Чем нынешняя обстановка отличается от воспоминаний?

Единственной переменной, которую мог припомнить Ли Минъи, был он сам.

В изначальном сюжете в этот момент здесь должен был стоять Чай Чэнсы, но теперь его заменил Ли Минъи.

Если и существовала какая-то зацепка для побега, она с наибольшей вероятностью крылась именно в Чай Чэнсы.

— В – …Ваше Величество? — Раздался удивленный, полный недоверия голос откуда-то со стороны.

Во дворе со всех сторон устремились взгляды, в которых читалось чистое изумление.

Западная вдовствующая императрица сначала обрадовалась, но, разглядев того, кто заговорил, невольно замерла.

Никто знал этого внука лучше нее: трусливый, замкнутый, никчемный.

Встретившись взглядом с этими глазами, Ли Минъи добавил:

— Я знаю, во дворце есть тайный ход, ведущий к северной стене города.

Эти сведения вовсе не черпались из памяти, оставленной Чай Чэнсы, и никогда не фигурировали в официальном сборнике материалов.

Он случайно узнал о них во время прохождения одной из сюжетных линий.

Тайный ход покойный император в молодости велел проложить на основе старых дворцовых каналов, чтобы тайком сбегать из дворца погулять. Это был секрет, принадлежавший исключительно императору.

Позже этот секретный путь перешел по наследству к Чай Чэнсы.

И знали о нем лишь единицы.

— Ты… правду говоришь? — Старый евнух помог Западной вдовствующей императрице подняться, и она сбивчивым дыханием потребовала ответа:

— Если ты вздумал обмануть меня…

Ли Минъи изобразил испуганную интонацию:

— На кону жизнь, внук не смеет шутить.

Хотя ему совсем не улыбалось спасать эту парочку бабушки с внуком, он не стал утаивать правду: оказавшись в эпицентре событий без предупреждения, он по-прежнему слишком мало знал о происходящем.

Самым безопасным путем оставалось следование первоначальному сюжету.

В оригинале Западная вдовствующая императрица и остальные благополучно спаслись бегством, а значит, спасение вполне могло крыться именно в них…

По крайней мере, пока не удастся во всем разобраться, лучше не ломать сюжетную линию.

— Веди! — Громко приказала Западная вдовствующая императрица, на чьем побледневшем лице вновь вспыхнула надежда.

Князь Дуань тоже принялся ее подгонять.

— За мной, – Ли Минъи не стал медлить и зашагал к дверям.

Остальные в ужасе отстать и бросились следом.

Ли Минъи петлял в темноте, то замедляя шаг, так как поначалу немного путался, то двигаясь все быстрее и увереннее.

В этой императорской резиденции ему довелось побывать бесчисленное множество раз – она была словно Флоренция из Assassin’s Creed, где он знал абсолютно каждый переулок.

По пути залы зияли пустыми развалинами, повсюду валялись вещи, а впереди полыхали пожары.

Издалека завидев придворных дам и евнухов, которые с узлами в руках и наворованным скарбом панически спасались бегством, обе стороны молчаливо разошлись в разные стороны.

Каждый сам за себя, когда беда на пороге.

Вскоре все добрались до двухэтажного терема, на вывеске которого красовались выписанные размашистым почерком иероглифы: павильон Се.

— Вход на втором этаже, – Ли Минъи распахнул дверь и поднял вверх ручной фонарь, освещая лестницу.

Позади тяжело дышали уставшие Западная вдовствующая императрица и остальные. Князь Дуань, чье лицо было усыпано веснушками, недоверчиво протянул:

— Что за бред ты несешь, с каких пор тайные ходы устраивают на втором этаже?

Ли Минъи поднимался по ступеням, даже не оглядываясь:

— Именно поэтому посторонним и в голову не придет искать вход здесь.

Свет фонаря разогнал мрак. Второй этаж был заставлен книжными шкафами и стеллажами для древностей. Ли Минъи остановился у верхней площадки и обвел взглядом поднявшихся за ним людей:

— Я сам не знаю, где именно находится вход, давайте поищем вместе, времени у нас мало.

Князь Дуань выпучил глаза и уже собирался возмутиться, но Западная вдовствующая императрица оборвала его.

Старуха, в чьих иссиня-черных волосах серебрилась седина, восстановила дыхание и приказала:

— Ищите все! Шевелитесь, кому говорят, глядишь, где-нибудь найдется рычаг!

Она вспомнила, что покойный император в молодости и впрямь часами просиживал за книгами в павильоне Се, и теперь поверила услышанному на семь десятков процентов.

Служанки тут же засуетились, разбрелись по углам и принялись шарить в темноте. Даже Западная вдовствующая императрица с князем Дуань лично присоединились к поискам – смерть стояла над душой.

Ли Минъи подошел к уединенному стеллажу, резко обернулся и вперил взгляд в черную женскую стражницу, которая бесшумно, словно призрак, возникла за его спиной:

— Что-то нужно?

Вэнь Жань по-прежнему носила бамбуковую шляпу, черная вуаль слегка колыхалась. Чистые, сияющие глаза напоминали отражение луны в воде, а вся она казалась сошедшей с умытой дождем улицы столицы – яркая и величественная.

Ли Минъи вдруг стало любопытно, как она выглядит без вуали: спустя десять лет Вэнь Жань, лишившись руки, уединится в Бяньчжоу, но к тому моменту ее лицо будет полностью обезображено.

В глазах Вэнь Жань читалось замешательство: нынешний император Цзинпин казался ей совсем чужим.

Она опустила ресницы и произнесла:

— Подданная лишь подумала о том, что императрица находится в глубине дворцового города и, боюсь, уже попала в руки мятежников.

Императрица… Ли Минъи на мгновение завис, пока сообразил, что у него, вообще-то, имеется законная жена.

Этой женой была юная принцесса из северного государства Великая Инь. Хотя ее звали принцессой, ей едва исполнилось шестнадцать.

Несколько месяцев назад ее прислали сюда для заключения политического брака. Она должна была стать «наследной принцессой», но после внезапной кончины старого императора автоматически пошла на повышение до «императрицы».

Из-за церемониальных правил юная императрица проживала в самом императорском городе, а не в уединенных покоях внутреннего дворца. По сей день Чай Чэнсы видел эту «императрицу» всего пару раз, обмолвился и десятком фраз, не испытывая к ней ни малейших чувств и даже не успев сыграть свадьбу.

Они были лишь помолвленной четой по принуждению политического расчета.

Ее фамилия была Цинь, а звали ее Юэцин.

— Сейчас не до нее, – спокойно ответил Ли Минъи. — Но раз она принцесса Великой Инь, мятежники не посмеют причинить ей вреда из-за одного этого титула.

В его памяти после переворота узурпатор Чжао Шэнцзи неизменно держал Цинь Юцин под домашним арестом во дворце, не трогая ни единого волоска, а позже попытался выдать эту «императрицу Южной Чжоу» замуж за собственного сына, дабы задобрить императора Великой Инь.

Кто бы мог подумать, что, узнав об этом, Цинь Юцин предпочтет проглотить золото и покончить с собой, оборвав свою жизнь.

Впрочем, до этого сюжетного поворота было еще далеко – по меньшей мере в течение года ей ничего не угрожало.

Вэнь Жань медленно кивнула и уже собиралась заговорить, как вдруг раздался восторженный возглас:

— Нашли механизм!

Оба тут же обернулись на звук: верный старый евнух императрицы обеими руками бережно прижимал к груди курильницу с полки стеллажа, сияя от счастья.

Рядом со стеллажем, прямо за висевшим на стене портретом основателя династии Южная Чжоу, послышался скрежещущий скрип шестеренок.

— Тайная дверь! — Старый евнух откинул уголок портрета, обнажив зияющий во мраке черный проем, где при свете свечей отчетливо уходили вниз каменные ступени.

— Мы спасены! — Радостно выкрикнула одна из служанок.

Западная вдовствующая императрица тоже бросилась туда, расплывшись в улыбке, но в этот момент из-за стен павильона Се донесся отдаленный гул убийственных криков – это мятежники прочесывали дворец в поисках уцелевших слуг.

— Скорее! Быстрее! — Перекошенное от страха лицо Западной вдовствующей императрицы дрогнуло. Она выхватила из чьих-то рук фонарь, одной рукой высоко подняла его, освещая дорогу, а другой мертвой хваткой вцепилась в негодника князя Дуань. Она нырнула в секретный лаз первой, даже не взглянув на Ли Минъи.

Служанки больше не думали о придворном этикете и гуськом бросились следом за вдовствующей императрицей.

Тот самый пожилой евнух по имени Лю Чэнэнь обернулся к императору, оставшемуся на краю толпы:

— Ваше Величество, идемте же…

Затем он замер.

В полумраке терема Ли Минъи бесшумно приоткрыл оконную створку и бросил взгляд вниз. Вдалеке во тьме колыхались зловещие языки пламени – то были факелы в руках мятежников.

Прямо посреди этого моря огня смутно вырисовывалась высокая, поджарая фигура, напоминающая свирепого тигра: облаченный в латы, с мечом наголо, он источал убийственную ауру.

Чжао Шэнцзи.

— Идем, – Ли Минъи отвел взгляд и невозмутимо посмотрел на евнуха.

— …А, слушаюсь, – Лю Чэнэнь почему-то почувствовал внезапный укол в груди.

Вэнь Жань холодно наблюдала за происходящим, припав к полу, словно горгулья на дворцовой крыше. Как только оба скрылись в проходе, она скользнула за ними тенью.

Вскоре в комнате остался лишь покачивающийся край сорванного портрета.

…

…

Глубокий дворец – словно темница, кругом лишь горы трупов.

Сотни закованных в тяжелые латы воинов пробивались сквозь свистящую метель, переворачивая покои вверх дном и оставляя позади кровавые следи.

Окруженный свитой мужчина с суровым лицом, широкими плечами и тяжелым стальным панцирем остановился.

У него было худощавое лицо, орлиный нос, а через переносицу пролегал страшный шрам. Глубоко посаженные глаза и хищный взгляд излучали холод, превосходящий зимнюю стужу.

Это был великий полководец пограничных земель Южной Чжоу – Чжао Шэнцзи!

— Ищите! Доставьте мне малолетнего императора Чай Чэнсы! — Рявкнул Чжао Шэнцзи.

Солдаты рявкнули в ответ и бросились в разные стороны.

Чжао Шэнцзи оперся на меч и замер на месте, втайне пытаясь унять охватившее его возбуждение.

Тринадцать лет терпения ради того, чтобы дождаться этого шанса узурпировать власть. Ночной переворот готовился слишком долго, и теперь все шло как по маслу – оставалось лишь схватить Чай Чэнсы и заставить его подписать отречение от престола.

Хлопья снега кружились в воздухе, дворец постепенно затихал, возвещая об окончании резни.

— Доклад! — Быстрым шагом приблизился облаченный в черные доспехи командир, складывая руки в приветственном жесте:

— Докладываю великому полководцу: ни следа малолетнего императора, ни вдовствующей императрицы в покоях не обнаружено!

— Что?! — Ярость исказила лицо Чжао Шэнцзи.

Командир в черном предположил:

— Быть может, их вывезли дворцовые мастера боевых искусств?

Его слова еще не затихли, как с неба, словно сокол, на землю бесшумно спланировала фигура в плаще, издав пронзительный скрипучий голос, напоминающий царапанье когтей по стеклу:

— Докладываю великому полководцу: наши люди перебили всех мастеров во дворце, но среди сбежавших нет ни одной женщины-стражницы, и из крепостных стен не вылетело ни единой мухи.

Тигриные глаза Чжао Шэнцзи сузились в недоумении. Куда могли спрятаться эти старики, женщины и дети, если земля и небо были под контролем?

Сердце его вдруг пронзило смутное предчувствие беды.

Он уже собирался отдать приказ перерыть дворец вверх дном, как издалека к нему направился молодой господин в черной мантии с багрово-красной подкладкой и легких доспечах, лицом невероятно похожий на самого Чжао Шэнцзи:

— Отец! Сыну удалось обнаружить следы малолетнего императора!

Чжао Шэнцзи встрепенулся и уставился на старшего сына:

— Где они?!

— Служанки, которых я захватил, показали, что, убегая, видели, как императорская процессия направилась к павильону Се.

Павильон Се… Чжао Шэнцзи тут же взмахнул рукой, лично возглавив отряд личной стражи, и стремительно двинулся к павильону.

Добравшись до места, воины без лишних церемоний выбили двери и принялись вламываться во все комнаты.

Мгновение спустя.

Чжао Шэнцзи поднялся на второй этаж и остановился перед стеллажом.

— Отец, я нашел тайный ход, он прямо за этим портретом, – указал молодой господин.

Чжао Шэнцзи на секунду замер, глядя на портрет основателя династии Южная Чжоу. В свете факелов казалось, что изображенный на холсте император гневно смотрит прямо на него.

Чжао Шэнцзи резко выхвил меч и со всего маху полоснул по полотну.

— Трах! — Полотно рассекло надвое, обрывки разлетелись по сторонам.

В стене обнаружился черный зловещий проем.

Лицо Чжао Шэнцзи исказилось от злобы.

— В погоню!

— Живыми или мертвыми, но достать их!!

…

…

— Апчхи! — Раздалось на севере столицы, в скромном жилом доме.

Служащие с силой отодвинули книжный шкаф в одной из комнат, и все гурьбой вывалились наружу в клубах пыли. В промерзшем помещении стоял собачий холод, и Западная вдовствующая императрица невольно громко чихнула.

Тут же лицо ее озарилось радостью:

— Мы выбрались!

Ли Минъи вышел последним, прикрывая нос рукой. Стоя в ледяной комнате, он бросил на всех мрачный и обеспокоенный взгляд:

— Боюсь, рано радуетесь. Абсолютно не факт.