Быстрый стук по клавишам.
Тук-тук.
— Щёлк.
▶
— Ты её помнишь?
Морщинистый палец указал на что-то, нарисованное на бумаге.
Фигура, стоявшая лицом вперёд, смотрела на меня, сидевшего на качелях.
Затаив дыхание и слегка повернув тело в сторону.
«Что вообще… здесь нарисовано?»
Я пристально всмотрелся в лист.
Что-то хаотично закрашенное чёрным мелком.
Всё было настолько размазано, что невозможно было различить даже форму.
— Понятия не имею.
Как вообще можно узнать кого-то по этому?
Женщина средних лет с сожалением покачала головой.
— Ничего страшного. В любом случае я…
— … Хотели сказать, что это была не моя вина, верно?
Почему-то я понял это ещё до того, как услышал.
Ситуация казалась странно знакомой.
Словно я уже переживал её раньше.
— Ох, да. Именно это.
Удивлённая женщина прикрыла рот и тихо рассмеялась.
— Ты что, умеешь читать мысли?
— Конечно нет…
— Хе-хе, шучу. Раз ты и сам всё понял, мне больше нечего объяснять.
— П-подождите…! Дайте ещё немного посмотреть.
Я поспешно остановил её руку, когда она уже собиралась убрать рисунок.
Это произошло инстинктивно.
«Что-то здесь не так.»
Казалось, прямо перед глазами находится важнейшая зацепка, которую я вот-вот упущу.
Женщина спокойно отпила кофе и стала ждать.
Тем временем я тщательно изучал рисунок.
Подносил его к потолочной лампе.
Поворачивал под разными углами.
Но сколько бы времени ни потратил, ничего осмысленного обнаружить не удалось.
В итоге пришлось сдаться.
— … Можете забирать.
— О? Уже всё? Необязательно так торопиться.
— Я достаточно посмотрел. Спасибо.
Женщина пожала плечами и убрала рисунок обратно в сумку.
«На улице уже темно.»
Пора было уходить.
Когда мы с Хаён поднялись из-за стола, женщина с сожалением произнесла:
— Надеюсь, этот разговор хотя бы немного избавит тебя от чувства вины. Я слышала, тебе до сих пор тяжело. Но совершенно незачем так мучиться. Те дети не заслуживают сочувствия. Скорее—
Она замолчала и внимательно посмотрела на мою трость.
— Тебе очень не везло. Прямо как моему Джихвану.
— …
— Я тебя не виню. Этого невозможно было избежать. Если уж на то пошло, мне скорее жаль, что тебе пришлось пережить настолько тяжёлые события.
Человек, который должен был ненавидеть меня сильнее всех остальных, вместо этого спокойно утешал.
Кончики пальцев слегка задрожали.
Невозможно было избежать.
Так она сказала.
Неужели правда?
Я могу думать об этом именно так?
Просто решить, что это был несчастный случай, который не зависел от меня?
Похоронить неприятные воспоминания поглубже?
Последние мгновения погибших детей.
Запах.
Сам потрясший меня момент их смерти.
Я ничего не ответил.
Лишь слегка склонил голову и пошёл к выходу.
— Хе-хе. Было приятно с тобой поговорить.
Женщина улыбнулась глазами и медленно помахала рукой.
В поезде по дороге домой.
Сидевшая рядом Хаён наклонилась ко мне и спросила:
— Ну как?
— Я всё ещё не уверен.
На расплывчатый вопрос я дал такой же расплывчатый ответ.
Хаён недовольно нахмурилась, но лгать я не мог.
Объективно оценить ситуацию не получалось.
Может, я просто намеренно отворачиваюсь от произошедшего, чтобы сбежать от ответственности?
Пока я всерьёз об этом размышлял, Хаён протянула руку и взяла меня за ладонь.
— Е Хён, не думай об этом настолько много. Ты ведь услышал всё прямо от неё. Она тебя не винит.
— …
— Если тебе трудно и ты запутался, просто отпусти это.
Её уверенный голос прозвучал прямо возле ушей.
Я чувствовал тепло державшей меня руки.
— Что плохого в том, чтобы хоть немного побыть эгоистом? Все так живут.
Разрешение звучало слишком просто.
Слишком легко было его принять.
И именно поэтому становилось немного тревожно.
Я молча отвернулся к окну.
За стеклом быстро проносились почти одинаковые пейзажи.
Повторяющиеся деревья и трава.
Иногда появлялись какие-то здания, но почти сразу забывались.
Исчезали из виду.
И лишь необычайно чистое небо наверху оставалось неизменным и продолжало смотреть на меня сверху.
Некоторое время я молча глядел наружу.
А затем нерешительно произнёс:
— … Ладно.
— Да!
Хаён радостно начала раскачивать наши сцепленные руки вверх-вниз.
— Я рада. Было бы обидно приехать так далеко и вернуться ни с чем. Мы ведь даже не успели сделать всё, что я запланировала.
— А что ты изначально собиралась делать?
— Шоковую терапию. Подробностей не скажу, потому что тебе наверняка не понравится.
Хаён озорно рассмеялась и сделала вид, будто застёгивает рот на молнию.
Судя по такой реакции, я примерно догадывался.
Наверное, она собиралась отвести меня на площадку, где я познакомился со старшим мальчиком.
Или в заброшенный дом, где мы играли в прятки.
«Даже представлять… Хмм.»
Хотя, если подумать, сходить на ту площадку, возможно, было бы не так уж плохо.
.
.
.
Когда атмосфера наконец расслабилась, мы просто болтали о всяких мелочах.
И вдруг мне стало интересно.
— А можно спросить, почему вы с Джиманом перестали ладить? Раньше ведь были близки.
— А? Джиман? Неожиданно. Раньше ты терпеть не мог разговоры о нём. Мне-то всё равно, но ты точно в порядке?
Я кивнул.
Удивительно, но сейчас это совершенно не беспокоило.
Раньше даже думать о Джимане было тяжело.
Ах.
Наверное, потому что недавно я встретил совершенно живого и здорового Джимана в школе Ёнхван.
У него всё оказалось гораздо лучше, чем я ожидал.
Председатель ученического совета.
Даже заикаться перестал.
И внешность изменилась до неузнаваемости.
Хотя любовь к дынному вкусу осталась прежней.
— Эм… Ну. Возможно, тебе будет неприятно это услышать. Ты точно потом не пожалеешь? Не возненавидишь меня за то, что рассказала?
— Я же сказал, всё нормально.
— Раз ты так говоришь…
После стольких предупреждений Хаён слегка прикусила губу.
«Что там такое?»
Теперь любопытство стало только сильнее.
Что между ними произошло?
Я думал, они просто немного поссорились.
Неужели всё было серьёзнее?
Хаён осторожно начала:
— Не помню точно, когда это случилось, но однажды Джиман спросил меня, жалею ли я, что спасла тебя.
— Понятно…
— Я сразу ужасно разозлилась, и мы сильно поссорились. Он спросил совершенно внезапно, ни с того ни с сего. Не то чтобы он прямо говорил, что тебя следовало оставить умирать.
Вообще-то, скорее всего, именно это он и имел в виду.
После встречи с Джиманом в мире Аномалий я понял одну вещь.
Джиман точно не был нерешительным человеком.
И если такой человек спрашивает:
«Ты не жалеешь, что спасла его?»
Причина могла быть только одна.
От вывода, который снова неизбежно всплыл в голове, мне почти захотелось горько рассмеяться.
— И что ты ему ответила?
— Конечно, я…! Я, эм… Что я тогда сказала? Не помню?
Хаён растерялась и начала бессвязно оправдываться.
Я уже гадал, что именно она могла ответить такого, что даже сейчас не хочет рассказывать, когда…
— Лучше вот это послушай.
Хаён совершенно очевидно сменила тему и аккуратно вставила мне в ухо наушник.
Ну и ладно.
Раз она не хочет говорить, заставлять не буду.
Я перестал расспрашивать и спокойно погрузился в музыку.
♪♫ ♩ ♬♫
Песня звучала в правом ухе.
Наш разговор давно закончился.
В голове кружилась лишь мягкая мелодия.
Вокруг было тихо.
Ничего особенного не происходило.
И именно тогда…
— …ты мне нравишься.
Тихий шёпот Хаён проник даже сквозь музыку в наушнике.
— Что ты сказала?
— Нет, а! Угх. Я про песню! Мне очень нравится эта песня…!
Хаён вздрогнула и в панике замахала руками.
— А… Понятно.
Я уже собирался просто принять объяснение и забыть, когда…
— Подожди. Фух…
Хаён глубоко вдохнула.
А затем посмотрела на меня спокойно, будто наконец на что-то решилась.
— Да. Эта песня. Она мне правда очень нравится. Искренне.
Голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
— … Не знал.
Я тут же отвернулся.
Не был уверен, что сумею сохранить нейтральное выражение лица.
Хаён, похоже, решила, что успешно выкрутилась, и заметно расслабилась.
«Когда ты говоришь это таким голосом, как я вообще могу ничего не понять…»
Лицо горело.
Отражение в окне выглядело настолько неловко, что я опустил шторку.
Если честно…
Кажется, она тоже мне нравилась.
Не хочу этого отрицать.
Но признать самому себе — одно.
А показать это ей — совершенно другое.
Когда через несколько дней я могу умереть.
Мне казалось слишком эгоистичным бездумно выражать такие чувства.
Да и говорить что-то поспешно, пока я сам не уверен до конца, не хотелось.
Поэтому в итоге…
Я решил сделать вид, что ничего не заметил.
Пока я тонул в запутавшихся мыслях, голова Хаён, которая рядом уже начинала клевать носом, медленно качнулась и…
Тук.
Опустилась мне на плечо.
— …
На мгновение дыхание сбилось.
Музыка продолжала звучать в наушниках.
Ничем не примечательная мелодия всё играла.
Я осторожно поднял левую руку и убрал волосы, упавшие ей на лицо.
Когда пальцы коснулись Хаён, её тело едва заметно дёрнулось.
Длинные ресницы слегка дрогнули.
А затем снова замерли.
Дыхание оставалось тихим и ровным.
«Хотя бы это ведь можно.»
Слегка переплетя кончики пальцев с её пальцами, я тоже закрыл глаза.
«Пять маленьких индейцев»
Один маленький, два маленьких, три маленьких индейца.
Четыре маленьких, пять маленьких индейцев.
Пять маленьких индейцев были вместе, один не пошёл за остальными — осталось четверо.
— А, вот и индеец. Нашёл тебя.
— Кто… А.
По земле от качелей протянулась длинная тень.
На её конце стоял старший мальчик.
— Я же говорил тебе раньше идти играть с остальными. Пойдём со мной. Одному здесь скучно.
Ребёнок последовал за ним.
Четыре маленьких индейца вошли в дом, один упал — осталось трое.
Три маленьких индейца играли порознь, одного нашли — осталось двое.
Два маленьких индейца спрятались вместе под кроватью, один уснул — остался один.
— Правила игры простые. Ты водишь. Я судья. Найдёшь всех спрятавшихся детей — победишь. А проигравший—
— Наказание решим потом.
— А?
Оставив растерянного старшего мальчика позади, ребёнок уверенно двинулся вперёд.
— Один в шкафу.
— Правильно.
— Ещё один под кроватью.
— Правильно.
— А последний…
Ребёнок уверенно подошёл к окну и нахмурившись улыбнулся.
В прошлый раз я проиграл, потому что не смог найти именно его.
— … Один в кустах.
— Правильно! Ты победил!
Старший мальчик радостно захлопал в ладоши.
Один маленький индеец остался один.
Один маленький индеец остался один.
Два маленьких индейца играли в игру, один проиграл — остался один.
Мёртвому маленькому индейцу в голову забили гвоздь.
Выживший маленький индеец ушёл.
И не осталось никого.
— Проигравший индеец должен получить наказание.
— Нет.
— Но таковы правила—
Я выхватил из рук старшего мальчика гвоздезабивной пистолет и изо всех сил выбросил его в окно.
Он озадаченно уставился на меня.
И тогда я вдруг осознал.
Какой же он маленький.
Какой молодой.
— Мы не обязаны следовать правилам.
— …
— Пойдём обратно. Домой.
Ребёнок молча кивнул.
Я взял его за руку и повёл наружу.
— Шурх.
А кто-то, наблюдавший издалека, тихо исчез.