15:07 22.10.2025

22.

Внас вздохнул и поднялся, пытаясь игнорировать боль во всём теле.

— Думаю, пора, — осмотрел поле боя директор Ноктграна.

Иван лениво глядел на них, ожидая, пока его жертвы оклемаются. Хотя было видно, что Император Австралии тоже начинал уставать. Эстаросса оказался рядом с коллегами, как и Кус, который вышел из леса, но его противника нигде не было видно.

Внас раскинул руки в стороны, и пространство вокруг противников с грохотом развернулось. Земля под ногами директора покрылась обсидиановыми и мраморными плитами, трансформируясь в колоссальную шахматную доску. Каждая клетка пульсировала древней, непреклонной магией, устанавливающей абсолютные законы игры.

Партия разыгрывалась по правилам жесткого блица — над головами соперников материализовались призрачные часы, стремительно отсчитывающие время. На часах Ивана замерла отметка в 5 минут. По правилам этого поля гибель фигуры на доске означала мгновенную смерть человека, исполняющего ее роль в реальности. Самой мощной черной фигурой — ферзем Ивана — стал Кирилл, один из его самых верных последователей. Белые фигуры возглавил Внас, разместив на ключевых позициях своих соратников, включая Куса, Марка и Остапа, Эстаросса и Арсения.И сами игроки стали на места королей.

— Так уж и быть, я начну, — произнес Внас.

Внас устал от Сицилианской защиты. Он использовал этот дебют слишком часто, и сама мысль о нем вызывала раздражение. Но против Ивана рисковать было нельзя. К тому же, едва игра началась, Внас заметил, как в зрачках соперника вспыхнула римская цифра V — Иван активировал силу Афины. Понимая, что под действием божественного интеллекта Император просчитает и перехватит любую агрессию, Внас сознательно выбрал пассивную, защитную тактику. Никто бы играя против богини мудрости не осмеливался атаковать в лоб.

Директор сделал первый ход, двигая пешку вперед:

— e2—e4.

Иван, чье сознание работало на пределе возможностей Афины, хладнокровно ответил:

— c7—c5.

Сицилианская защита была разыграна. Ходы потекли с бешеной скоростью, пока внутри разума Ивана шло ежесекундное вычисление. Внас вывел коня, контролируя центр:

— Конь g1—f3.

— Пешка d7—d6, — безэмоционально парировал Иван.

Игра развивалась строго по теории, вязко и осторожно. Внас двинул центральную пешку:

— d2—d4.

— c5xd4, — скомандовал Иван, и черная пешка безжалостно срубила белую, окропив клетку искрами развеявшейся магии. В шахматах х между ходами означал смерть фигуры, что императору подсказывала в голове Афина.

— Конь f3xd4, — Внас мгновенно забрал пешку конем, восстанавливая баланс.

— Конь g8—f6, — Иван вывел своего скакуна, создавая угрозу.

— Конь b1—c3, — белая фигура встала на защиту.

— Пешка a7—a6, — черные выстраивали плотную оборону.

Внас решил обострить позицию, выводя офицера:

— Слон c1—g5.

— Пешка e7—e6, — Иван укрепил центр.

— f2—f4, — Внас захватывал пространство на королевском фланге.

— Пешка b7—b5, — Иван ответил фланговой активностью.

— e4—e5, — белая пешка пошла на штурм.

— d6xe5, — Иван хладнокровно принял вызов.

— f4—xe5, — Внас забрал пешку, сохраняя напряжение.

— Ферзь d8—c7, — черная королева вышла на оперативную орбиту, создавая скрытые угрозы.

Внас сделал глубокий вдох и передвинул своего ферзя, защищая пешечную цепь:

— Ферзь d1—e2.

И в этот самый момент, едва белый ферзь замер на клетке e2, призрачная минута действия Афины подошла к концу. Сила богини мудрости испарилась. Разум Ивана мгновенно накрыла волна жуткой перегрузки от хаотичного потока информации. Голова раскалывалась, мысли путались, а безжалостный таймер блица продолжал неумолимо тикать — у Императора оставалось всего 4 минуты.

В этом ментальном хаосе Иван запаниковал. Он не знал, что делать, и судорожно соображал целых тридцать секунд, теряя драгоценное время. Внезапно его лицо исказилось ухмылкой. Иван не мог снова использовать помощь Афины, поэтому решил использовать второго идеального бога для этой ситуации и активировал силу Диониса.

Вокруг доски разлился едва заметный сладковатый аромат перебродившего вина. Иван создал мощнейшую оптическую и слуховую иллюзию. Для Внаса это выглядело так, будто Император уверенно выкрикнул: «Ферзь c7—c6!», подставляя свою сильнейшую фигуру под удар белого коня.

Внас прищурился. Внутри его аналитического ума мгновенно зажглись сигналы тревоги. «Зачем ему жертвовать ферзем? В этом нет никакой позиционной необходимости, — хладнокровно рассуждал директор. — Иван точно не тупой. Это ловушка». Армянский маг разгадал замысел врага: Иван пытался выманить белого коня на взятие фальшивого ферзя, чтобы затем в реальности сокрушить эту фигуру скрытым ударом. На самом же деле, под покровом магии Диониса, черный конь Ивана тихо перешагнул на клетку f6—d7.

Не поддавшись на провокацию, Внас демонстративно проигнорировал мнимую уязвимость и сделал надежный, пассивный ход — обезопасил своего короля, уйдя в длинную рокировку.

Иван, видя, что первая уловка не сработала, решил удвоить ставки. Иллюзия Диониса только усилилась. Император пошел на очередной фальш-ход, создавая видимость, что его черный ферзь агрессивно прыгает вперед: «Ферзь c6—e4!». Это была наживка, призванная спровоцировать Внаса на ответное взятие. Но истинным ходом черных в этот момент был скрытый маневр слона на c8—b7. Идея Ивана была проста: если директор поверит иллюзии и попытается «убить» несуществующего ферзя на е4, реальный черный слон с b7 мгновенно выключит из игры белого ферзя Внаса.

Но Армянский маг был слишком опытен. Вместо того чтобы судорожно метаться по доске, директор замер. Он решил просто переждать. Он стоял неподвижно, краем глаза наблюдая за призрачным таймером, пока не истекла последняя минута действия вражеского навыка одурманивания.

Наконец, магия Диониса развеялась. Туман спал, и Внас увидел истинную, очищенную от морока доску. Время поджимало — у самого директора оставалось всего 30 секунд. Другой бы впал в ступор, но разум Внаса работал как совершенный компьютер. Всего за 5 секунд он просчитал позицию до самого конца и увидел форсированный, неизбежный мат в 8 ходов. Следующие 5 секунд ушли на то, чтобы перепроверить варианты и убедиться, что ошибки нет.

Ради этой победы Внасу нужно было пойти на великую, сокрушительную жертву двух своих близких соратников — Куса и Марка. Но магия доски гарантировала их воскрешение в случае триумфа.

— Простите меня, — мысленно произнес Внас и жестко скомандовал: — Конь d4—xe6!

Белый конь ворвался в оборонительные редуты черных, уничтожая пешку и ставя себя под неминуемый удар. Цель была достигнута — правый фланг защиты черного короля дрогнул и обнажился.

Иван бросил лихорадочный взгляд на призрачные часы. Секунды таяли. Ждать кулдауна силы Афины было некогда. Ослепленный гордыней, Император решил, что справится с этим человеком сам, без божественной помощи. На доске у него был очевидный материальный перевес, и отказываться от подарков он не собирался.

— Пешка f7—xe6! Уничтожить коня! — выкрикнул Иван. Черное пешечное копьё пронзило белую фигуру Куса.

Внас отреагировал мгновенно, бросая в прорыв свою главную ударную силу:

— Ферзь e2—g4!

Белая королева заняла атакующую позицию, нацелившись прямо на беззащитного короля Ивана через образовавшуюся брешь на е6.

Иван занервничал. Чтобы укрепить атакованную пешку и защитить монарха, он приказал своему ферзю сместиться:

— Ферзь c7—b6!

Кирилл в роли черного ферзя сделал шаг в сторону, перекрывая траекторию и создавая мощный оборонительный узел. Но Внас шег по своей просчитанной математической траектории мата. Настало время для следующей трагической жертвы.

— Ладья d1—d6! — ледяным голосом скомандовал директор.

Белая ладья, которой являлся Марк, тяжело двинулась вперед и заблокировала клетку d6, полностью отрезая подмогу черных и изолируя пункт е6 от защиты. Марк замер на клетке, подставившись под удар вражеского офицера.

Иван, все еще не включавший Афину и свято веривший, что у него колоссальный материальный перевес, хищно улыбнулся. Ему казалось, что Внас просто в панике раздает свои фигуры из-за нехватки времени.

— Слон f8—d6! Забрать ладью! — приказал Император.

Черный слон сделал выпад, и фигура Марка развеялась прахом под жестоким законом доски. При этом черный слон встал так, что прикрыл ответную поддержку собственного ферзя Кирилла на е6. Иван торжествовал, считая, что атака Внаса захлебнулась.

Но лицо директора оставалось монолитным. Он сделал следующий ход, объявляя шах:

— Ферзь g4—e6!

Белый ферзь ворвался на ключевую клетку, сминая остатки пешечной обороны. Звук этого хода эхом разнёсся по обсидиановым плитам. Только теперь Иван почувствовал, как по его спине пробежал липкий холод. В панике он снова активировал силу Афины, но божественный интеллект лишь принес ему страшное, трезвое осознание: было слишком поздно. Все последующие ходы черных уже были просчитаны Внасом и вели к неминуемой катастрофе. Позиция была абсолютно проиграна.

Повинуясь безжалостной логике Афины, Иван был вынужден сделать единственный возможный, спасительный на один ход маневр — его король трусливо отступил:

— Король e8—f8.

Внас не дал сопернику перевести дух. Он вывел своего офицера, принося его в жертву ради финального штурма:

— Слон f1—c4!

Белый слон выдвинулся на ударную позицию, нацеливаясь на клетку f7. Это создавало угрозу мата в один ход. Одновременно с этим слон открывал оперативную дорогу для белой ладьи, стоящей в засаде на краю доски.

Иван, ведомый подсказками Афины, не имел выбора. Чтобы оттянуть гибель, черная пешка должна была уничтожить угрозу:

— Пешка b5—c4! Убить слона!

Тело белого слона мгновенно испарилось в багровой вспышке. Но это только освободило пространство.

— Ладья h1—f1! Шах! — громогласно объявил Внас.

Белая ладья с грохотом заняла вертикаль «f», намертво зажимая черного короля в тиски. Афина внутри разума Ивана уже зафиксировала неизбежное поражение. Богиня понимала, что спасения нет, и единственное, что она могла сделать — это максимально затянуть партию, надеясь на то, что у Внаса на часах банально закончатся его тридцать секунд. Чтобы закрыть линию атаки ладьи, Афина потребовала пожертвовать ферзем.

— Ферзь b6—f2... — хрипло, сорвавшимся голосом скомандовал Иван.

Кирилл, стоявший на клетке ферзя, безропотно шагнул вперед, закрывая своим телом короля и подставляясь под удар белой ладьи. Император безжалостно утягивал своего верного подчиненного за собой ради лишней секунды на таймере.

Внас не дрогнул. Его ладья безжалостно смела препятствие:

— Ладья f1—f2.

Кирилл упал замертво, превращаясь в серую пыль. Но богиня мудрости продолжала бездушную агонию в голове Ивана. На очереди был черный слон, стоящий на b7. Повинуясь воле императора, он двинулся на перехват:

— Слон b7—f3.

Хранитель безумно надеялся, что Внас в спешке совершит ошибку, поддастся эмоциям и заберет слона пешкой, тем самым перекрыв линию атаки собственной ладье. Но директор действовал с точностью швейцарских часов. Он безэмоционально забрал фигуру ладьей:

— Ладья f2—f3.

У Ивана оставался последний рубеж обороны. Черный конь, стоявший на d7, послушно прыгнул вперед, совершая финальную попытку заблокировать смертоносный шаг:

— Конь d7—f6.

Директор посмотрел на часы. Оставались считанные секунды. Вместо того чтобы тратить темп на стандартный размен слона на коня, директор пошел на финальный, сокрушительный аккорд.

— Ладья f3—f6! — выкрикнул Внас, принося в жертву свою ладью.

Этот ход полностью разрушил оставшиеся оборонительные порядки черных, настежь распахивая большую правую черную диагональ, которая вела прямиком к растерянному черному королю Ивана.

У Императора не осталось других легальных ходов по правилам магии доски. Цугцванг. Черная пешка обязана была забрать атакующую ладью:

— Пешка g7—f6.

Последний защитник короля Ивана сдвинулся, оставив своего повелителя в абсолютном, звенящем одиночестве посреди черно белых плит.

Внас медленно опустил руки. На его губах заиграла едва заметная, усталая, но торжествующая улыбка. Он посмотрел прямо в расширившиеся от ужаса глаза Ивана.

— Белый слон g5—h7, — тихо, но отчетливо произнес директор Ноктграна.

Внас всегда обладал умом, который не знал покоя. С самого раннего детства его отличала поразительная, почти болезненная любознательность. Ему было жизненно необходимо узнавать абсолютно всё: как устроены механизмы, почему стареют звёзды, по каким скрытым законам движутся воздушные потоки и как формулы переплетаются с изначальной магией. Мана, струящаяся по его венам, была для него не просто силой или оружием, а идеальным инструментом познания. Он видел структуру заклинаний там, где другие замечали лишь яркие вспышки, и читал магические потоки как открытую книгу. До определенного момента ему казалось, что он контролирует абсолютно всё. Но, несмотря на все это, он был одиноким, ему трудно было находить общий язык с людьми, так как он сразу видел все их пороки, и душевные уродства, на которые сразу и указывал.

Однако, поступив в обычный человеческий университет, Внас принял твёрдое решение: не выделяться. Окружавшие его сокурсники были обычными людьми, полностью лишёнными дара. Они жили простыми радостями, спорили об оценках, влюблялись и строили планы на будущее. Внас искренне любил эту компанию. Ради них он тщательно прятал свою силу, искусственно занижал баллы на экзаменах, чтобы не казаться выскочкой, и никогда не демонстрировал истинные возможности. Его природная любознательность в этот период переключилась на гуманитарные науки, историю и психологию — ему хотелось понять, как функционирует мир без магии. Но эта маска обыденности требовала колоссального внутреннего напряжения. Каждый день он подавлял свой потенциал, сдерживая рвущуюся наружу энергию, и этот постоянный контроль медленно, но верно истощал его душу.

Всё изменилось на третьем курсе. Это была невероятно трудная, изматывающая неделя. На Внаса навалилось всё и сразу: бесконечные зачёты, бытовые проблемы и, самое главное, тяжелейший внутренний кризис. Магия внутри него буквально выла, требуя выхода, а необходимость притворяться обычным человеком давила на плечи бетонной плитой. Именно в один из таких серых, удушливых вечеров в его комнате появился старый знакомый — парень по имени Арам, который, в отличие от университетских друзей Внаса, тоже принадлежал к миру магов.

Арам выглядел расслабленным, сияющим и совершенно не обременённым какими-либо моральными рамками. Он принёс с собой небольшие свёртки и несколько странных, мерцающих в темноте флаконов.

— Ты слишком много думаешь, Внас, — ухмыльнулся Арам, крутя в руках флакон. — Твой мозг сожрёт тебя изнутри. Тебе вечно интересно всё на свете, ты копаешься в книгах, контролируешь каждый вдох. Попробуй это. Это не просто человеческая дурь, это вещества, очищенные магией. Они расширяют восприятие. Сними этот груз с себя хотя бы на один вечер.

Внас долго сомневался. Его аналитический ум предупреждал об опасности, а врождённая осторожность требовала прогнать Арама прочь. Но усталость и жажда узнать что-то новое, неизведанное доселе — пусть даже это была изнанка человеческих пороков — перевесили. И он согласился.

С того самого вечера его жизнь превратилась в стремительное падение в бездну. То, что начиналось как разовый эксперимент для снятия стресса, обернулось глухой зависимостью. Вещества, усиленные магическими примесями, дали его запертой силе фальшивую свободу, превращая мысли в яркий, неконтролируемый калейдоскоп. Внас буквально утонул в похоти, бесконечном алкогольном угаре и запрещённых препаратах. Его прежние университетские друзья быстро исчезли из его горизонта — они казались ему слишком скучными и пресными. Им на смену пришла новая компания: избалованные дети чиновников, молодые маги-аристократы и подпольные дельцы, которые тратили огромные деньги на то, чтобы просто деградировать и сжигать свои жизни в закрытых элитных клубах. Внасу по-прежнему было интересно узнавать этот мир, но теперь это был интерес исследователя, опустившегося на самое дно выгребной ямы человеческих страстей. Он перестал контролировать себя, растворяясь в плотских удовольствиях и ядовитом тумане.

Прозрение наступило внезапно и принесло с собой невыносимую боль. В один из обычных вечеров, когда компания Внаса собралась в загородном особняке, утопающем в дыму и разврате, новые «друзья» ради забавы привели в зал группу людей. Они были связаны, с повязками на глазах, сильно напуганы, плакали и умоляли отпустить их. Внас, чьё сознание было затуманено алкоголем, присмотрелся к их лицам и похолодел. Это были его однокурсники, одни из тех светлых, простых людей из его прошлой жизни. Они не умели пользоваться магией и были абсолютно беззащитны перед толпой пьяных, одурманенных магов.

Внас хотел подняться, хотел крикнуть, что это уже перебор, но тело плохо слушалось его. А дальше всё произошло слишком быстро. Один из высокопоставленных сынков магов, решив похвастаться силой и развлечь публику, применил на пленниках грубое атакующее заклинание. Прямо на глазах у парализованного ужасом Внаса его бывшие друзья разлетелись на части — просто ради мимолётного веселья, как надоедливые насекомые. Вокруг раздался пьяный хохот и аплодисменты. Люди, которые просто жили, никому не мешали, преодолевали свои маленькие проблемы, были прихлопнуты ради того, чтобы толпа потешилась минуту.

В ту же секунду весь хмель и наркотический угар мгновенно выветрились из головы Внаса. На смену им пришла леденящая, хрустальная трезвость, смешанная с диким, удушающим отчаянием. Он осознал, в какое чудовище превратился сам, оставаясь частью этого стада. Он понял, что впервые в жизни ошибся, и эта ошибка была ужасающей.

Той же ночью, когда Внас сидел в пустой темной комнате, обхватив голову руками, дверь тихо приоткрылась. На пороге стоял его отец — Хранитель Армении. Сильный, суровый мужчина, который долгое время не поддерживал контакт с сыном, разочаровавшись в его образе жизни. Но в этот раз в его глазах не было злости. Только глубокая, бесконечная скорбь.

Отец сел напротив Внаса на низкий стул. Между ними повисла тяжелая, удушливая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием парня. Наконец мужчина заговорил тихим, хриплым голосом. Он рассказал историю, которую семья хранила в строжайшем секрете. Он рассказал о дедушке Внаса, который в молодости обладал точно таким же живым, невероятно любознательным умом и колоссальной магической силой. И он точно так же утонул в пороках, наркотиках и вседозволенности, растеряв человечность и умерев в канаве.

— Ты идёшь в точности по его стопам, сын, — тихо сказал отец, и его голос впервые в жизни дрогнул. — Твоя жажда знаний превратилась в жажду деградации. Ты теряешь себя...

Внас не выдержал. Горло перехватило судорогой, и из его глаз хлынули слезы, которые он больше не мог сдерживать. Ломая ногти о деревянный пол, он сполз со стула и на коленях подполз к ногам отца. Его тело сотрясали рыдания.

— Папа... Господи, папа, прости меня... — задыхаясь, закричал Внас, хватаясь за полы отцовского плаща. — Я ненавижу себя! Я так сильно ненавижу себя за эту слабость! Они ведь ни в чем не виноваты... Эти ребята... Они просто жили! Они не заслужили такой собачьей смерти! Это из-за меня... Из-за того, что я пустил этих тварей в свою жизнь, из-за моего эгоизма! Я выбрал самый грязный, самый ничтожный путь!

Отец молча смотрел на сломленного сына, и по его суровому, покрытому шрамами лицу тоже покатилась одинокая слеза. Он медленно опустился на пол рядом с Внасом и крепко, до хруста в костях, обнял его, прижимая к своей груди.

— Тише, сынок, тише... — шептал отец, гладя его по растрёпанным волосам. — Посмотри на меня. Да, ты оступился. Ты совершил страшную, непоправимую ошибку. Но самое главное — ты это понял. Ты чувствуешь эту боль, а значит, в тебе еще живо человеческое сердце. Дед так и умер чудовищем, а у тебя есть шанс. В том, что случилось, есть и моя вина. Я не умею воспитывать детей... Я думал, что раз ты родился намного умнее и способнее меня, то справишься со всем сам. Я оставил тебя одного, когда был нужен больше всего. Я тоже жестоко ошибся, Внас. Мы оба ошиблись.

Внас уткнулся лбом в плечо отца, продолжая тихо всхлипывать. Чувство вины за безвинно погибших людей черным клеймом выжигалось в его душе, но эти объятия впервые за долгое время дали ему крупицу тепла.

— Мы исправим это, — твердо сказал отец, отстраняясь и вытирая слезы с лица сына. — Ты уедешь. Я помогу. Ты начнёшь все сначала, далеко отсюда.

С помощью своих связей отец в экстренном порядке организовал для Внаса выезд за границу. Это был единственный шанс вырвать парня из прогнившего окружения и спасти его разум.

За границей Внас начал новую жизнь. Он учился сутками напролет, полностью заблокировав любые эмоции. Его былая любознательность никуда не исчезла, но теперь она стала направленной, острой и безжалостной. Ему по-прежнему было интересно узнавать абсолютно всё об устройстве магии, но теперь он искал не ответы на философские вопросы, а абсолютную, чистую эффективность. Он изучал запретные дисциплины, ментальные барьеры, боевые комбо и теорию заговоров. Года тяжелейших тренировок и абсолютного воздержания выжгли из него прежнюю мягкость. На смену эмоциональному студенту пришел умный, расчётливый и пугающе сильный маг с ледяным взглядом.

На новом месте он часто любил гулять по старому парку и анализировать, как прошел его день. Как-то раз у фонтана он встретил странного пожилого мужчину, который сосредоточенно играл в шахматы сам с собой. Немного подумав, Внас спросил, может ли он присоединиться. В прошлом он неплохо играл, да и его способность была тесно завязана на этой древней игре. За все последующие месяцы Внас так ни разу и не смог выиграть у этого загадочного прохожего. Тот лишь загадочно улыбался и говорил, что назовет свое имя только в случае своего проигрыша.

Спустя несколько лет, будучи уже признанным мастером магии, Внас получил тревожное известие с родины. Те самые люди — выжившие из ума чиновники и богачи, в чьем кругу он когда-то едва не погиб, — узнали, кем он стал, и приняли его исчезновение за предательство. Понимая, какую силу обрёл Внас, они попытались вернуть его под свой контроль. Действуя старыми, грязными методами, они начали шантажировать его отца, угрожая его жизни и пытаясь насильно затянуть мужчину в ту же криминальную и наркотическую трясину, чтобы манипулировать Внасом.

Когда армянский маг узнал об этом, внутри него впервые за долгое время вспыхнул первобытный, яростный огонь. Но это не была слепая ярость — это была холодная, структурированная злость. Он сорвался с места и тайно вернулся в родной город.

Той же ночью в закрытом загородном клубе, где когда-то оборвалась жизнь группы его бывших однокурсников, произошла кровавая баня. Внас не оставил шанса никому. Используя свои новые, отточенные до совершенства навыки, он методично, клетка за клеткой, выжег всех чиновников, магов и богатых ублюдков, которые приложили руку к шантажу его отца. Он смотрел на их полные ужаса глаза без единой капли жалости. С того самого момента в его душе укоренилась лютая, непреклонная ненависть к коррумпированным чиновникам, зажравшимся аристократам и золотой молодежи. К тем, кто, имея власть и деньги, занимался лишь деградацией и безнаказанным уничтожением жизней обычных, ни в чем не повинных людей.

Прошло еще немного времени. Внас окончательно превратился в хладнокровного, прагматичного мага, чьи аналитические способности пугали даже его союзников. Именно тогда, когда Внас активно помогал отцу и остальным Хранителям Армении, его заметил Сисмекс. Оценив не только колоссальный магический уровень Внаса, но и его уникальный, пусть и израненный прошлым разум, Сисмекс подошёл к нему после завершения миссии. Внас сначала принял его за очередного избалованного депутата, который просто хочет использовать его силу в политических играх, но после нескольких минут глубокого, серьезного разговора Сисмекс сумел его переубедить.

— Твои знания слишком глубоки, чтобы тратить их только на убийства, Внас, — спокойно произнес Сисмекс, протягивая ему документы. — У меня есть один проект, где я бы очень хотел тебя видеть. Место, где дети учатся быть сильнее этого прогнившего мира. Попробуй учить их. Помоги им стать теми, кто никогда не опустится на дно. Помоги молодым людям не совершать те глупые ошибки, которые ломают судьбы.

Внас долго смотрел на бумаги, вспоминая слезы отца, погибших друзей и свой тернистый путь, а затем едва заметно кивнул. Так началась новая глава его истории, где бывший заложник порока стал надёжным щитом для подрастающего поколения.

У армянского мага оставалось пятнадцать секунд на таймере, последние ходы делались моментально без какой-либо задержки, но даже так, директор не спешил, он смотрел в глаза Ивану, и улыбался, понимая, что он смог выиграть партию в шахматы против двух богов.

- Старик бы гордился, - ухмыльнулся Внас.

Белый офицер плавно скользнул по открывшейся черной диагонали и замер прямо перед черным королем. Магическое поле доски вспыхнуло ослепительным светлым пламенем, намертво сковывая движения Ивана. Все было кончено.

— Шах и мат, Иван, — подвёл итог Внас.

— Что за хрень? — Гигус нахмурился. Он был уверен, что учителя находились тут, но перед детьми высился лишь огромный черный купол, за которым ничего не было видно.

— Это способность Внаса, — пояснил Саша, которому ранее уже довелось увидеть ее в действии.

— А это что за мрази? — Типси указал пальцем на странных существ, напоминающих гибрид человека и крокодила. Они стремительно выползали из глубокой дыры в земле.

Прямо перед тем, как Внас активировал шахматное поле, Кирилл решил использовать их главный козырь. Он выбросил очередную мощную реликвию, которая связала их базу на удаленном острове и школу пространственным коридором. К несчастью, из этого портала начали вылезать жуткие фамильяры, которых люди Ивана создавали совершенно для других целей, но Кирилл решил испытать технологию в этой критической ситуации. В этот самый момент в совершенно другой части города Кирилл открыл точно такой же портал, который сейчас отчаянно обороняли четверо хранителей: Роберт, Анна, Пуся и Воягер.

Но здесь и сейчас монстры, ведомые зовом своего хозяина, мощными ударами когтей пытались пробить барьер, отделявший игроков от окружающего мира. По черному куполу пошли мелкие, едва заметные трещины.

— Нельзя дать им разрушить его! — выкрикнул Саша, одним прыжком оказываясь рядом с тварями.

Одним движением руки он попытался снести головы трем фамильярам, но его ладонь намертво застряла в чешуйчатой шее первого же монстра.

— Какого хуя они такие крепкие?! — взвыл парень, тщетно пытаясь вырвать руку и видя, как химеры начали оборачиваться к нему.

Первая из них в длинном прыжке, широко раскрыв зубастую крокодилью пасть, нацелилась Саше прямо в голову. Благо Типси среагировал мгновенно: оказавшись рядом, он принял яростную атаку на себя, перехватив монстра за туловище. Одновременно с этим Гигус резко повернул время вспять на пару секунд, возвращая Сашу на безопасную позицию.

— Они чертовски сильные, — выдохнул Типси, тяжело отходя от хрипящего монстра. Остальные химеры отвлеклись от купола и начали брать учеников в плотное кольцо.

— Опять в самую гущу влезаете! — крикнул внезапно появившийся Виталий. Мощным прыжком он вбил свое копье в землю, создавая ударную волну и откинув слишком близко подобравшихся особей.

— Чего же вам на месте не сидится? Вон, остальные ученики тихо ждут новостей в своих домах, — Светлана, сделав несколько молниеносных хедшотов из винтовки, встала живым щитом перед детьми.

— Опять монстры, — хмыкнула Ульяна, вовремя притянув за руку Адриану, подальше от когтей химеры.

— Давай сюда руку! — Ирина быстрым магическим движением исцелила повреждённое запястье Саши.

— Раз уж вы тут, усилю-ка я твою способность. Больно уж полезная у тебя магия, парень, — Стивен коснулся плеча Гигуса.

По телу подростка мгновенно пробежали мурашки, сменившиеся мощным приливом чужой, колоссальной маны учителя. Его восприятие времени расширилось до невероятных масштабов.

— Ну, нам не в первой. Погнали! — махнул рукой Саша.

Защитники Ноктграна сплочённым строем понеслись на фамильяров Ивана. Твари перестали выходить из разлома — их было не так много, как монстров бездны, но эти химерные существа оказались в разы сильнее и опаснее всего, с чем дети сталкивались ранее. Напряженная битва за купол разгорелась с новой силой.