На экране Ю Сыльхо яростно хмурился.

Он отчитывал щуплого ученика средней школы, только что потерявшего обоих родителей:

[— Тебе в кайф тут сидеть и сопли на кулак наматывать?]

[— Нет, я…]

[— Пока ты тут свою драму ломал, я перед гостями распинался! Я что, один должен всю эту чертову работу разгребать?]

Его самое первое появление в серии сочилось неприкрытой жестокостью.

Голос звенел ледяной стужей под стать брошенным словам, а от взгляда продирал мороз по коже.

Как ни посмотри, родные братья так друг на друга не смотрят.

Он взирал на мальчишку исключительно как на «убийцу, загубившего жизни их родителей».

…

«Хороший взгляд».

Но Хамрак отставил миску с попкорном и прильнул глазами к телевизору.

Каждая последующая реплика Ю Сыльхо вызывала у него невольное внутреннее восхищение.

«Он буквально вдыхает жизнь в образ».

Многие актеры, играя отпетых мерзавцев, нарочито пережимали с красками, лишь бы выглядеть как можно отвратительнее.

Но Ю Сыльхо вовсе не казался тем, кто из кожи вон лезет, пытаясь показаться гадом.

Он играл того самого мерзавца, которого каждый из нас хоть раз да встречал на жизненном пути — столь пугающе естественно, что зрители моментально вспоминали людей, живущих точно так же.

И от этой органичности становилось лишь гаже.

«Черт подери».

Как человек может так перемениться за одну ночь?

Для Но Хамрака, который все эти годы при виде потуг Ю Сыльхо испытывал даже не раздражение, а чистое физическое отвращение, признать его талант было ох как нелегко.

Какая-то часть его души яростно бунтовала.

Подозревая, не затуманилось ли его собственное чутье, он десятки раз пересматривал сцены с участием Ю Сыльхо из первой и второй серий.

Но неизменно приходил к одному и тому же выводу:

«Он хорош».

По крайней мере, в этой дораме Ю Сыльхо играл блестяще.

Ни следа от прежней фирменной одеревенелости, кочевавшей из проекта в проект.

«Может, народ в сети и впрямь не врал? Вдруг злодейское амплуа — его истинное призвание?»

Стоило Но Хамраку сосредоточиться на разборе игры актера, как в какой-то миг сам Ю Сыльхо растворился, уступив место Кан Минъу — старшему брату главного героя.

Именно поэтому он лишь с опозданием обратил внимание: пока четырнадцатилетнюю версию младшего брата играл ребенок-актер, двадцатилетнего Кан Минъу играл сам Ю Сыльхо, а не какой-нибудь подросток-дублер.

«Хотя логично».

Если пораскинуть мозгами, решение абсолютно оправданное.

Сколь бы молодо ни выглядел У Джунсо, натянуть это взрослое лицо на образ четырнадцатилетнего пацана было бы практически невозможно.

С другой стороны, брать юного актера на роль двадцатилетнего Кан Минъу тоже было бы нелепо — тот во флешбэке уже считался совершеннолетним.

«Да и не меняется лицо до неузнаваемости между двадцатью и двадцатью шестью годами».

И все же, когда одного из двух постоянных актеров во флешбэке внезапно заменяет другой человек, это неизбежно режет глаз.

Некоторое чувство диссонанса было бы неизбежно.

Но диссонанса не возникло.

«Почему это смотрится так гармонично?»

Но Хамрак пристально вгляделся в лицо Ю Сыльхо на экране.

Никакой разницы в гриме между сценами из прошлого и настоящего не было, внешность осталась ровно той же.

И все же парень на экране казался заметно моложе, чем в первых двух эпизодах.

«Чертовщина какая-то».

Он что, тайком омолаживающие процедуры перед съемками сделал?

Дотошно препарируя это странное чувство, Но Хамрак наконец понял.

А-а.

«Мимика…»

Она была другой.

Точнее говоря, иными были заложенные в нее эмоции.

«Взгляд человека, который изо всех сил стремится причинить боль».

Эта злоба в корне отличалась от той, что Кан Минъу выказывал до сих пор.

В ней не было той ленивой, привычной жестокости, въевшейся в плоть и кровь.

В отличие от настоящего времени, где он помыкал и поколачивал брата просто по инерции и от безделья, во флешбэке сквозила яростная, направленная злоба.

В каждом слове сквозило неприкрытое желание полоснуть младшего побольнее.

И от этого он выглядел наивнее.

Моложе.

«Он сыграл это намеренно?»

Или слепая удача?

Неужели Ю Сыльхо и впрямь дорос до такого уровня актерского мастерства?

Сколь бы сильно ни подкупала разворачивающаяся перед глазами игра, воспоминания о былых «шедеврах» Ю Сыльхо горчили слишком сильно, чтобы Хамрак мог довериться ему без оглядки.

Пока Но Хамрак покадрово разбирал дораму, разрываясь между скепсисом и профессиональным любопытством, его девушка целиком погрузилась в сюжет.

— Ох, мамочки, так вот почему он таким вырос…

Сериал стремительно спрессовал события тех лет.

В отличие от главного героя, который после гибели родителей взялся за ум, старший брат, до самого совершеннолетия не доставлявший особых хлопот, после трагедии покатился по наклонной.

Кан Минъу, в одночасье ставший главой семьи, отказался от поступления в университет и пошел зарабатывать копейки.

Всю ту ярость и обиду за сломанное будущее он без остатка вымещал на младшем брате.

Вот почему главный герой годами безропотно сносил побои и домашнее насилие, не смея пикнуть в ответ.

Даже когда издевательства переходили всякие границы, парень скрипел зубами и терпел — ведь свято верил, что именно он погубил семью.

Вот только младший брат не знал правды.

Его старший брат был гнилым с самого начала.

[— Что? У родителей была страховка жизни? Э-э, а сколько там выплатят?]

В отличие от младшего, вечно бунтовавшего открыто и шумно, Кан Минъу был тихим, скрытным уродцем.

На учебу он забил давным-давно, но терпеть не мог сидеть дома, поэтому ошивался в школе допоздна.

Несмотря на бедность, он под предлогом занятий в платном кафе вытягивал из родителей последние гроши, а выходные проводил где угодно, лишь бы не с семьей.

Даже Кан Минъу испытал горечь от внезапной гибели родителей.

Поначалу он отрицал реальность, отказываясь в нее верить.

Жалел, что не относился к ним лучше.

Дрожал от животного страха, что и сам может умереть в любую секунду.

Этот груз чувств оказался непосильным для вчерашнего подростка.

И вместо того чтобы переварить эту кашу из вины и страха, он выбрал самое простое — ярость.

А мишенью для этой ярости мог стать лишь один человек.

Его младший брат.

«Это всё из-за тебя».

Я ведь собирался исправиться.

Но из-за тебя у меня отняли даже этот шанс.

«Так что отвечай за это».

Травля, начавшаяся как месть за сломанную жизнь, растянулась на долгие шесть лет.

Для Кан Минъу насилие стало привычным фоном, второй натурой.

На этом этапе он уже и сам забыл, за что вообще когда-то поднял руку на брата.

Будучи на тот момент единственным совершеннолетним, Кан Минъу целиком загреб себе солидную страховую выплату за гибель родителей.

Но брату не сказал ни слова.

Вместо этого он методично промывал ему мозги, годами внушая, будто не поступил в университет исключительно из-за безденежья — хотя учиться никогда и не планировал.

«Видишь? Если бы не ты, моя жизнь текла бы как по маслу».

Из-за тебя я не поступил в универ.

Из-за тебя я потерял родителей.

Из-за тебя я прозябаю на дне.

Прикрываясь этими наглыми отговорками, Кан Минъу вымогал у брата даже те гроши, что тот зарабатывал, сбивая ноги на подработках.

Само собой, деньги ему требовались лишь на то, чтобы волочиться за юбками.

Никаких великих амбиций у него отродясь не водилось.

Ничтожество, чья жизнь сложилась бы убого независимо от того, живы родители или мертвы.

Жалкий трус, который просто нашел идеального козла отпущения в лице младшего брата.

Таким был Кан Минъу.

[— Видел я вчера на улице одну цыпочку. Оказалось, в твоем универе учится. Знаешь ее?]

[— Как ее зовут?]

[— Со Ена? Со Юна? Вроде того. Короче, красотка. Волосы прямые, длинные. Блин, давненько я на такую сочную фигурку не любовался.]

Действие дорамы уже вернулось в настоящее.

На экране похотливо ухмылялся Ю Сыльхо.

А лицо У Джунсо в ответ моментально потемнело.

[— …]

Хотя первое впечатление главного героя о героине было далеко не радужным, к третьей серии между ними уже завязалась незримая связь.

Однажды на улице на него с разбегу налетела чужая собака.

И, разумеется, хозяйкой пса оказалась главная героиня.

Буквально накануне они в пух и прах разругались из-за группового проекта, так что встреча вышла неловкой.

Но обаяние пса быстро растопило лед.

Героиня, накануне кипевшая от злости, сейчас выглядела умиротворенной — видимо, прогулка с любимым питомцем действовала на нее благотворно.

Уладив недоразумения, они наконец смогли поговорить по душам.

В процессе этого разговора главный герой ощутил нечто странное.

Все последние дни ее звонкий щебет лишь выводил его из себя.

Он казался раздражающим.

Его бесило: с какой стати она вечно такая жизнерадостная?

Это глухое раздражение перерастало в зависть:

«Хорошо, должно быть, жить такой беззаботной жизнью».

Но весь этот негатив рассыпался в прах под ласковым весенним ветерком.

Кружащие лепестки вишни.

Неожиданно романтичная ночная прогулка.

Облегчение от недавнего примирения.

Все смешалось воедино, заставив сердце парня екнуть.

Так зародилась настоящая романтика.

…

— Ой, да ладно, просто девка красивая. Напридумывали романтики, потому что это сериал.

— М?

— Ну ты же сам мужик, ответь честно. Будь она дурнушкой, главный герой так же бы стоял и пускал слюни? Да посмеялись бы и разошлись!

Но Хамрак охотно кивнул:

«И ведь не поспоришь».

В реальной жизни, встретив на улице человека, с которым вчера орал друг на друга из-за учебы, скорее тайком плюнешь ему вслед, чем начнешь питать нежные чувства.

В конечном счете внешность главных героев была главной причиной правдоподобности всей этой истории.

— Для мужиков внешность решает все, — невозмутимо подытожил Но Хамрак.

Девушка шутливо надула губы:

— Так я и знала, что ты это скажешь.

— Угу. Поэтому я с тобой и встречаюсь.

— … Ой, ну тебя~ Я же не на комплимент напрашивалась.

Хоть она и проворчала это с наигранным укором, но тут же довольно замурлыкала себе под нос.

Но Хамрак благополучно пережил еще один день в отношениях.

Тем временем, в отличие от уютно воркующей перед экраном парочки, обстановка между братьями в телевизоре накалялась с каждой секундой.

…

[— Ты чего так вылупился?]

Кан Минъу подскочил с дивана, уловив странное молчание брата.

Главный герой попытался скрыть эмоции, но было уже поздно.

Брат все заметил.

[— Нормальное у меня лицо.]

[— Знаешь ее, да? Между вами что-то есть?]

[— Мы на одном потоке учимся, но я ее толком не знаю.]

[— Брешешь. Говори правду. Боишься, что я попрошу тебя свести нас? Значит, какая-то баба тебе дороже семьи? Ах ты эгоистичный сопляк.]

Кан Минъу сорвался с цепи и вывалил на брата ушат отборной брани.

Текст балансировал на самой грани дозволенного для эфирного телевидения, отчего хлестал по нервам с удвоенной силой.

— Ого~ А «Балласт»-то материться умеет, — восхищенно протянула девушка и вдруг запнулась на полуслове: — Хотя погоди…

— М?

— Наверное, называть его «Балластом» уже как-то не клеится.

Но Хамрак на секунду замешкался, а затем кивнул:

— Да. Сейчас он слишком уж… полезен.

Экранное время Ю Сыльхо в третьей серии подскочило до небес по сравнению с первыми эпизодами.

Но важнее было другое: сыгранный им персонаж стал ключевым стержнем всей драматической линии.

Даже самые ярые хейтеры Ю Сыльхо уже не могли с чистой совестью клеймить его «Балластом».

— Хм-м-м~

Поразмыслив пару мгновений, девушка бодро заключила:

— Тогда с этого дня будем звать его просто Ю Сыльхо.

Вот так просто он вернул себе собственное имя.

Глава 40