Том 1. Глава 15. Лес

Вывеску они увидели ещё издали: над широкой дверью красовался намалёванный краб с глупыми круглыми глазами и клешнями, поднятыми в приветствии. Под ним золотыми буквами значилось: «Милый краб». Фин прыснул первым, за ним Ита, и даже Гин, поправляя капюшон, поспешно отвернулся, чтобы никто не заметил, как у него дрожит подбородок.

— Платки на шею, — бросил Клин через спину, придерживая дверь ногой. — В лавке в таких масках нас запомнят.

Принцы стянули платки вниз, оставив кепки низко надвинутыми, и вошли следом за ним.

Внутри пахло опилками, дёгтем и сладкой пудрой. Помещение делилось на два больших отдела: в одном громоздились материалы и инструменты, в другом тянулись длинные ряды с продуктами. Едва они переступили порог продуктового сектора, к ним подбежал человек в костюме краба. Огромные красные клешни хлопали по бокам, а толстая ватная брюшина колыхалась при каждом шаге.

— Здравствуйте, дорогие посетители! В нашем магазине есть всё, что вы ищете. Скажите, что вам нужно? — протараторил «краб», широко расставив ноги и уперев руки в бока.

— Здравствуйте. Нас интересуют продукты для похода на рыбалку, — ответил Клин, оглядывая ряды.

Краб покрутился и махнул клешнёй в сторону рыбацких полок. Клин кивнул и уже шагнул в нужную сторону, но что-то дёрнуло его назад, за полу куртки. Он обернулся. Принцы вцепились в него мёртвой хваткой, и три пары глаз смотрели на что-то поверх его локтя. Гин жестами показал: наклонись.

— Что случилось? — прошептал Клин, склонившись.

— Посмотри в сторону касс, — выдохнул Гин, и платок на его шее дрогнул.

Клин осторожно выглянул из-за стеллажа. У касс стояли двое в доспехах, и на кирасах поблёскивал герб. Тот самый, что красовался на людях, приходивших к нему с проверкой. Мысль щёлкнула, и холод пробежал по спине. «Если нас заметят, то заберут не только мальчишек. Меня тоже. И нечем будет объяснить, почему я стою с тремя детьми, у которых вместо лиц платки».

Он схватил принцев за шкирки и молниеносно втолкнул за ближайший стеллаж. Потом взял с полки буханку и, делая вид, что изучает хлеб, прокрался вдоль рядов к кассам. Ладони вспотели, и корка выскальзывала из пальцев.

— Как думаешь, за сколько дней мы найдём этих простаков? — шёпотом спросил один из стражников. Молодой, румяный, он жевал соломинку так, будто это была лучшая еда в мире.

Клин встал у соседнего прилавка и поднёс буханку к уху, словно проверяя свежесть. Хотя стражники говорили тихо, он слышал их отлично.

— Тихо ты, болван! — зашипел напарник, приземистый, угрюмый, со шрамом на подбородке, и огляделся по сторонам. — Знаешь, что за такие слова с нами могут сделать?!

— Да ладно, кто нас здесь вообще может услышать? — румяный лениво перекатил соломинку из угла в угол рта. — Я вот думаю, что мы их и за два дня не найдём. Мисс Элеонора устанет, и мы вернёмся назад. Хоть они и дети, но довольно смышлёные.

Шрам на подбородке дёрнулся, но ответа не последовало. Они замолчали и вскоре ушли, гремя доспехами. Клин дождался, пока затихнет последний лязг, расплатился за хлеб и вернулся к стеллажу.

Мальчиков за ним не оказалось. Сердце на миг ухнуло вниз, и он завертел головой. Нашёл их вдалеке: трое замерли перед стеллажом со сладостями, не отрывая глаз от разноцветных леденцов, будто увидели чудо.

— Ну и куда вы ушли? — Клин выдохнул, и в голосе прозвучало облегчение.

Дети не ответили. Спустя минуту, вдоволь насмотревшись, они повернулись к нему и хором выпалили, молитвенно сложив ладони:

— Купи нам эти леденцы!

— Ага, ещё чего? Вы уже сами заработали прилично денег, так что можете себе позволить, — Клин развернулся и зашагал к другим рядам. Но сзади раздались голоса.

— Да тебе просто слабо купить обычные леденцы для нас! — выкрикнули ему в спину Фин и Ита, и Ита даже подпрыгнул, чтобы выглядеть убедительнее.

— Если вы думаете, что возьмёте меня на «слабо», то у вас ничего не выйдет. Даже не старайтесь, — Клин не обернулся, только поправил ремень сумки. Но тут снова раздались голоса.

— Вот слабак, — протянули Ита и Фин, глядя в потолок, но так, чтобы Клин обязательно услышал.

Клин начал потихоньку закипать и выпалил:

— Мне не слабо, и я не слабак! Сами купите!

— Фу, слабак, — Гин брезгливо сморщил нос, и этот звук окончательно добил Клина.

В итоге из магазина они вышли с тремя леденцами на каждого, с банкой кукурузы для рыбалки и со связкой упаковок мармелада с рисунком краба на обёртке («Греть над огнём», значилось на упаковке мелким шрифтом).

«М-да, давно меня на „слабо“ не брали, — думал Клин, шагая по улице и чувствуя, как у него горят уши. — Как я вообще повёлся на этот дешёвый трюк? Сам ведь утром поддел Лео тем же самым». Он вздохнул. Принцы шли рядом, пряча довольные улыбки в платках.

Спустя десять минут они вышли из города на равнину, вдали которой синел лес.

— Думаю, к вечеру доберёмся туда, — Клин прикрыл глаза ладонью от солнца.

— Я уже устал, — Фин демонстративно волочил ноги, а Ита и Гин согласно закивали.

— Ну, раз вы устали, сделаем привал. — Клин снял сумку, достал полотно и расстелил на траве, примятой чьими-то ногами. Принцы присели и начали вытаскивать припасы: то, что купили сами, и то, что дал Клин.

— Лучше уберите обратно всё, что достали. Сейчас покажу, что умею, — Клин хлопнул в ладоши. Он вынул хлеб, разломил его на четыре части, достал баночку с густой красной жидкостью и пояснил, что это джем. Густо намазал им ломти, потом достал плитку шоколада, раскрошил её над хлебом, и чёрные крошки посыпались, как приправа.

— Вау, что это? — спросили принцы, откусив по кусочку. Джем был кислым, шоколад горьким, а хлеб сладким от обоих, и вкус медленно перекатывался во рту.

— Хо-хо! Меня Лили научила так делать. Мы всегда так перекусывали, когда ходили на рыбалку. Вы-то раньше, небось, только роскошные блюда ели, потому и не пробовали ничего подобного, — Клин гордо задрал нос.

Ита жевал молча, потом так же молча потянулся за вторым куском. Клин заметил это и довольно прищурился. Спустя пару минут принцы мигом всё съели и повалились на полотно, раскинув руки. Над ними неслись облака, и ветер шевелил траву у самых ушей.

— Ладно, отдохнули, пора отправляться в путь, — Клин встряхнул полотно и свернул его в тугой свёрток. Они быстро всё собрали и двинулись дальше. Спустя три часа ходьбы на горизонте выросла тёмная кромка леса, и у самой опушки дорога превратилась в тропу.

— А там монстров нет? — Гин с опаской замедлил шаг и покосился на тёмную чащу.

— Конечно нет. Все рыбаки ходят через этот лес, тут давно уже всех распугали или переловили, — Клин небрежно махнул рукой, и они вошли под своды деревьев.

Прохлада обняла их сразу, как вода после жары. Высокие сосны тянулись к небу, образуя густой зелёный шатёр, а сквозь него пробивались косые золотые лучи. Воздух пах смолой и влажной корой. Под ногами пружинил мох, и сухая хвоя хрустела, как тонкое стекло. Где-то высоко перекликались птицы, а рыжая белка, заметив путников, мелькнула хвостом и скрылась в дупле. Ита задержался, провёл ладонью по шершавой коре и надолго замер. Их учили выживанию в лесу, и они не раз бывали в подобных местах. Но идти сюда по собственной воле оказалось совсем другим делом. Клин, глядя, как детям нравится красота, довольно улыбнулся и позволил им несколько минут просто постоять.

Они шли всё дальше вглубь чащи, пока на лес не опустилась ночь. Свет ушёл из-под деревьев разом, как будто его выключили, и от земли потянуло холодом.

— Ночью здесь бывает довольно холодно, так что я поставлю палатку, а вы пока разведите костёр. Вас же, надеюсь, учили этому? — Клин сбросил сумку на землю и принялся распутывать вещи.

Принцы кивнули и разбрелись собирать хворост. Сучья ломались сухо, и руки быстро покрылись смолой, которая липла к пальцам. Когда ветки были сложены в кучу, Клин провёл над ними ладонью, и в сучьях расцвело пламя. Они уселись вокруг, и принцам было весело смотреть на танцующие языки огня. Немного посидев, они достали купленный мармелад и принялись нанизывать его на прутики. Мармеладки были квадратными, но стоило им нагреться, как они вздувались, подгибали края и принимали форму крабов, с торчащими клешнями.

— Смотри, у моего три клешни! — Фин вытянул прутик к самому носу Гина.

— Ты его просто пережарил, — Гин невозмутимо отодвинул прутик пальцем, и все засмеялись.

Ребята съели мармелад до последнего, потушили костёр и забрались в спальные мешки внутри палатки. Верх её можно было открыть, и между краями холста показалось небо, чёрное и бездонное.

— Вау, как же красиво! — прошептал Гин, не отрывая глаз от звёзд.

— Ага, — отозвался Ита, повернув голову, а Фин лишь кивнул, зевая. Не дождавшись ответа от Клина, они обернулись к нему: тот уже крепко спал. Последовав его примеру, принцы тоже начали засыпать.

Фин уснул последним, и в этот раз тьма ему не снилась.