Глава 15: Безжалостно

В течение следующего часа над тренировочной площадкой не смолкали детские крики, звуки рвоты, надсадный кашель и монотонные удары по деревянным манекенам, в то время как по морозному утреннему воздуху постепенно растекался смешанный запах крови, пота и растаявшего лекарства.

— Больше не могу… Отдохнуть… надо… принесите кто-нибудь воды.

— Мама, хочу к маме. МА…

— Ты! Раб! Живо принеси мне воды!

Так вопили привилегированные дети; и хотя в группе дерьмище нашлось несколько человек, которые в итоге свалились на землю, не выдержав колоссальной нагрузки на организм, настоящая катастрофа разразилась именно среди детей из более высоких категорий.

— Вы что, сговорились сжечь мне язык?! Я обязательно расскажу отцу о том, что здесь сегодня произошло!

— Неужели нельзя было сделать лекарство хоть немного вкуснее? Смешать его с сахаром или патокой?

— ЭТО снадобье на вкус хуже настоящего дерьма…

Возмущались некоторые привилегированные дети: не сумев продержать лекарство во рту до полного растворения, многие тут же принялись винить омерзительный вкус самой пилюли, вместо того чтобы признать собственную неспособность терпеть боль достаточно долго, чтобы перенести её воздействие. Гаррон же оставлял без внимания каждую жалобу, совершенно никак на них не реагируя.

К исходу первого часа почти каждый второй ребёнок, определённый в категорию говна, так и не смог удержать лекарство во рту достаточно долго, чтобы их Сосуды Души впитали хоть сколько-нибудь значимый объём Эфира.

И как ни странно, подобный исход искренне потряс многих из них.

Ведь до того, как начались тренировки, большинство наивно полагало, будто столь одарённые и особенные — то есть они — с лёгкостью превзойдут рабов и бастардов.

— Как такое вообще возможно… Почему они продолжают держаться, когда мы уже сдались? — пробормотал старший сын старосты деревни, поглядывая на Ривена, поскольку он попросту не мог понять, как кто-то способен продолжать терпеть столь чудовищную боль, даже ни разу не вскрикнув.

— Наверное, они лучше переносят страдания, потому что больше привыкли жить в отвратительных условиях… — неуверенно прошептал другой мальчик, наблюдая за тем, как несколько членов группы дерьмища продолжают избивать свои тренировочные манекены, несмотря на сбитые в кровь костяшки и дрожащие конечности.

Пока на площадке царил весь этот хаос, Гаррон продолжал молча наблюдать за каждым ребёнком, который всё ещё держался на ногах.

В глазах простых людей стоящие перед ним дети выглядели так же, как и вчера.

Однако для Восходящего ранга Пламени вроде него, давно обрётшего чувствительность к колебаниям Эфира, разница уже становилась пугающе очевидной.

Каждый ребёнок, сумевший достаточно долго вытерпеть действие лекарства, теперь обладал небольшим запасом Эфира, сохранённым внутри его Сосуда Души, причём общий объём этой скопленной энергии служил показателем природного таланта.

Большинство особого интереса не представляет… — подумал Гаррон, медленно скользя взглядом по измождённым детям, всё ещё стоявшим возле тренировочных манекенов.

Впрочем, среди них есть примерно семеро, кто может обладать реальным потенциалом.

Сделал он внутренний вывод, поскольку даже среди тех, кто пережил первый раунд, не упав в обморок и не выплюнув пилюлю, лишь семь детей впитали достаточно Эфира, чтобы Гаррон слегка заинтересовался их дальнейшим развитием.

Однако, учитывая, что троих из этой семёрки в будущем нереально передать армии… В моих руках остаётся только четыре истинных таланта, — с сожалением размышлял Гаррон.

Ведь несмотря на недавнее заявление о том, что он разделил детей на категории Говно, Дерьмо и Дерьмище в соответствии с их одарённостью и физическим потенциалом, на самом деле он отсортировал их по сути исключительно на основе того, смогут ли они в конечном счёте пополнить ряды Имперской Армии.

Дети, приписанные к категории Говно, в большинстве своём принадлежали к влиятельным или обеспеченным семьям. Их родня ни за что по доброй воле не позволила бы отправить их на далёкие поля сражений, а потому Гаррон намеренно поместил эту группу в условия с наименьшей интенсивностью тренировок, дабы потратить на их воспитание как можно меньше времени и сил.

Тем временем к категории Дерьмо относились дети, чьё будущее всё ещё оставалось туманным и зависело от обстоятельств, квот и семейных переговоров; и хотя некоторые из них могли не пойти в армию, сохранялся шанс, что кое-кому это всё же предстоит.

И, наконец, группа Дерьмище почти целиком состояла из бастардов, рабов, слуг и нежеланных детей, которых староста Торак с самого начала втайне пообещал отдать под военный призыв. В конечном счёте только эти дети по-настоящему заботили Гаррона в плане затрат реального времени на обучение, поскольку, с учётом всех обстоятельств, лишь они одни действительно принесут ему деньги.

Две пышущие здоровьем девочки с заплетёнными косами… один широкоплечий бугай с родинкой возле шеи… и одна тощая девочка в грязной одежде прислуги… — отметил Гаррон, тщательно запечатлевая их внешность в памяти, поскольку эти четверо были единственными из присутствующих детей, кого он искренне считал достаточно одарёнными.

Однако, хотя этим детям и удалось завладеть вниманием Гаррона благодаря своему таланту и врождённой совместимости с Эфиром, в толпе находилась ещё одна фигура, за которой он невольно наблюдал по совершенно иной причине.

Низкорослый и щуплый мальчишка с аномальной терпимостью к боли.

Даже спустя долгое время после того, как лекарство во рту полностью растворилось, а большинство детей вокруг либо рухнули на мёрзлую землю, либо в полном изнеможении перестали колотить по тренировочным манекенам, Ривен непостижимым образом продолжал обрушивать удары на стоящий перед ним манекен без малейшей передышки.

Бух. Бах. Бух.

Он уже тяжело и хрипло дышал.

Кровь заливала его сбитые костяшки.

При каждом движении худые руки заметно дрожали от изнеможения.

И всё же, несмотря ни на что, он упорно не желал останавливаться.

Сбитые костяшки… прерывистое дыхание… сил почти не осталось… — молча подмечал Гаррон, глядя на то, как Ривен продолжает наносить удары на одном лишь голом упрямстве.

Но он всё равно непостижимым образом держится.

Впервые с момента прибытия в деревню Пепельного Клыка Гаррон ощутил, как внутри зарождается едва уловимая искра уважения к одному из детей, находящихся под его надзором.

Однако, к несчастью для Ривена, это уважение продлилось недолго — холодный прагматизм в конечном счёте вновь взял верх.

И всё же… Эфир он поглощает весьма посредственно, — заключил Гаррон, улавливая слабые колебания, исходящие от только что пробуждённого Сосуда Души Ривена

Заурядный талант, несмотря на подобную силу духа. Явно не из лучших, — с сожалением подумал Гаррон.

Бросив на Ривена последний взгляд, он громко хлопнул в ладоши и рявкнул:

— ОТСТАВИТЬ!

В то же мгновение все дети прервали свои занятия и уставились на Гаррона, который в ответ окинул их равнодушным взглядом.

— Сейчас я научу вас направлять впитанный Эфир из Сосуда Души прямо в конечности, чтобы укрепить их. Слушайте крайне внимательно, ведь физическое укрепление — важнейший шаг на пути становления пробуждённым ранга Искры.

И как бы жалко ни выглядели обессиленные дети, он продолжил безжалостно их тренировать.