Назад Том 1 · Глава 165

Глава 165: Король Демонов Бельфегор (4)

Сила Командира легиона Первого оказалась более прямолинейной, чем ожидалось, благодаря чему ее суть было легко понять.

Управление кровью — способность со своими очевидными сильными и слабыми сторонами.

Она универсальна и могущественна, но требует высокой цены — использования собственной крови.

Чрезмерное использование такой силы вполне могло привести к малокровию и саморазрушению.

Однако даже с учетом этого риска продемонстрированная им мощь оказалась абсурдно велика.

Разве Эсмеральда не была потрясена настолько, что выронила священный меч всего от одной-единственной капли крови?

И это она, сумевшая заблокировать удар меча самого Одиннадцатого — существа, шагнувшего в область трансцендентности!

И все же с помощью простого управления кровью, даже не прибегая к трансцендентным навыкам, Первый умудрялся высвобождать колоссальную силу.

Если бы он использовал достаточно крови, чтобы ее можно было увидеть невооруженным глазом, Эсмеральда вообще не смогла бы сопротивляться.

Да, например…

— Как такое вообще возможно?

Прямо как в этой ситуации, когда все небо окрасилось в багровый цвет.

Эсмеральда неверяще пробормотала эти слова. Сила Первого была трансцендентной способностью, усиливающей врожденные навыки вампира.

Он полностью нивелировал недостаток управления кровью, просто выкрасив небесный свод собственной кровью.

Это была способность без особых усилий создавать больше крови, чем физически могло вместить его тело.

Кровавое небо.

Каждая капля дождя, падающая сверху, несла в себе достаточно мощи, чтобы мгновенно убить Эсмеральду.

Она знала, что Первый силен — в конце концов, он был знаменит.

Но героиня и представить не могла, что он обладает настолько несправедливо могущественным даром.

— Черт возьми…

Ситуация сама собой вынуждала ругаться.

Эсмеральда крепче сжала онемевшую руку и посмотрела вверх.

Простая защита от атак Первого измотала ее до предела. Никто, кроме Робено, не мог даже приблизиться к врагу.

Но сильнее всего ее ранило кое-что другое.

— … Ты столько говорила о том, что поможешь мне, но что ты делаешь на самом деле?

— …

Во взгляде Робено читалось раздражение человека, которому насильно навязали бесполезную обузу.

Эсмеральда на собственном опыте косвенно прочувствовала, насколько тяжело все это время приходилось Люгу в их группе.

Разница в силе оказалась куда больше, чем ожидалось.

Она не то что не доставляла проблем противнику, а просто попала под перекрестный огонь в битве титанов.

— … Я докажу тебе, что могу отлично справиться с этим, начиная прямо сейчас!

Загнанная в угол, Эсмеральда первым делом проявила одну из главных черт героя — безосновательную уверенность.

И судьба, которую она несла, обладала достаточной силой, чтобы превратить эту безосновательную уверенность в реальность.

«Надеюсь».

Таково было страстное желание Эсмеральды.


Хоть Эйрена и приняла внезапно переданную ей Лакриму, она пребывала в полном замешательстве: у нее не было возможности исцелить девушку.

Сердце Лакримы было пробито насквозь, взгляд затуманивался, а дыхание прерывалось.

Будучи святой, Эйрена, возможно, могла бы попытаться совершить чудодейственное исцеление с помощью святой магии, но…

«Святая сила станет для демона лишь ядом».

С этим раненым подобное было невозможно.

Демоны сильны. Их физические способности несравнимо превосходят человеческие. И в качестве платы за это они не способны принимать святую силу в свои тела. Сама причина их мощи кроется в том, что они приспособились к суровым условиям Царства Демонов и выжили, будучи зависимыми от демонической энергии.

Эйрена не могла ничем помочь.

— …

Из-за этой практической проблемы в голове Святой естественным образом возник единственный вывод: сделать все равно ничего нельзя. Герой Эсмеральда и Робено начали совместную атаку на Первого, и у них не оставалось возможности беспокоиться о происходящем здесь.

«Да, все верно. Я не могу исцелить ее, да и причин спасать ее все равно нет».

Если так, стоило ли тратить ресурсы? Даже объединив усилия Эсмеральды и Робено, победить Первого будет трудно. Только при ее поддержке и помощи Миллии битва станет хоть сколько-то возможной.

Вместо того чтобы тратить энергию на невыполнимую задачу, лучше сдаться пораньше и помочь им двоим.

«Да, если я поддержу героя так, чтобы Второй этого не заметил…»

Это было практичное решение. И Эйрена являлась единственным человеком в группе героя, способным принимать реалистичные решения, пока остальные грезили об идеалах.

Если бы не она, группа героя уже давно была бы уничтожена.

Кто-то должен был браться за грязную работу, и она взяла на себя эту роль. Выбор пожертвовать немногими ради большинства, даже если это сулило общее осуждение… Разве не этим она занималась всегда?

В тот день, когда она решила взвалить на свои плечи бремя Ордена Небесного Бога в качестве его святой, разве не погрузилась она добровольно в уродство?

— …

Но Эйрена могла лишь безучастно смотреть на поверженную Лакриму, ничего не предпринимая.

Ей нужно было принять практичное решение. Более того, именно демон бросил ей Лакриму, велев спасти ее. А сама Эйрена презирала демонов сильнее кого бы то ни было.

Да, несомненно, так оно и должно быть, но…

— Очнись… пожалуйста, очнись! Хотя бы на мгновение, приди в себя! Если ты останешься в таком состоянии, то умрешь!

Святая внезапно поймала себя на том, что отчаянно пытается зажать раны Лакримы.

Зачем? Почему она это делала? Почему приняла столь глупое решение вместо рационального?

Красные одежды Эйрены уже давно пропитались алой кровью демоницы. Несмотря на то, что неподалеку сражался абсурдный монстр по имени Первый, она даже не взглянула в его сторону.

И осознав это с опозданием, Эйрена поняла:

«Что-то… во мне изменилось».

Когда? В какой момент? По какой причине?

Она не знала, и времени на размышления не оставалось.

Эйрена начала делать все возможное из того, что было в ее силах. Даже если она не могла использовать святую силу, она все еще могла наложить повязки, вылить зелья или надавить на акупунктурные точки.

Да, это было все, что она могла сделать.

— …

Но этого было недостаточно.

Ей не следовало поддаваться импульсу. Если уж она собиралась это сделать, нужно было действовать как следует. Приложить максимум усилий ради спасения жизни.

— Госпожа Лакрима.

Лихорадочные движения Эйрены прекратились. В это короткое мгновение она смогла вспомнить истинную причину, по которой изменилась.

— Вера и любовь — разные вещи.

В тот день… В день, когда она повернула вспять свои поспешные шаги.

— Твои намерения чисты, но давай не будем спешить и пойдем вперед медленно.

Она была прощена. Она, думавшая, что никогда не заслужит прощения, и поклявшаяся не терять веру, даже если этого не случится.

— Одного твоего сердца достаточно, чтобы утешить меня.

Она получила прощение от бога, которому служила.

Да, Святая больше не отвергала себя. Она больше не верила, что ее, грешницу, невозможно полюбить. Теперь она знала, что помимо слепой преданной веры существует еще и любовь, которую можно дарить и принимать.

— Пойдешь ли ты в ногу со мной?

Тот день… День, когда они подтвердили чувства друг друга.

— Конечно, моя святая.

Ее признали, и она смогла получить прощение. Следовательно, то, что она совершила и к чему стремилась, не было отвергнуто.

— Есть ровно один способ спасти тебя. Это то, что я не хочу раскрывать другим и чего никогда больше не пожелаю делать.

— Что… это…?

Лакрима отозвалась на отчаянный голос Эйрены, пока та нежно гладила ее по щеке. Та, что умирала, не проронив ни слова, внезапно открыла рот и ответила.

Она тоже не хотела умирать. Конечно же нет. Но в то же время демоница понимала, что надежды на спасение нет, отчего и угасала молча от боли.

Но на этот раз все было иначе.

— Ты можешь… спасти меня…?

— Да, но для этого мне понадобится твоя способность.

В голосе Эйрены звучали уверенность и решимость во что бы то ни стало спасти ее. Еще мгновение назад она лихорадочно пыталась остановить кровотечение, но теперь казалась спокойной, словно нашла решение.

Лакриме оставалось только поверить. Даже превозмогая боль, она должна была говорить.

Она хотела жить. Она хотела быть с Робено.

— Прямо сейчас… — произнесла Эйрена, с решительным видом глядя на Лакриму. — Создай свое отсутствующее сердце с помощью магии иллюзий.

— Что…?

Лакрима слегка наклонила голову. Кажется, она поняла, что пыталась сделать Эйрена. Ее способность — сила превращать воображение в реальность. Используя ее, она могла бы создать новое сердце вместо того, чтобы регенерировать старое, и выжить.

Но это было невозможно.

— Посмотри на мое состояние… Кто в такое поверит…?

Даже если бы кто-то поверил, существовала проблема. Это было ее сердце — орган, расположенный в невидимом глазу месте. Если бы оно было создано чужим воображением, это могло бы вызвать аномалии в организме. Иными словами, чтобы создать собственное сердце, ей нужно было самой поверить в созданную ею же иллюзию.

Это было абсурдно.

— Нет, я заставлю тебя поверить. Я могу это устроить, так что прекрати спорить и используй свою магию иллюзий прямо сейчас!

Но существовал человек, способный воплотить это в жизнь. Та, кто больше половины своей жизни прожила, нося маску перед людьми. Та, кто в чужих глазах казалась безупречной святой, но на деле была глубоко порочным существом.

Она презирала саму себя и из-за этого находилась на грани краха — та, кто обманывала других и направляла поток их сознания, заставляя испытывать галлюцинации.

— Манипулирование чужим разумом — вообще-то моя специальность.

Эйрена самокритично улыбнулась. Она ненавидела себя за наличие такого таланта, но именно эта способность была необходима сейчас больше всего.

[Промывание мозгов, ур. 32]

[Подстрекательство, ур. 31]

[Пытки, ур. 40]

[Запугивание, ур. 47]

Доказательства того, что она играла с человеческими сердцами. Но сейчас именно эти навыки лучше всего подходили для спасения чьей-то жизни.

— Если потребуется, я промою тебе мозги, чтобы ты поверила в эту иллюзию.

Святая Эйрена решила вновь прислушаться к собственному уродству, которое когда-то едва не погубило ее саму.

Колебаться не было причин. Она не боялась быть разоблаченной и осужденной другими.

Ее уже простили. Ее простил тот самый человек, от которого она больше всего желала получить прощение.

Поэтому она не стала отрицать своего собственного уродства.

— Доверься мне.


Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos