Вэнь Жань посмотрела на хрупкую спину впереди и вдруг подумала, что этот маленький император невероятно глубок и непредсказуем.

Тряхнув головой, она молча последовала за ним.

Ли Минъи, будто о чем-то вспомнив, остановился, резко обернулся и вперил в нее жгучий взгляд:

— Сними маску и оставь нож.

Вэнь Жань ничего не ответила, лишь пристально глядя на него.

— С таким грозным видом – в маске и с оружием – ты хочешь, чтобы каждый встречный заподозрил неладное?

Ли Минъи терпеливо пояснил, а затем рассмеялся:

— Впрочем, если подумать, в этом есть и свои плюсы: по крайней мере, ты еще никому не показывала лицо, так что не придется накладывать грим или опасаться, что нас раскроют.

Женщина-телохранитель в черном платье отличалась от дворцовой стражи – она принадлежала к «темной страже», элите среди тайных мастеров императорского двора.

Иными словами, это были тени, защищающие самого Сына Неба.

Из соображений конспирации лица темных стражей никогда не показывались посторонним. Во всем дворце их истинный облик знал лишь покойный император да «главнокомандующий дворцовой стражи», стоявший во главе этих теней.

Правда, Чай Чэнсы взошел на престол совсем недавно, так что вряд ли успел с ними познакомиться.

— Хорошо. — Вэнь Жань серьезно задумалась, сочтя его доводы разумными, слегка наклонила голову и, сняв правой рукой бамбуковую шляпу, сорвала с лица вуаль.

Черные волосы водопадом рассыпались по плечам.

Под вуалью открылось поразительное лицо: ослепительно-белая кожа, яркие, величественные и завораживающие черты.

Выросшая в цзянху, она была лишена хрупкой женской нежности, зато ее облик обрел особую, дерзкую сталь. Настороженность и холодность, присущие женщинам ее ремесла, на ней смотрелись удивительно гармонично, а яркие губы вспыхивали на лице ровно как ветка зимней сливы в снегу – ослепительно и маняще.

Вот только неподвижное выражение лица, казалось, высечено из камня.

На нем отчетливо читались четыре негласных слова:

«Посторонним вход воспрещен».

Ли Минъи остолбенел, а в душе всколыхнулась горькая обида:

Такая потрясающая модель персонажа – и игрокам ее не показывают, заставляют прятать за тряпкой! У разрабов явно не все дома…

Заметив, что Вэнь Жань принялась распускать парные клинки, собираясь спрятать их вместе со шляпой, он торопливо бросил:

— Мечи можешь закопать где-нибудь подальше, а вот шляпу оставь прямо здесь, брось на дороге.

Перехватив недоуменный взгляд Вэнь Жань, Ли Минъи улыбнулся:

— Шляпа привлечет к себе всеобщее внимание, и тогда клинки точно никто не заметит.

Правда ли это?

Вэнь Жань сомневалась. Ей упорно казалось, что этот император замышляет какую-то пакость.

…

На тракте то тут, то там виднелись редкие прохожие: лютая зимняя стужа заставляла каждого кутаться в одежки, превращая людей в неуклюжие мешки с соломой.

Господин и служанка затерялись в толпе, не привлекая лишнего внимания, однако по мере приближения к городским воротам впереди выросла длинная очередь.

Ли Минъи заметил странность: люди толпились лишь на въезд, тогда как на выход не двигался никто.

Впрочем, неудивительно.

В смутное время городские ворота открыты только для входящих.

Простые люди в очереди тоже чувствовали неладное и тревожно перешептывались.

Вдруг толпа ахнула: из арочного проема городских ворот бурным потоком хлынула свирепая конница.

Впереди всех скакал отважный всадник на роскошном коне, облаченный в тяжелые вороненые доспехи. Верхнюю половину его лица закрывала холодная железная маска, а в руке он сжимал длинное тяжелое копье-мадао. Острый наконечник оружия был залит еще не застывшей алой кровью – зрелище выходило пугающе-ярким!

Следом за кавалерией двигалась пышная колесница под защитой воинов, в которой, судя по всему, восседал какой-то знатный господин в дорожном плаще.

Стражники у ворот почтительно отдавали честь. Знатный господин соскочил с коня и перебросился парами слов с командиром конницы, но из-за приличного расстояния и завываний метели разобрать слова было невозможно.

Закончив разговор, этот человек широким шагом направился к роскошному экипажу, замершему у самых ворот, и скрылся внутри.

Ли Минъи обратил внимание, что карета тоже собиралась въехать в город – очевидно, в ней везли кого-то важного.

Тем временем всадники бурной лавиной устремились к очереди, спеша покинуть город по тракту.

— Дорогу! — Взревели они.

Огорошенные крестьяне испуганно шарахались к обочинам.

Ли Минъи с Вэнь Жань тоже затесались в толпу, стараясь слиться с серой массой и не привлекать к себе внимания.

— Не смотри на них, опусти глаза, — приказал Ли Минъи, понизив голос.

В тот же миг он заметил, что Вэнь Жань вся подобралась, а ее пальцы на поясе машинально метнулись к рукоятям, но схватили пустоту.

— Цок-цок-цок…

Конский топот приближался.

Когда чернобровый генерал в личине и с копьем наперевес почти поравнялся с ними, он вдруг резко дернул поводья. Сидевший в седле с прямой спиной военачальник круто повернул голову, и его хищный, пронзительный взгляд молнией полоснул по участку, где стояли путники!

Чудовищная, непреодолимая волна яростной жажды убийства сокрушительной лавиной обрушилась на толпу!

В глазах Вэнь Жань сверкнула сталь. Как мастер боевых искусств уровня Восхождение в Зал, она инстинктивно приготовилась дать отпор – точно так же дикая тигрица вскидывается при виде дерзкого льва.

В самый критический момент чья-то теплая и суровая рука намертво вцепилась в ее запястье.

Ли Минъи смотрел в землю, всеми силами удерживая ладошку женщины-телохранителя в своей руке – крепко и надежно.

Генерал в черных доспехах нахмурился, отвел взгляд, дернул поводья и во главе кавалерийского потока умчался сквозь метель в заснеженную даль.

Лишь после этого напряженное тело Вэнь Жань постепенно обмякло.

— Ты знаком с ним? — Тихо спросил Ли Минъи.

Спрятав длинные волосы под железную заколку и переодевшись в мужское платье, Вэнь Жань кивнула:

— Прошлой ночью именно он вел войска на штурм императорского дворца. Его мастерство владения ци и мечом невероятно велико – он ничуть не уступает великому главнокомандующему Хэлянь Ту.

Полководец, взявший штурмом столицу? Не уступает главному евнуху-командующему стражей и носит полумаску… В памяти Ли Минъи мгновенно всплыло имя:

Цинь Чжунцзю.

Верный и грозный сподвижник императора Великой Сун Чжао Шэнцзи, выходец из цзянху с пугающим природным талантом, пришедший в армию с улицы и достигший вершин боевого искусства уровня Восхождение в Зал. После основания династии Великой Сун он получил должность главнокомандующего императорской гвардией, обагрив руки кровью бесчисленных врагов.

Впрочем, больше всего Ли Минъи запомнился тем, что с его именем была связана одна драматичная история в лучших традициях классических романов о боевых искусствах…

Ему доводилось глубоко копать эту сюжетную ветку.

— Это он, — промолвил Ли Минъи.

Проводив взглядом удаляющихся всадников, он тяжело вздохнул, повернулся и снова взглянув на возобновившую движение очередь, бросил:

— Расслабься, сначала зайдем в город, а там разберемся.

…

…

У городской заставы, в роскошном экипаже.

Закутанный в тяжелый черный плащ поверх темно-красных одежд знатный господин, чьи черты лица на шесть-семь седьмых напоминали Чжао Шэнцзи, с улыбкой посмотрел на седовласого старца, сидевшего напротив:

— Господин Сюй уже в годах, а путь предстоял неблизкий – какая тяжелая дорога. Зачем спешить? Стоило дождаться, пока все уляжется, и мой августейший отец сам отправил бы людей встретить вас при дворе.

Стоило им только захватить столицу, как обращение «отец» сменилось на официальное «августейший отец».

Напротив сидел седобородый старец почтенного возраста в свободных одеждах с широкими рукавами, прижимавший к груди грелку для рук – от него так и веяло духом истинного ученого мужа.

Услышав это, он с трудом скрыл усталость и с улыбкой ответил:

— Старший господин… Ох, теперь ведь подобает зваться вашим высочеством наследным принцем.

Принц легко улыбнулся.

Пожилой муж по имени Сюй Наньсюнь вздохнул с чувством:

— Услышав о восхождении на престол маленького императора Цзинпина и о том, как великий полководец повел войска на юг, разве мог старик упустить столь грандиозное событие, меняющее облик мира? Жаль лишь, что дряхлость тела помешала мне войти в город прошлой ночью.

Вскоре его лицо вновь омрачилось беспокойством:

— Осмелюсь спросить, что сейчас творится в столице?

Принц мягко ответил:

— Все под контролем. Столица уже в руках моего отца, наши люди взяли под стражу городские стены и все государственные ведомства.

Старые чиновники Южной Чжоу кто изъявил покорность, а кто и присягнул на верность. Что же до упрямцев – часть из них отправилась к праотцам, а прочих бросили в темницы, так что серьезных смут не возникло… А в правительстве Ян Вэньшань лично следит за порядком в храмах и залах, и мой отец полностью ему доверяет.

Сюй Наньсюнь кивнул:

— Раз за дело взялся Янь Вэньшань, за это можно не переживать. Вот только Монастырь Защиты Государства…

— Прошлой ночью ворота монастыря оставались заперты наглухо, не открылись они и сегодня утром, — произнес принц. — Позиция тамошнего обитателя более чем очевидна.

Помедлив немного, он нахмурился:

— А что до этой женщины-госнаставницы… К счастью, по вашему мудрому совету ее заранее отослали на юг. Даже если она вернется и увидит, что исход предрешен, в одиночку, сколь ни сильна ее даосская магия, бури ей не поднять.

— И то верно… — Сюй Наньсюнь шумно выдохнул, сухими пальцами поглаживая грелку, подался вперед и с предельной серьезностью задал самый тревожный вопрос:

— А тот Чай Чэнсы… он жив или мертв?

Улыбка принца увяла, и он покачал головой:

— Сбежал под покровом ночи, след его простыл. Я уже разослал людей на поиски. Впрочем, успокойтесь, учитель: за окном метель да снежные заносы, а этот осиротевший птенец остался без какой-либо поддержки – далеко ему не уйти.

Сюй Наньсюнь помрачнел:

— Если не схватить этого Чай Чэнсы и не заставить его подписать отречение от престола, картина останется незаконченной.

Принц кивнул и уже собирался ответить, как вдруг боковым зрением через трепещущую от ледяного ветра занавеску кареты заметил в толпе у входа знакомый силуэт.

— Эй, стража! — Сердце принца тревожно ёкнуло, и он отдал приказ телохранителю, ожидавшему снаружи:

— Тщательно проверьте вон того человека.