Том 1. Глава 17. Первые рыбы

Фин очнулся от запаха жареного лука. Затылок ныл, во рту стоял привкус ржавчины, а над ним, скрестив руки, склонился Клин.

— Живой? — спросил он, и в голосе не слышалось ни капли раскаяния. — Тогда вставай. Надо узнать, не приехал ли Лео.

Фин потёр шею, нащупал в кармане монету Граурда и стиснул её так, что на ладони остался круглый след. Они спустились в холл. У стойки они увидели Лео. Тот выглядел так, будто собрался на пляж: оранжевая майка, шорты, панама и чёрные очки. За спиной у него висела дорогая кожаная сумка с медными пряжками, из которой торчало удилище в чехле с золотым тиснением. Среди бородатых рыбаков в потёртых куртках он смотрелся, как попугай в стае воробьёв. Он как раз о чём-то беседовал с администратором.

— Здравствуйте, уважаемый посетитель. На сколько дней остаётесь? Желаете ли питаться у нас? — администратор натянул дежурную улыбку, не отрывая взгляда от его шорт.

— Мне самый дорогой номер на одного на два дня и самую роскошную еду. А, и про выпивку не забудьте, — Лео снял очки, и его красные глаза лениво скользнули по администратору. Вдоволь насмотревшись и самоутвердившись, он сунул очки в карман.

— Хорошо, с вас двадцать золотых. Вот ваши ключи, еду подадут в течение тридцати минут, — администратор принял мешочек, не пересчитывая, и поклонился так низко, что едва не коснулся стойки лбом. Лео ушёл, недовольно цокнув языком: видимо, его не устраивало, что ждать придётся так долго.

Гин беззвучно шевелил губами, будто считал в уме. Двадцать золотых. Десять месяцев их гостиницы.

— Эй, а мы с ним не поздороваемся? — Ита проводил Лео глазами и вполголоса дёрнул Клина за рукав. Но Клин просто отмахнулся и велел всем следовать за ним.

— Кстати, почему мы тоже не взяли самый дорогой номер и еду? — Фин остановился посреди коридора и скрестил руки на груди. — Мы же можем себе это позволить! И вообще мы скоро с голода помрём. — Животы принцев громко подтвердили его слова.

— Неинтересно спать в роскоши и есть готовое из чужих рук, — отрезал Клин, не замедляя шага, и достал из сумки удочки. — Рыба, которую поймал сам, в десять раз вкуснее той, что приготовил кто-то другой. — Он помолчал и добавил тише: — И в двадцать раз дешевле.

Принцы поняли намёк. Они были явно недовольны, но делать нечего: пришлось идти за ним. К реке они вышли молча. Когда Граурд сунул Фину монету, ни один из них не смотрел на воду: всё внимание отнимал Фин, рвавшийся в драку. Теперь у принцев наконец появилась возможность её рассмотреть.

Река оказалась шире, чем виделась с холма: метров сорок тёмной, почти неподвижной воды, по которой лениво плыли клочья тумана. Течение угадывалось лишь по тому, как медленно сползала вправо лунная дорожка и как в одну сторону гнулись на мелководье стебли камыша. Вода шла слева направо — от тёмной кромки леса, откуда они пришли, туда, где в ночи смутно белела равнина. Дальний берег чернел стеной ив, а ближний сползал в воду пологим илистым откосом, где вперемешку лежали гладкие камни и коряги, облепленные тиной. Пахло сырой глиной и прелыми листьями, а от воды поднимался холод, который забирался под накидки и щекотал шею. Вдалеке, у излучины, теплился огонёк чьей-то лампы: там тоже кто-то ловил рыбу. В камышах квакали лягушки, а время от времени у самой поверхности лопался пузырь и расходились круги, и ребята замирали, думая, что это рыба.

Клин опустил сумку на мокрый песок, собрал снасти и, свинтив крышку с банки кукурузы, спросил:

— Вы когда-нибудь ловили рыбу?

— Нет, уроки рыбной ловли проводились в самом конце занятий. Они были по желанию: хочешь — иди, хочешь — нет. Мы их пропускали, потому что дома нас ждала дополнительная учёба, — ответил Гин, присев на корточки. Он так жадно уставился на банку с кукурузой, что было ясно: он и сам не прочь её съесть.

— Смотрите внимательно, — Клин поддел зерно крючком, и жёлтая кожица лопнула с тихим щелчком. Принцы наблюдали за ним, боясь упустить хоть одну деталь. — Насаживать нужно аккуратно, чтобы не пораниться.

Он забросил удочку, и поплавок мягко лёг на воду, оставив после себя расходящиеся круги.

— А теперь терпение, — Клин опустился на колено у самой воды. — Рыба любит тишину. Нужно смотреть на поплавок и слушать реку. Она сама скажет, когда добыча схватит наживку.

Они замерли. Камыши шуршали на ветру, где-то в темноте всплеснула рыба, и на воде дрожала лунная дорожка. Слышно было лишь урчание животов принцев, но мальчики изо всех сил старались не шуметь. Спустя десять минут поплавок Клина вдруг дёрнулся, качнулся ещё раз и ушёл под воду.

— Ну же, тяни! — зашептали принцы хором, подавшись вперёд, и Ита даже привстал на цыпочки.

Клин рванул удочку. Леска натянулась, вибрируя как струна, и из воды показалась серебристая тушка. Когда рыба оказалась на берегу, принцы тут же обступили её, толкаясь локтями.

— Что это за рыбка?

Клин присел на корточки и взял рыбу за жабры. Карась бил хвостом, разбрасывая по песку мокрые брызги.

— Это карась.

Он подхватил рыбу и направился к специально отведённому месту, где можно было развести костёр.

— Ну что ж, я показал, как надо ловить. Теперь ваша очередь. Удачи! А я пока этого карася зажарю, потом позову вас, — Клин закинул сумку на спину и зашагал прочь вдоль берега, не оглядываясь.

Идти пришлось шагов сто вниз по течению, вправо от места, где остались принцы. Там, под раскидистой ольхой, чьи ветви свешивались до самой воды, рыбаки оборудовали место для костра: круг из закопчённых камней, два бревна вместо скамей, вытертых до блеска сотнями штанов, и поленница под навесом из коры, сложенная для постояльцев. Земля вокруг была утоптана до твёрдой корки, а в траве поблёскивали рыбьи чешуйки и выброшенные когда-то крючки. Голоса принцев долетали сюда глухо, приглушённые ветвями.

Дрова уже были заготовлены. Клин сделал глубокий, неторопливый вдох, будто пил воздух, и на выдохе провёл ладонью над сложенным сверху хворостом. В тонких ветках вспыхнуло пламя, а воздух у его пальцев дрогнул, как над раскалённым камнем. Клин опустил сумку на землю, расстегнул ремни и принялся выкладывать на траву нужное: сковороду с почерневшей от копоти ручкой, бутылку подсолнечного масла, холщовый мешочек с крупной солью, нож в кожаных ножнах и стопку мисок. Сковороду он пока отставил в сторону: пусть огонь сначала осядет в угли.

Тем временем он вдохнул снова, на этот раз короче и прохладнее, словно втянул в себя речную свежесть. Из ладони потекла тонкая струя воды, и он промыл карася. Затем острым ножом соскрёб чешую: она разлетелась сверкающими брызгами и прилипла к его запястью. Вскрыл брюшко, и внутренности легко вышли, оставив тушку чистой. После повторного омовения он сделал несколько поперечных надрезов на боках, от головы до самого хвоста, чтобы соль лучше впиталась. Развязал мешочек, зачерпнул горсть крупной соли и щедро натёр рыбу снаружи и изнутри, стараясь, чтобы соль попала в каждый надрез.

Огонь к тому времени осел красными углями. Клин положил на них сковороду, подождал, пока металл прогреется и над дном задрожит марево, и плеснул подсолнечного масла из бутылки. Оно сразу пошло полосками и зашипело.

Карась упал на сковороду, зашипел и начал покрываться золотистой корочкой. Запах жареной рыбы поплыл по берегу, смешиваясь с дымом. Он добрался до принцев раньше, чем они успели обернуться: Ита первым втянул носом воздух и застыл с удочкой в руках, а Фин сглотнул так громко, что услышал даже Клин. Через секунду на тропинке захрустел песок, и ребята прибежали на аромат, оставив удочки у воды.

— Ну что, ничего не поймали? Бывает, это же ваш первый раз, — Клин ответил, не поднимая глаз от сковороды, и перевернул карася ножом. Но когда он всё же взглянул на детей, нож замер у него в руке: у каждого из них в руках было по две рыбы.

— Оказывается, ловить рыбу так легко! — заявили они хором, и Ита встряхнул свою добычу так, что в Клина полетели капли.

Клин ничего не ответил. Он молча, даже не похвалив их, забрал улов и проделал те же манипуляции: почистил, посолил и отправил на сковороду. Масло трещало, брызги летели на рукав, а он сосредоточенно, слишком старательно переворачивал тушки ножом, следя, чтобы каждая сторона прожарилась идеально.

— Что это с ним? — шепнул Гин, не сводя глаз с напряжённой спины Клина.

— Видимо, очень есть хочет, — предположил Фин, облизывая губы.

— А может, просто завидует, — добавил Ита, ухмыляясь краем рта.

Так они и гадали, не придя к общему мнению, и в итоге просто уселись рядом, дожидаясь, когда рыба наконец будет готова.

— Всё готово, ешьте, — буркнул Клин, не глядя на них, и разложил рыбу по мискам.

Принцы не заставили себя ждать и набросились на еду. Корочка хрустела на зубах, горячее мясо обжигало пальцы, а сок тёк по подбородкам.

— Как вкусно! Наконец-то мы поели! — Фин проглотил кусок и тут же потянулся за следующим.

— Да, и правда, еда, которую добыл сам, вкуснее, — согласился Гин, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Или мы просто были слишком голодны.

— А рыбу ловить мы быстро научились, — самодовольно вставил Ита, доедая вторую порцию и облизывая пальцы. — Надо было всё-таки сходить на те занятия в школе, там наверняка такое же лёгкое дело.

Клин, который вытирал сковороду, замер. Тряпка в его руках сморщилась в тугой жгут, но он ничего не сказал.

Через несколько минут, когда всё было съедено, они потушили костёр и отправились в гостиницу. Уже у дверей номера Клин кое-что вспомнил.

— Точно, давайте заглянем к этому недотёпе, — бросил Клин, явно намекая на Лео.

Он быстренько оставил сумку рядом со своей кроватью, и компания двинулась в путь. Когда они поднимались на второй этаж, ступени скрипели под ногами. В самом коридоре пахло воском и дорогим мылом. Они прошли вперёд и подошли к номеру 14.

— Вроде этот номер был на его ключе, — пробормотал Клин, щурясь на медную цифру.

Они постучали, а затем толкнули дверь. К удивлению, она была не заперта. Войдя внутрь, они огляделись. Комната была роскошной: стены небесно-белого оттенка, в центре огромная кровать с высоким изголовьем и белоснежным, идеально отглаженным бельём. На ней возвышалась гора подушек разных форм. В углу виднелась дверь в душевую, и из-за неё тянуло влажным теплом. Окно было занавешено тяжёлой чёрной шторой, а рядом стояли плетёный стол и стул. В воздухе смешались запахи душистого мыла и пролитого вина.

За столом, уставленным бутылками с напитками, сидел сам Лео в банном халате. Похоже, он только что вышел из душа: мокрые кудри прилипли ко лбу, а босые ноги покоились на соседнем стуле.

— Ну-у… наконец-то вы пришли, — протянул он пьяно, лениво взмахнув бокалом.

— Ты бы лучше двери научился закрывать, пьяница, — Клин подошёл ближе и забрал бокал из его пальцев.

— Не так уж… много я и пью… — пробормотал Лео, покачнулся и тут же отключился, уронив голову на стол.

— Мда, ну и бестолочь, — вздохнул Клин. Он подхватил Лео на руки, шагнул к кровати, переложил его на подушки и укрыл одеялом.

— Ого, эти напитки выглядят вкусными, — прошептал Фин, склоняясь над столом. Принцы уже вовсю рассматривали бутылки, поднимая их к свету.

— Может, попробуем? — одновременно спросили Ита и Гин, и пальцы их потянулись к ближайшему горлышку.

— Если вы это выпьете, сегодня будете спать на улице, — пригрозил Клин, даже не оборачиваясь. Ребята тут же отпрянули от стола.

Клин заметил на столе чистый листок. Он достал из кармана ручку и быстро написал время, в которое они завтра собираются на рыбалку. Затем он подошёл к спящему Лео и… приклеил записку ему прямо на лоб: бумага прилипла к влажной коже, словно её там и сажали.

— Откуда у тебя ручка? — удивился Ита, потирая затылок.

— Я знал, что так будет, вот и прихватил её с собой, — усмехнулся Клин и спрятал ручку обратно в карман.

Они вышли из номера. Клин запер дверь снаружи и тоже убрал ключ.

— Утром я встану первым и выпущу этого лежебоку, — сказал он принцам.

Вернувшись к себе, утомлённые дорогой и рыбалкой принцы рухнули на кровати. Фин отрубился мгновенно и сразу захрапел, даже не успев накрыться одеялом. Гин с тихим вздохом повалился на соседнюю кровать и тоже сразу уснул, отключившись прямо в одежде. Ита ещё пытался стащить ботинок, но его глаза закрылись сами собой. Клин же ещё какое-то время читал книгу при свете лампы, но взгляд его скользил по одной и той же странице. Мысли были далеко от сюжета. Заметив, что фитиль начал коптить, он наконец выключил лампу, и комнату затопила ночная тьма. Лишь тогда сон сморил и его. Так закончился их первый день у реки.