Назад Том 1 · Глава 117

[Оценка прохождения]

※ Оценка | Отлично

※ Прохождение Аномалии С / Выживание Р / Свобода 42%

※ Общая оценка: Вкусно

Загадки, сложные блюда. И чашка тёплого чая. Вы остались довольны трапезой?

[Получены достижения]

※ Особое / Вежливый гость: Правильно разгадать «Суп из морской черепахи» и завершить курс обычным способом.

※ Особое / Камео: Добиться расположения персонажа Хаян.

※ Немного гурман: Съесть приготовленное ■■■.

Всего ― 7 серебряных монет

Прохладный ветер летнего утра.

Я закрыл Окно Аномалии, от одного взгляда на которое начинала болеть голова, и снова лёг на кровать.

За столь короткое время произошло слишком многое.

Я приложил ладонь ко лбу из-за пульсирующей боли и почувствовал жар.

«Голова болит…»

Я закрыл глаза и осторожно начал перебирать воспоминания, просто чтобы хоть немного всё упорядочить.

Началось всё в прошлую пятницу.

Сэрин внезапно пришла во Вторую библиотеку.

Мне стало интересно, что написано на обложке тетради, которую она принесла, и я осторожно спросил.

Но получил лишь расплывчатый ответ.

А потом ещё выяснилось, что тетрадь — последняя вещь, оставшаяся от её пропавшего младшего брата или сестры, отчего атмосфера стала невероятно неловкой.

На этом разговор закончился.

Сэрин молча открыла тетрадь, а я рядом читал новеллу.

Когда пришло время уходить, за мной зашла Хаён, и мы вместе отправились домой.

В субботу ничего особенного не произошло.

Я просто готовился к Экспедиции.

А ранним воскресным утром она началась.

Я очнулся перед рестораном «Умигаме».

Стоило войти, как администратор поприветствовал Чхона и проводил меня к забронированному столику.

Там проходила встреча с Хаян и Борой, с которыми я познакомился на интернет-форуме.

Мы разгадывали «Суп из морской черепахи».

А Бора умерла.

Когда ситуация показалась совершенно безвыходной и я уже собирался сдаться, передав управление коре головного мозга, отношение Хаян внезапно изменилось.

Стало пугающе дружелюбным.

— Это правда ты! Помнишь? Мы уже встречались!

— Тогда всё меняется. С «Супом из морской черепахи» я тебе помогу!

«Она что-то заметила.»

Скорее всего, кору головного мозга.

До того момента Хаян вообще не проявляла искреннего интереса.

И благодаря этому я смог примерно догадаться, кем она является.

Кто-то связанный с «Ит-Мартом».

Кто-то, кто встречал меня наверху.

И кто уже сталкивался с моей корой головного мозга, когда та проявлялась.

Если сложить всё вместе…

«Наверное, это Аномалия с четвёртого этажа.»

Непостижимое скопление сознаний, от одного взгляда на которое начинал искажаться разум.

Оно приняло человеческий облик и покинуло «Ит-Март».

В мире Аномалий время течёт быстрее, чем в реальности.

Для меня прошла лишь неделя.

Но там за этот срок могут пролететь годы.

Так же как Ли Дури, которой во времена «Ит-Марта» было чуть больше двадцати, к нашей встрече в «Школьных Аномалиях» уже стала полноценной работающей взрослой.

Именно поэтому мне было тревожно.

Когда начнётся следующая Экспедиция…

Насколько сильно изменится мир Аномалий за то огромное количество времени, пока меня там нет?

К тому же зловещее прощание Хаян — «увидимся на следующей неделе» — ощущалось как предупреждение, обращённое не к Чхону.

А ко мне.

Сквозь Систему.

Насколько много Хаян вообще способна видеть?

Может, даже понимает, что всё это новелла, а я Странник из реальности.

«… Нет. Это уже слишком далеко.»

Я понимал.

Но сердце всё равно продолжало бешено колотиться.

Тук.

Тук.

Тук.

Каждый тяжёлый удар заставлял чувствовать, будто я куда-то проваливаюсь.

Грудь сдавило.

В такие моменты нужно глубоко дышать.

Я немного попробовал.

А потом просто накрыл лицо подушкой и сильно прижал её сверху.

Может, если ненадолго перестать дышать, станет легче.

Мягкое давление сверху.

Тяжёлая духота обволокла нос и рот, а затем проникла в лёгкие.

Я некоторое время оставался так.

Тело медленно погружалось в матрас.

А стук сердца всё ещё отдавался в ушах.

Другие мысли.

Нужно подумать о чём-нибудь другом.

В любом случае…

Да.

С помощью Хаян мы благополучно закончили «Суп из морской черепахи».

Я сумел выбраться из ресторана.

А после этого—

«Я встретил Сэрин из будущего.»

Когда я уходил от ресторана, отчаянно надеясь, что Экспедиция вот-вот закончится, меня остановила взрослая Сэрин.

Если честно, я до сих пор не понимаю, что именно тогда произошло.

И спросить не успел.

Она встроила талисман мне в голову и сразу исчезла.

— Не двигайся.

От одного воспоминания о том ощущении тело само вздрогнуло.

Мозг сводит судорогой.

Сдавливает.

Выворачивает.

Перемешивает.

Боль была ужасной.

Но если вспоминать сейчас, куда сильнее боли ощущалась неправильность самого происходящего.

Как это объяснить…

Когда грубый бумажный талисман, который она называла Талисманом небесной защиты от бедствий, проник внутрь, мне показалось, будто вся структура моего восприятия сместилась.

Зрение.

Слух.

Обоняние.

Вкус.

Осязание.

В одно мгновение все чувства заскрипели и начали показывать совершенно иное.

Бесконечный жёлтый коридор.

Кто-то бесцельно блуждает внутри.

Там находилась кора головного мозга?

Или…

Это был я?

Желудок скрутило.

Стало страшно.

А вдруг именно это и есть правда?

Что, если настоящий я просто спит, а в действительности…

— Нет…

В действительности?

— Такого не может быть.

А.

Не нужно было вообще об этом думать.

Надо было просто всё выбросить из головы и почитать какую-нибудь книгу.

Сколько бы я ни пытался успокоиться и глубоко дышать, тревога не уходила.

Голову ломило так, словно она вот-вот расколется.

Чем больше я думал, тем больше появлялось вопросов.

И ни одного ответа.

«Не знаю. Я ничего не знаю.»

В мучительной тишине в ушах продолжал звенеть слабый гул.

— Внутри тебя находится великое присутствие.

— … Во мне?

— Да. Оно ждёт. Ждёт, пока ты будешь готов. Несчастье — это сигнал, боль — ключ, открывающий дверь. Всё это путь, приготовленный для тебя. Неизбежность.

Внезапно возник вопрос.

Я действительно являюсь собой?

Могу ли быть уверен, что всё, что вижу, слышу, ощущаю запахом, вкусом и прикосновением, существует на самом деле?

Нормально ли, что стоит мне лишь представить то отвратительное жёлтое пространство, как всё тело скручивает, дыхание учащается, а внутри тысячи, десятки тысяч раз звучит одна просьба?

Вытащи меня.

На Е Хён действительно—

— Просто прими это. Спускайся глубже. Когда достигнешь самого дна, наконец всё поймёшь.

Постоянное возвращение к прошлому.

Вытащи меня.

Вытащи меня.

Вытащи меня.

Вытащи меня.

Убей меня.

— У меня почти не осталось времени, поэтому скажу быстро. Какие бы ужасные вещи ни случились в будущем—

Хватит.

Пожалуйста.

Вокруг тихо.

Но слишком громко.

Леденящие остаточные образы бесконечно кружили в голове.

— Кх… Кхы-ик… Ху…

Я крепко сжал горло.

Перекрыл дыхание.

Не хочу вспоминать.

И боль мне тоже не нравится.

Голова болит.

Хочу, чтобы всё прекратилось.

А если вскрыть лоб?

Добраться до мозга?

Тогда прекратится?

В ящике лежит кухонный нож.

Если лезвие не пройдёт через череп, можно ударить в горло.

Я поднялся с кровати.

Достал из ящика стола острый нож.

Легонько прикоснулся кончиком к пальцу.

Появилась круглая красная капля.

Это было…

Нет.

Совсем не больно.

По телу прошла странная волна возбуждения, будто все волоски одновременно встали дыбом.

Веки задрожали.

Я больше не слышал того голоса, который говорил, что мне нельзя умирать.

Когда он пропал?

После завершения «Школьных Аномалий»?

Впрочем, неважно.

Сжимая нож, я медленно сел у стены.

Проснись.

Сознание постепенно затуманивалось.

Я уже собирался изо всех сил поднять руку с ножом, когда…

— БАХ!

— А…

Нож выбило из руки.

Схватившись за онемевшую после чьего-то удара кисть, я повернул голову.

— Что ты—

Передо мной стояла Чо Ынджи.

Лицо было совершенно перекошено.

Она подняла нож и выбросила его из комнаты.

А затем широкими шагами подошла ко мне.

Меня сейчас будут ругать?

Неудачно получилось.

Будет неприятно, если она расскажет родителям.

Поверит ли, если скажу, что просто пошутил?

Я как раз собирался открыть рот, обдумав оправдание, но Ынджи опередила меня.

— Даже не думай сказать, что это была шутка. Я не поверю.

Ну да.

Наверное.

— Почему ты здесь?

— Хотела проверить, Странник ли ты. Судя по твоему состоянию, похоже, да?

— …

Значит, Ынджи тоже Странник.

Я примерно мог догадаться, как она попала на Экспедиции к Аномалиям.

Когда-то я рассказал Хаён об интересной хоррор-новелле, которую нашёл.

А Хаён наверняка сразу побежала рассказывать о ней сестре.

Значит…

Это из-за меня.

От нарастающего напряжения края зрения начали расплываться.

— Ты тоже меня ненавидишь?

— Нет.

— Пришла обвинить? Сказать, что я всё испортил?

— Хаа… Конечно нет. Что вообще довело тебя до такого состояния? Рассказывай честно.

Ынджи коснулась лба.

Причина.

Причина…

Почему я это сделал?

— Я просто хотел, чтобы стало легче.

Да.

Никакой особенной причины не было.

Мне надоело чувствовать себя несчастным.

Отвратительно.

Больно.

Поэтому захотелось всё прекратить и наконец отдохнуть.

Сбежать.

— Я слушаю. Продолжай.

Ынджи села рядом и посмотрела мне в глаза.

Я замялся.

Несколько раз открыл и закрыл рот.

Может, просто вывалить всё?

Если Ынджи устанет слушать и уйдёт…

Разве это не будет по-своему удачным исходом?

— Мне страшно.

— Да.

Ынджи спокойно слушала.

Правда можно это говорить?

Открываться было тревожно.

А вдруг Ынджи после этого начнёт меня ненавидеть?

Хотя это ведь хорошо, разве нет?

Я слегка прикусил губу.

Руки дрожали настолько сильно, что даже сжать кулак нормально не получалось.

— Мне тяжело. Я не справляюсь. Мне больно. Постоянно происходит что-то ужасное. Даже если я кое-как переживу это и попробую идти дальше, всё повторяется снова. Я не знаю. Какой вообще смысл во всех моих усилиях?

Сердце било от груди прямо в макушку, пока наружу выходило всё, что я столько времени скрывал.

Хотелось, чтобы кто-нибудь взял меня за поводок.

«Я точно об этом пожалею. Обязательно.»

Но назад уже не вернуться.

Отводя взгляд, я выпалил тревогу, скопившуюся внутри.

— Ты уверена, что жива? А Хаён? Что, если весь этот мир — просто чей-то сон? Можешь быть уверена, что твои мысли, слова и поступки действительно исходят из твоей свободной воли?

— … Ты серьёзно?

— Да.

В голове полный беспорядок.

Даже когда я пытался остановиться, зловещие мысли не прекращались.

Казалось, мозг медленно пожирают изнутри.

— Я не знаю, сошёл ли я с ума, или только я—

Существую там.

Совсем один.

В коридоре, откуда никто не собирается меня вытаскивать.

По щеке потекло что-то тёплое и упало на пол.

Снова подступило удушье.

«Опять слишком часто дышу.»

Я отвернулся, пытаясь это скрыть.

И вдруг в поле зрения появилась обезьянья лапа.

Когда она успела выбраться?

Я ведь спрятал её в коробке.

Убрал подальше.

Пока я, тяжело дыша, прислонился головой к стене…

— Ненавижу пользоваться этой штукой. От неё чувствуешь себя дурой, но выбора нет…

Ынджи пробормотала и пошевелила пальцами в воздухе.

После нескольких действий в Окне Аномалии она достала белую палочку, похожую на сигарету.

Тонкую и длинную, сделанную из бумаги.

Пальцами слегка провернула её и оторвала кончик.

Затем взяла палочку в рот.

Обеими руками обхватила моё лицо и осторожно прислонилась лбом к моему.

Ясные глаза пристально смотрели прямо в мои.

— Дыши. Глубоко.

Между слегка приоткрытыми губами Ынджи появился слабый дым.

Она находилась настолько близко, что я чувствовал её дыхание.

Тяжёлое медленное облако плавно потянулось ко мне.

Накрыло рот и нос.

Я бездумно опустил взгляд.

Распространился свежий запах мяты.

Внутри палочки тихо шуршали какие-то гранулы.

— Теперь всё хорошо. Всё будет хорошо.

Ынджи выдохнула ещё одно облако.

Я не сопротивлялся.

Вдохнул.

Онемляющий аромат, растворённый в воздухе, перетёк от неё ко мне.

И в какой-то момент…

Гул, который всё это время шумно кружил в голове, прекратился.

Я больше ни о чём не мог думать.

Зрение расплылось.

— Хаа…

Ынджи глубоко вздохнула и крепко меня обняла.

Сердце билось медленно.

Настолько медленно, что даже становилось тревожно, не остановится ли оно совсем.

Но мне действительно стало легче.

— Это только временная мера… Но ведь лучше, чем мучиться прямо сейчас, да? Если тебе ещё когда-нибудь захочется умереть, сразу приходи ко мне. Я выслушаю всё. Понял?

В конце голос Ынджи слегка задрожал.

Я чувствовал, что даже после всего услышанного она меня не бросила.

На сердце стало значительно легче.

Не знаю, было ли это из-за палочки, которую она использовала.

Лёгкие наполнились густым облаком.

Силы ушли из кончиков пальцев.

Мысли двигались медленно.

«Хорошо.»

Хорошо, что Ынджи здесь.

Кажется, ей можно доверять.

Она сильнее и честнее меня.

На неё можно опереться.

Надёжный взрослый.

И друг.

Да.

Она мне нравилась.

— Ты мне нравишься.

Поэтому рот заговорил раньше головы.

Исправляться я не стал.

Пусть это совсем не та любовь, о которой обычно думают, но сама фраза ведь не была ложью.


«… О боже.»

Ынджи молча успокаивала собственное вздрогнувшее сердце.

Дрожащий голос.

Покрасневшие от слёз глаза.

Человек, не знающий обстоятельств, легко решил бы, что ей только что признались в любви.

Но Ынджи, которая уже давно наблюдала за Е Хёном, сразу всё поняла.

«Он говорит, что я нравлюсь ему как взрослый, на которого можно положиться.»

Родители Е Хёна с детства часто находились в зарубежных командировках.

Наверное, ему не хватало человека, который стал бы для него настоящей внутренней опорой.

Поэтому Ынджи и старалась присматривать за ним чуть больше.

Хотя после поступления Хаён и Е Хёна в старшую школу она, если честно, стала уделять им меньше внимания.

«Я слишком расслабилась?»

Она даже не представляла, насколько опасным стало его состояние.

Может, ошибкой было решить, что после совместной поездки Хаён и Е Хёна всё наконец наладилось?

Сначала Ынджи решила его успокоить.

— Ты очень долго справлялся со всем один. … И не стоит так легко говорить людям «ты мне нравишься». Кто-нибудь может неправильно понять.

Она беспокоилась, что он говорит подобное и другим.

Е Хён не слишком хорошо умел устанавливать границы с людьми.

И если к нему приблизится кто-нибудь странный, им вполне могут легко манипулировать.

Конечно, отчасти такое поведение объяснялось действием использованной ею дымовой палочки.

«Вот поэтому я и не хотела ей пользоваться.»

Полностью она о своём решении не жалела.

Иного выхода всё равно не было.

Состояние было слишком тяжёлым.

Е Хён сонно пробормотал:

— Но я правда так думаю…

А затем положил голову Ынджи на плечо.

Совсем как ребёнок, ищущий утешения.

Ынджи мягко улыбнулась и погладила его по голове.

— Да-да. Ты мне тоже нравишься, Е Хён.

Как дорогой младший брат.

Она действительно им дорожила.

А если в будущем у него ещё и сложатся хорошие отношения с её младшей сестрой, они вообще смогут стать семьёй.

Е Хён закрыл глаза в объятиях Ынджи.

— … А?

И именно эту сцену увидела Хаён, которая только что пришла.

Стоя в дверях.

Совершенно неподвижно.