Том 1. Глава 19. Слабость

— Ну наконец-то. — Гин переступил порог и прислонился плечом к косяку, будто дальше идти было некуда. Подошвы его ботинок оставили на половике серые комья пыли, и он с тоской посмотрел на них. — Наконец-то мы вернулись. Уже и вечер успел наступить. В этот раз мы добрались куда быстрее, чем шли туда.

— Дорога обратно всегда короче, — отозвался Фин и, обессиленный, рухнул на диван, выронив сумку из рук. Она глухо стукнулась об пол, и по комнате поплыл запах дыма и речной тины — тот самый, которым провоняла вся их одежда за два дня на берегу.

— Зато на улице никого не было, — заметил Ита, присаживаясь на край дивана рядом с Фином. — Похоже, сестра Гина всё-таки уехала.

Гин промолчал и потёр переносицу, будто хотел стереть какую-то мысль, — но на самом деле просто не знал, что сказать: сестра уехала, а он так и не понял, рад он этому или нет.

— Дом, милый дом, — сказал Клин, подхватывая сумки. — Вы пока идите на кухню, перекусите, а я разложу вещи.

— А есть смысл? — Гин отлепился от косяка. — Там же всё равно шаром покати.

Тем не менее голод взял своё, и друзья поплелись на кухню. Но стоило им зайти туда, как они замерли: Лили уже приготовила целую гору еды. Стол буквально ломился от угощений: огромные пироги с сочными ягодами, яркие салаты в хрустальных вазах, маринованные и свежие овощи. В центре стола возвышалась румяная утка, фаршированная яблоками и черносливом, и пар над ней колыхался в свете ламп. Рядом аккуратными ломтиками была разложена сыровяленая колбаса, ветчина и нежные паштеты. В кухне пахло печёным тестом, топлёным жиром и кислинкой черносливового соуса. У Иты так громко заурчало в животе, что Лили прыснула со смеху.

Увидев это пиршество, принцы застыли, а глаза у них стали круглыми, как блюдца. Они разом подбежали к Лили и крепко обняли её, словно она была им родной старшей сестрой.

— Ой, вы чего это? — Лили выронила половник и засмущалась от такого порыва чувств.

Принцы ничего не ответили, лишь ещё немного пообнимали её и нехотя отстранились. Фин быстро отвернулся и потёр нос рукавом, будто у него внезапно зачесалось лицо.

— Лили, а как ты узнала, что мы вернёмся именно сегодня? — Ита облизнул губы, не отрывая взгляда от утки. — И успела всё это приготовить?

— А, вы об этом… — улыбнулась она. — Брат сказал мне, что вам понадобится два дня на дорогу туда, день на саму рыбалку и ещё один день на возвращение домой, с учётом того, что вы двинетесь обратно сразу после рыбалки. Вот я и рассчитала время.

Она присела на край стола, наблюдая за гостями.

— Всё, я закончил! — объявил Клин, заходя на кухню и обнимая сестру за пояс. — Можем приступать.

— Мы бы и без тебя начали! — хохотнул Фин, чем рассмешил Лили.

— Не смешно, — ворчливо отозвался Клин, но тут же улыбнулся.

Они принялись за еду, попутно пересказывая Лили свои приключения.

— Мы, кстати, очень много рыбы поймали! — заявил Гин с набитым ртом, уплетая яблочный пирог и стараясь не смотреть на Клина. Ему очень не хотелось признаваться, что в итоге им досталось всего по одной рыбке на каждого.

Ита и Фин активно закивали, подыгрывая другу, а Клин лишь молча слушал их враньё и прятал улыбку в чашке с чаем. Спустя пятнадцать минут на столе остались только пара кусочков пирога и немного мяса.

— Лили, тебе помощь не нужна? — спросил за всех Ита, довольно потирая затылок.

— Нет-нет, отдыхайте. Вы и так целый день провели на ногах, — мягко ответила она, потом принюхалась, сморщила нос и покачала головой. — А вот мыться вам нужно. Всем троим. От вас пахнет, как от рыбацкой лодки.

— Это не мы, это речной туман, — попытался оправдаться Фин, но сам сунул нос в воротник и умолк.

— Живо в душ, — скомандовал Клин из коридора. — Одежду кладите в корзину у двери: Лили всё равно собирается стирать мою.

Душевая у Клина была на первом этаже, за незаметной дверью в конце коридора — обитой тем же деревом, что и стены, без ручки, только с медной щеколдой. Если не знать, где искать, пройдёшь мимо. За дверью — просторная комната, не чета остальному дому: стены облицованы светлым кафелем с едва заметной трещинкой у самого пола, пол выложен шершавым камнем, чтобы не скользить. Вдоль стены — широкая скамья из тёмного дерева, над ней медный таз и кувшин с длинным носиком. Вода шла по медным трубам от бака на крыше: летом нагревалась солнцем, зимой её подогревали в отдельном баке за стеной. Слив — в чугунную решётку, оттуда в сточную канаву за домом. Пахло не сыростью, а мылом с сандалом и чуть-чуть — горячим металлом. На полке стояли два флакона с маслами, гребень из слоновой кости и маленькое зеркало в бронзовой раме. Лампа под потолком была стеклянная, с латунным подвесом, и не коптила.

Гин вышел из душа первым. С мокрых жёлтых волос капало ему на воротник, а от кожи пахло мылом. На нём были те самые чёрные шаровары и светлая туника, которые он выбрал в лавке «Лирджой»: ткань ещё хранила складки от сумки, зато больше не пахла дымом. Гин на ходу пригладил воротник и бросил свою грязную накидку в корзину у двери. Она упала, подняв облачко пыли.

Фин показался следом, босиком, с чёрными прядями, налипшими на лоб. Тёмные штаны сидели на нём косо, а синий пояс он завязал так небрежно, что оба конца торчали в разные стороны, как заячьи уши. Закрытую тунику он натянул на ещё влажную спину, и ткань тут же прилипла к лопаткам.

Ита вышел последним, как всегда. Белая рубашка с плотным воротом была застёгнута не на те пуговицы, и один край болтался ниже другого, а в синих шароварах он путался, придерживая пояс рукой. Волосы у него торчали во все стороны, и с кончиков на пол падали капли.

Мальчики свалили грязные вещи в корзину, и Лили, подхватив её на бедро, поморщилась:

— Да от этого можно рыбу коптить! Идёмте, раз вы теперь чистые. Постираем вместе. Тут ещё и Клина вещи, он про них вечно забывает.

Они вышли в задний двор. Там, под навесом, стояли две большие деревянные бадьи, рядом с колодцем торчала чугунная колонка, а между столбами тянулось несколько верёвок. Стиральная машина Либергов стояла в подвале дома, но Лили не доверяла ей шерсть и накидки: «Железо рвёт швы, а руки их жалеют», — говорила она. Вечер уже опустился, и во дворе горел единственный фонарь, вокруг которого кружилась мошкара. Пахло мокрой землёй, мылом и дымом соседских печей.

Лили налила в бадьи воды из колонки и принялась натирать вещи куском бурого мыла. Гин взялся за свою накидку, расправил её на рифлёной доске и тёр аккуратно, по шву, как учили в школе. Фин выкручивал мокрое бельё, зажав его между ладонями, и ругался сквозь зубы, потому что вода была ледяной. Ита развешивал выжатые вещи на верёвке, а потом осторожно, двумя пальцами, вытащил из корзины чёрный носок.

— Это Клина, — пояснила Лили, не оборачиваясь. — Фыркать не надо. Носки, как и рыбу, надо уметь ценить.

— Он пах хуже, чем наша рыба, — прошептал Ита и поспешно бросил носок в бадью.

Лили рассмеялась и вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на нём мыльную пену.

Через полчаса вещи висели вдоль верёвок, как ряд флагов: накидки, туники, шаровары, даже Клинова панама. С них капало на землю, и фонарь отбрасывал на двор длинные, качающиеся тени.

— К утру высохнет, — сказала Лили, отряхивая руки. — А теперь идите в дом и сядьте как следует: от вас хоть пахнет человеком.

Только вымывшись и развесив вещи, принцы наконец вошли в гостиную. Они уютно устроились втроём, а Лили, вернувшись со двора и вытирая руки о передник, села рядом.

— Кстати, вам везёт: Лео дал всем несколько дней отдыха. Бар будет закрыт, так как его вызвала семья для какого-то важного разговора, — сообщил Клин, вытягивая ноги на низкий столик.

Эта новость одновременно обрадовала и немного разочаровала ребят. Они задумались, чем заняться в эти выходные, но решили, что «будущие они» разберутся с этим позже.

— Ладно, я пойду, — Лили вдруг резко встала с кровати. — Мама сказала, что сегодня дома очень нужна помощь, так что мне пора бежать. И не забудьте потом достать постиранные вещи!

Принцы ещё раз поблагодарили её за тот «божественный пир», помахали на прощание, и она ушла.

— Может, пойдём погуляем? — предложил Ита. — Всё равно стражи на улицах больше нет.

— Вы идите без меня, — ответил Клин и, зевнув, скрылся в коридоре. — Мне нужно ещё на складе всё до конца разобрать.

— Давайте зайдём куда-нибудь, например в какой-нибудь магазин, — добавил Фин, когда Клин направился к складу. — Так что стоит взять с собой немного денег.

Воодушевлённые, они побежали в свою комнату. Гин собрал волосы, все трое надели кепки, чтобы не привлекать лишнего внимания, и отправились на улицу.

— А зачем мы взяли вообще все наши сбережения? — шёпотом спросил Гин, когда они отошли от дома, и погладил карман, где позвякивал мешочек.

— Мало ли, вдруг пригодятся, — хором ответили Ита и Фин.

Они гуляли под ночным звёздным небом, наслаждаясь прохладой. Булыжники под подошвами ещё хранили дневное тепло, а из закрытой булочной тянуло сдобой и корицей.

— Давно мы вот так просто не бродили по ночному городу, — заметил Фин, и друзья согласно кивнули.

Они так увлеклись разговорами, что не заметили, как забрели в совершенно незнакомый район. Фонари здесь стояли редко, а дома жались друг к другу, как беззубые старики.

— А мы случайно не потеряемся? — с опаской спросил Ита, оглядываясь по сторонам.

— Не бойся, не потеряемся, — невозмутимым тоном отрезал Фин, хотя глаза его тоже бегали по сторонам. — Я помню дорогу домой.

Так они дошли до какого-то парка, где было довольно много народу. Среди деревьев мерцали фонарики, в аллеях смеялись парочки, торговец с лотка выкрикивал что-то про жареные орехи. И тут случилось неожиданное: Ита, засмотревшись на яркую вывеску торговца, развернулся спиной к дороге и пошёл задом наперёд, весело глядя на друзей.

— Нет, ну вы уверены, что мы точно не поте…

Из темной боковой аллеи наперерез им шагнули три массивные тени. Всё произошло так быстро, что Гин и Фин не успели даже раскрыть рта, как Ита уже полетел спиной на незнакомцев.

— Ита, осторожнее! — в один голос выкрикнули друзья, видя, что столкновения не избежать.

— А что такое? — Ита начал разворачиваться, но было уже поздно.

Произошло столкновение. Ита впечатался лицом в чью-то твёрдую, как доска, грудь. Он поднял голову. Перед ним возвышался мужчина ростом под притолоку, с бычьей шеей и кулаками размером с кружку. Рядом стояли ещё двое хмурых мужчин лет тридцати: один рябой, другой с перебитым носом.

«Говорят, у таких здоровяков вместо мозгов мышцы, но вид у них опасный», — синхронно пронеслось в головах у троицы. Мужчины переглянулись и зловеще кивнули друг другу.

— Вы идёте с нами, — сказал громила, и пальцы его сомкнулись на шеях Иты и Фина, как капкан. — И даже не вздумайте бежать.

Принцам ничего не оставалось, кроме как подчиниться, — силы были слишком неравны.

«Кажется, опять останемся без денег», — обречённо подумал Фин.

Их завели в тёмный переулок, где ждали ещё пять человек. Пахло сырой штукатуркой и мочой, а под ногами хлюпала гнилая солома.

— Босс, как насчёт этих? — спросил громила.

Из тени вышел парень лет двадцати с ярко-красными волосами, торчавшими шипами. В них запутался сухой лист, но он этого, видимо, не замечал. На нём были мягкие ботинки на рифлёной подошве, широкие штаны и белая рубаха, а поверх неё накинута короткая куртка с вышитой на груди эмблемой. Присмотревшись к эмблеме — жёлтому орлу, — ребята почувствовали, как у них пересохло во рту. Они вспомнили, что видели такой же знак на пиратском корабле.

В голове зароились страшные мысли. Переглянувшись, принцы решили действовать. Громила держал Иту и Фина одной рукой — и они одновременно со всей силы впились зубами в его запястье. Во рту стало солоно и горько, на языке остался вкус кожи и пота. Заорав от неожиданности, бандит разжал пальцы. Фин и Ита вырвались, а Гин, воспользовавшись тем, что верзила согнулся от боли, резко ударил его в глаз. Костяшки заныли, как от удара о камень.

Они бросились бежать, но путь им мгновенно преградили двое других бандитов. Рябой выставил ногу, и Фин с размаху растянулся на земле, разбив губу. Принцы сжали кулаки, готовые драться до последнего, но понимали, что против взрослых им не выстоять. Ита ещё успел пнуть кого-то в колено, но чья-то ладонь тут же вцепилась ему в волосы. Через минуту их скрутили и крепко связали. Верёвка врезалась в запястья, и жёсткие волокна царапали кожу.

— Стоп, и кого это вы там поймали?! — крикнул босс, выходя на свет. Сначала он не разглядел пленников в тени. Подойдя ближе, он замер. — Дети?! Громила, ты совсем тупой? Зачем ты притащил детей?! — взревел босс и со всей силы заехал верзиле кулаком в другой глаз.

— А-а-а! Мой второй глаз! — взвыл громила, падая на колени. — Босс, вы же сами говорили, что нам нужно поймать того старика, а для этого нужны деньги на снаряжение!

— Это не значит, что надо красть у детей! — разозлённым голосом ответил лидер. — Одно дело — обчистить работягу, он потом ещё заработает, хоть и с трудом, хоть и поголодает неделю. Но это же дети! А вдруг они сироты, бездарь ты этакий!

Босс брезгливо сплюнул и приказал стоявшим рядом подчинённым:

— Живо развяжите их!

Когда принцев освободили, босс собрал свою банду и стремительно скрылся в глубине переулков.

— Уф… хорошо, что всё обошлось, — прошептал Ита, потирая затёкшие запястья. Красные борозды на коже побелели и начали наливаться синевой.

Он попытался встать и не смог: колени дрожали, будто ватные. Фин тихо ругнулся и приложил ладонь к разбитой губе. Гин молча смотрел на свои побелевшие костяшки. Они сидели на грязном полу переулка и думали: а что, если бы это были обычные хулиганы? Те бы их просто избили и ограбили. А что, если бы их узнали? Босс отпустил их из жалости, а не потому, что они что-то могли сами. Эта мысль осела на дне желудка тяжёлым камнем.

Они решили немного передохнуть, как вдруг тишину нарушил чей-то голос со стороны входа в переулок:

— Выглядите поникшими.

Принцы резко обернулись. Они не слышали ни шагов, ни шороха. Перед ними стоял человек в изящном кимоно, расшитом серебряными облаками, и его лицо скрывала белая маска в виде звезды, без прорезей для глаз. Дети вскочили на ноги.

— Здравствуйте… вам что-то нужно? — осторожно спросил Гин, отступая на полшага и заслоняя собой друзей.

— Мне? Ха-ха! Нет, как раз-таки нет, — произнёс незнакомец загадочным тоном. Голос у него был ровным, почти ласковым, и от этого стало ещё неуютнее. — Это нужно вам. Сила.

Он лёгким движением кинул им сложенную бумажку. Она упала прямо к их ногам. Подняв её, ребята увидели карту, маршрут которой вёл куда-то за пределы города.

Они хотели расспросить незнакомца, что это за карта и кто он такой, но когда подняли глаза, вход в переулок был пуст. Человек исчез, словно его и не было. Только в воздухе ещё висел слабый запах сандала.

Спрятав бумажку, принцы поспешили домой. Клин сидел на диване, явно места себе не находя от беспокойства. Чашка чая у него на коленях давно остыла, а колено дёргалось, как у человека, который слушает чужие шаги.

— Эй! Вы где так долго были? — воскликнул он, вскакивая и хмурясь так, что очки съехали на кончик носа. — Я уже начал всерьёз переживать!

Ребята рассказали ему почти всё: и про встречу с бандитами, и про их странного босса. Умолчали они лишь об одном — о человеке в маске и таинственной карте.

— Ладно, главное, что живы, — вздохнул Клин, немного остыв. — Идите на кухню. Я достал остатки пирога и мясо, поешьте нормально.

Дети все еще думали о произошедшем и о том человеке, а бумага под рубашкой Гина казалась тяжелее золота.