По меркам здравого смысла — да.

— … Ни одной?

— Нет.

— А известные гоночные игры или шутеры? Даже в них не играли?

— Нет. Брату они нравились, а мне были неинтересны, поэтому я не играла.

Большинство людей, приходящих в игровую индустрию, хоть что-то знают об играх. Даже если нет, они как минимум с удовольствием в них играли.

Художники не исключение. Более того, они ещё чаще оказываются геймерами.

Дизайнеры, у которых широкий выбор карьерных путей, даже не взглянули бы на эту индустрию, если бы она им была неинтересна.

Поэтому выпускники художественных специальностей, устраивавшиеся в игры, обычно были теми, кто глубоко погружён в них.

Возник очевидный вопрос.

«Тогда по какой причине она станет арт-директором в будущем?»

Неужели интерес к играм развился у неё позже?

Пока я глотал удивление, Хан Сорим пожала плечами.

— Я была занята подготовкой к вступительным экзаменам. В общем, если вы закончили, я пойду.

Хан Сорим отвернулась.

В тот миг тело двинулось раньше, чем я успел подумать.

Хвать!

Я схватил её за запястье.

— … Что вы делаете?

На её лице мелькнуло недовольство.

Я понимал, что облажался, но взять назад не мог.

Оставалось лишь идти напролом.

— Всего тридцать минут.

Это была авантюра.

— Выслушайте меня всего тридцать минут. Больше времени, чтобы убедить вас, мне не нужно. Если после этого вам всё ещё будет неинтересно, я больше никогда не стану вас с этим беспокоить.

— Хм…

Хан Сорим на мгновение погладила подбородок, размышляя.

Затем со вздохом ответила.

— Ладно, двадцать минут. Я не отговариваюсь, у меня правда лекция.

— Этого более чем достаточно.

— Ладно, идите за мной. Поговорим в гостиной нашего факультета.

Хан Сорим жестом пригласила меня следовать за ней внутрь.

Я вошёл прямо за ней.

В гостиной сидели две студентки.

Когда я вошёл вместе с Хан Сорим, их глаза расширились, как у кроликов, и они выглядели так, будто собирались что-то затеять.

— Мне нужно немного поговорить с этим старшекурсником. Не могли бы вы освободить комнату?

— Да! Конечно! Обязательно!

— Насколько нам уйти? На час? На два?

— Эй! Два часа — это слишком долго…

— Двадцати минут достаточно, так что не могли бы вы, пожалуйста, уйти?

В голосе Хан Сорим прорезались рычащие нотки.

Две девушки захихикали и выскочили из комнаты.

На мгновение наши взгляды встретились, и по спине пробежал холодок.

Щёлк—!

Дверь закрылась.

Хан Сорим глубоко вздохнула.

— … Не обращайте на них внимания, давайте начнём. Садитесь сюда.

— Хорошо.

Я задумался, не плод ли это их юной энергии, но, глядя на Хан Сорим, так не казалось.

Вероятно, это была просто разница в характерах.

Так или иначе, дело было не в этом.

Двадцать минут, которые я наспех выторговал, были, по сути, презентацией предложения о найме.

Я протянул принесённый дизайн-документ.

— Не могли бы вы сначала взглянуть на это?

— Что это?

— Дизайн-документ игры, которую я собираюсь делать.

Хан Сорим взяла документ и пробежала его глазами.

— Названия нет.

— Это пока на стадии планирования.

— Хм, сурвайвл-хоррор-экшен?

— Да, таков жанр.

Я откашлялся.

Пора было начинать настоящий разговор.

— Как сказано в документе, жанр — хоррор. Сеттинг — Ад. Поэтому нужен дизайн, оставляющий уникальное впечатление. Хоррор совершенствуется через визуальный шок. Поэтому я выбрал вас, госпожа Хан. Вы особенная.

— Вы не думали нарисовать это сами?

— Я ужасно рисую.

— Вы честны.

— Самосознание крайне важно при создании чего бы то ни было, вы не согласны?

— Это я признаю.

— Поэтому я прошу вас.

Я не был настолько глуп, чтобы вслепую умолять её присоединиться.

Мне нужно было привлечь её, пробудить в ней интерес к моему проекту.

— Раз вы не знакомы с играми, я постараюсь как можно меньше использовать связанный с ними жаргон и сосредоточусь на художественных аспектах. Ваша работа — воплощать концепции из моей головы. Основные задачи — иллюстрации, пиксель-арт и UI-дизайн. Созданный нами мир затем предстанет перед публикой живым и движущимся.

— Вы пытаетесь сыграть на моей потребности в признании?

— Если вам не нравится этот ракурс, посмотрим иначе. Я слышал, что портфолио крайне важно для трудоустройства в дизайне. Это будет идеальная работа для портфолио. Настолько, что если вы скажете, что делали дизайн для этой игры, все признают ваше мастерство.

— Сейчас это не гарантия.

— … Вы правы.

Она попала в слабое место.

В этом и была проблема. Обещанию планировщика без опыта нет доверия.

Мне пришлось признать правду.

Повисла тишина.

Холодная, чуть напряжённая тишина.

Её нарушил вздох Хан Сорим.

— Кажется, я понимаю, что вы пытаетесь сказать. И вижу, что это не какая-то афера. Но кое-чего я не совсем понимаю. Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Чем вообще так хороши игры?

— … Прошу прощения?

— В смысле, вы дошли до того, что разыскали личную страницу совершенно незнакомого человека, чтобы найти его, а теперь умоляете, даже не зная, согласится ли он. Мне просто интересно, чем так восхитительны игры, что ради них идут на такое.

Хан Сорим подперла подбородок рукой.

На мгновение я оцепенел.

Что такое игра?

Вопрос был до пронзительности фундаментальным.

Сначала я спросил.

— Это важно?

— Хм, вроде того.

Она небрежно пожала плечами.

Её покерфейс был непробиваем, по лицу ничего нельзя было прочесть.

Я не знал, о чём она сейчас думает.

Но не похоже было, что она спрашивает в шутку.

Поэтому я на миг задумался.

Это был важный вопрос.

Возможно, ответ на него мог склонить её.

Потому он требовал тщательного обдумывания.

Лишь упорядочив мысли, я смог дать ей ответ.

— … Игры — это игра.

— Я не об этом спрашивала.

— Это готовые продукты, верные самой идее игры. По определению это верно. Но это же не тот ответ, который вы хотели, да? Вы хотите знать, настолько ли хороши игры, чтобы стоить всех этих усилий. Так?

Хан Сорим кивнула.

Я ответил.

— По крайней мере для меня — да.

— … В каком смысле?

— В том, что они могут пленять людей. В том, что для этого они могут использовать бесчисленное множество способов.

Синтетическое искусство.

Так люди в ближайшем будущем будут называть игры.

Игры используют изобразительное искусство, музыку, физическую активность, литературу и все прочие доступные средства.

Всё ради одной цели: «удовольствия».

Чтобы люди могли играть как люди.

И из этого вытекало ещё одно понятие.

— Если развить мысль, ваш вопрос связан и с тем, как определять качество игры. Это был бы критерий оценки хорошей игры.

— И каков же критерий, определяющий качество игры?

— Его нельзя определить.

— … Что это за ответ?

— Это правда.

Хан Сорим нахмурилась, но, к сожалению, правильного ответа тут действительно не было.

Спроси сто человек — получишь сто разных мнений о том, что делает игру хорошей.

Есть известная история.

Разработчик «Doom», легендарной игры, властвовавшей в XX веке, однажды сказал:

«История в игре — как сюжет в порнофильме».

Он подтвердил свою теорию успехом, доказав её практическую состоятельность, но это не значит, что игры с историей хуже.

Напротив, бывали времена, когда игры, отточенные сюжетом, захватывали индустрию.

То, что важно в игре, в конечном счёте зависит от самой игры.

— Но…

И всё же был один неоспоримый факт.

Среди бесчисленных критериев оценки качества игры это была единственная, абсолютная, неизменная истина.

— Вот во что я верю. Качество игры определяется тем, «насколько она верна удовольствию от игры».

Форма неважна.

Какие элементы используются, тоже неважно.

Единственное, что важно в игре, — «удовольствие от игры».

Это же было причиной, по которой я ненавидел свою компанию в прошлой жизни.

Компания гонялась в играх за удовольствием от потребления, а не за удовольствием от игры.

Конечно, нельзя сказать, что это направление совсем неверно, но, по крайней мере, игры, которые я задумывал, не должны быть такими.

Это была, скажем, разница в философии.

Ну, да ладно.

— Повторюсь, именно поэтому вы мне нужны. Чтобы сделать игру, которую я хочу сделать, мне нужна ваша чувствительность. Это отвечает на ваш вопрос?

От такого долгого разговора в горле слегка саднило.

Хан Сорим принялась пристально смотреть на меня.

Её лицо было пустым, и мне пришла мысль.

Её от природы резкие черты выглядели невероятно холодными, когда на них не было выражения.

Тут Хан Сорим открыла рот.

— … Ладно. Кажется, я примерно поняла, что такое игры.

— Тогда…

— Ещё один вопрос.

Я замер.

Хан Сорим тут же заговорила.

— Я понимаю, что вы считаете игры потрясающими. Но почему вы заходите так далеко? Я слышала, вы очень хороший студент. Разве не стоит сосредоточиться на оценках?

На этот вопрос ответить было гораздо легче.

Отвечать на него было удобнее, чем на предыдущий.

«… Почему?»

Даже думать об этом было глупо.

Почему я иду на такие крайности?

Почему, имея возможность прожить новую жизнь, я вернулся в юность лишь затем, чтобы вновь идти по тому же пути?

Ответ был решён с самого начала.

— Просто…

Потому что даже после такой смерти в прошлой жизни, даже достигнув своих целей, я всё ещё жаждал большего.

Потому что увиденное было невозможно стереть из памяти.

Потому что я умирал от желания это сделать.

— …мне кажется, что я умру, если не сделаю этого.

Для меня это было единственной причиной.

Тем вечером Сорим лежала в постели, прокручивая в голове события дня.

Точнее, одну из реплик Чхон Ёнхо.

— Мне кажется, что я умру, если не сделаю этого.

Он был странным человеком.

То, как он разыскал её, совершенно незнакомую, лишь потому, что ему понравился рисунок на её личной страничке, и говорил с такой страстью.

Если он пытался привлечь её внимание, то держался слишком резко.

Сорим умела отличать одно от другого.

Она не дала ему ответа сразу.

Это казалось тем, над чем нужно подумать.

«Мне кажется, что я умру, если не сделаю этого».

Повторяя его слова, она вдруг ощутила всплывший вопрос.

«А было ли у меня когда-нибудь что-то подобное?»

Было ли в её жизни хоть что-то, чего она хотела так отчаянно, что ей казалось, будто она умрёт, если этого не получит?

Было ли что-то, к чему она хотела стремиться, даже ценой отказа от стабильного будущего?

Она повернула голову.

Взгляд упал на витрину.

Одна стена комнаты Сорим была заполнена трофеями, которые она завоевала за всю жизнь.

«… Не было».

Никогда не было ничего, в чём она отчаянно нуждалась бы.

Семья была богатой. Родители добрые, отношения со сверстниками неплохие.

То же касалось и её достижений.

С юных лет Сорим всё удавалось.

Она всё легко усваивала и так же быстро всё ей надоедало.

Потому она и выбрала искусство.

Раз всё равно будет скучно, она решила, что нечто творческое удержит её интерес дольше, чем нечто повторяющееся.

Поэтому Чхон Ёнхо был ей так незнаком.

И поэтому же ей было любопытно.

— Я делаю игру.

Что же это за «игра» такая, что заставляет его так себя вести?

Есть ли в ней какая-то магия, сводящая человека с ума, если он не может ею заниматься?

В этот миг она вспомнила о дизайн-документе, засунутом в сумку.

Она тут же достала его и пролистала.

Ад, чувствительность, иллюстрации, пиксель-арт, UI.

Весело ли делать такое?

Мысли её углубились.

Тут.

Пип-пип-пип—

Электронный замок на двери открылся.

По неровному темпу сразу было ясно, кто это.

Выдернутая из размышлений, Сорим нахмурилась и вышла из комнаты.

— Опять пил?

— Айгу, моя дорогая сестрёнка!

Её старший брат, Хан Чингён, в стельку пьяный, хохоча, снимал обувь.

Потом споткнулся и упал.

— Уф!

— Фу, от тебя разит алкоголем.

Похоже, этот бездельник отмечал свой пятый год в университете и опять напился до беспамятства.

Что за нелепый предлог — тост в честь пятого курса?

Разве не раскаиваться ему надо, а не праздновать?

Мог бы хоть сделать вид, что упивается жалостью к себе. Что за ерунда?

«… Тьфу, и чего я об этом думаю».

Это его жизнь, пусть делает что хочет.

Дотащив его за шкирку и свалив на диван в гостиной, Сорим села напротив и подперла подбородок рукой.

Глядя на опухшее, помятое лицо Чингёна, она вспомнила один факт.

«… Кстати, он ведь младше этого типа по курсу».

Чхон Ёнхо учился на младшем курсе того же факультета, что и Чингён.

Сорим сильно шлёпнула Чингёна по щекам. Шлёп! Шлёп!

— Эй, эй, просыпайся.

— Угх…

— Мне надо тебя кое о чём спросить.

— Хууух…?

— На твоём факультете есть парень по имени Чхон Ёнхо.

— А-а…

Хан Чингён, шлёпая губами, громко рассмеялся и ответил.

— Младший, который не умеет веселиться!

— Не умеет веселиться?

— Ага! Наш младший — настоящий примерный студент. Ни капли алкоголя, только учится усердно!

Чхон Ёнхо, которого встретила Сорим, был не таким.

Он скорее походил на чудака, чем на примерного студента.

Это было странно.

Хотя Хан Чингён во многом был бесполезен, у него была исключительная способность читать людей.

— Хм…

«Этот тип не смог его раскусить?»

Это дало ей ответ на колебания, удерживавшие её.

Точнее, это заронило в Сорим зерно любопытства, перевесившее колебания.

«Может, попробовать?»

Честно говоря, сама игра её по-прежнему не очень интересовала.

Портфолио? Бесполезно, если только не собираешься в игровую индустрию.

Ей было просто любопытно.

Любопытно, чем отличается от неё человек, у которого есть дело, ради которого он готов умереть.

И не поможет ли общение с таким человеком найти что-то подобное и для себя.

Сорим встала и сказала.

— Спи.

— Ты тоже, сестрёнка…!

Когда Сорим возвращалась в комнату, на её губах играла лёгкая улыбка.

Её интерес был задет.

Хотя она не знала, как долго он продлится.