу, несмотря на понимание практически полной невозможности подобного, означал, что должен существовать кто-то, способный на это.
Да, не снаружи, а изнутри — члены группы героя, которые были достаточно сильны, чтобы преодолеть её магию. Миллия была убеждена, что похитителем Люга был кто-то из группы героя. И всё же она не спрашивала об этом, потому что…
— Ты ведь боялась спросить, верно? Боялась, что похититель мог повлиять на меня, и я принял бы ту жизнь.
Втайне Миллия страдала от заниженной самооценки. В прошлом, в городе-крепости, она даже плакала от страха, что Люг может бросить её из-за её собственных недостатков. Даже она считала других девушек весьма привлекательными, поэтому вполне могла понять, если бы Люг выбрал кого-то другого.
Однако между пониманием и принятием лежит огромная пропасть. Миллия не могла смириться с этим фактом, а потому действовала силой. То же самое происходило и сейчас: она хотела укрепить свою связь с Люгом, пусть даже для этого ей пришлось бы прибегнуть к принуждению.
И в этом плане, рождённом из нетерпения, было полно изъянов.
— На самом деле меня похитила госпожа Тина. Это произошло из-за побочных эффектов крови дракона.
Люг без колебаний подставил Тину, чтобы переубедить Миллию. Он не думал о том, как сильно Тина может пострадать от рук Миллии в будущем — ему нужно было спасать собственную шкуру.
— Но я как раз пытался убедить госпожу Тину вернуться в замок Короля Демонов. И именно в этот момент ты призвала меня.
И это не было ложью. Люг запечатлел в разуме Тины иерархию отношений, получив возможность выбраться из подземной пещеры, но Миллия призвала его прежде, чем он успел этим воспользоваться.
— Госпожа Миллия. В то время госпожа Тина вела себя куда более принудительно и эгоистично, чем ты сейчас.
— Но ведь я добрая и невероятно заботливая?
— … Спишем это на разницу во взглядах.
Невозможно заставить человека с иными представлениями о нормальности понять твой собственный здравый смысл.
— Как бы то ни было, госпожа Миллия, ты ведь и сама видела, какой госпожа Тина была в древних руинах.
— Она бросила своих товарищей и похитила тебя. Она была безумна.
Сама Миллия без колебаний поступила бы точно так же, представься ей такая возможность, но упускать шанс для критики она не стала. В конце концов, это был вполне законный повод высказать всё, что она думает, не притворяясь паинькой.
— Так вот, я переубедил госпожу Тину, используя силу, которой обладаю.
— …
Миллия посмотрела на Люга с подозрением, но в его словах была доля истины. Тина неоспоримо была хорошим человеком, и даже Миллии приходилось это признавать. Если уж кто-то вроде Тины решился на похищение, то причиной могло быть только безумие от крови дракона, совсем как в прошлом.
И Люг утверждал, что переубедил такую Тину. Он наверняка не стал бы так легко лгать о вещах, которые можно запросто проверить, а значит, его слова основывались на реальных фактах.
— И сейчас я покажу тебе, что это за сила.
— … Сила? Каким образом?
Люг заговорил. Чтобы перехватить инициативу, он заговорил властно и уверенно:
— Раздевайся.
Это было невероятно гнусное заявление.
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos