Разве учителям такое позволено? (2)

Преклонение в пол в исполнении Кадиши.

Способ извинения, при котором опускаются на колени и складываются в поясе так, что лица уже не видно.

«Ого…»

Мела искренне восхитилась зрелищем.

«И ведь неплохо у неё получается».

В жизни она видела такое впервые — и даже просто смотреть было стыдно.

Но не слишком ли естественно это у неё вышло?

«Да она наверняка прокручивала это в голове заранее».

Чтобы в нужный момент суметь склониться перед Гиллиамом в любую секунду.

Слава о том, как этот мужчина приручает своих женщин, гремела повсюду — так, может, она заранее воображала, как поступит, если то же случится с ней, и готовилась?

«Нет, ну это уж вряд ли».

…Вряд ли ведь?

Растерялся и Гиллиам.

— Госпожа Кадиша, что вы делаете?

— Я-я ведь даже не выяснила обстоятельств и сразу принялась загонять курсанта в угол…

— И всё же разве нужно доходить до такого?

— Т-тогда ты меня прощаешь?

Все переглядывались.

Все до единого…

На самом деле в этой комнате сейчас каждый следил за реакцией другого.

Кадиша — за Гиллиамом, перед которым провинилась.

Гиллиам — за Кадишей, устроившей вот это.

А Мела и Силон — за тем, как поведёт себя Гиллиам, приняв извинения Кадиши.

〈Рекомендация следующей похвалы (ур. 3)〉

【Цель определяется автоматически → Кадиша Флерхарт】

Рекомендуемая реплика: «Я искренне уважаю вашу прямоту и чувство справедливости, госпожа профессор».

Тон: с лёгкой улыбкой.

«Давненько не выпадало ничего нормального».

Настолько давно, что теперь это даже казалось подозрительным. Последнее время выскакивала одна дичь, которую и похвалой-то назвать нельзя.

«Но это кстати. В такой ситуации нужно было именно это».

Кто бы мог подумать, что похвала, за которой не нужно ждать странных побочных эффектов, окажется такой желанной.

— Госпожа Кадиша, поднимите голову.

— А-а, что?

Кадиша выпрямила спину.

Колени по-прежнему на полу, обе ладони смиренно сложены на бёдрах.

Мела снова подумала:

«Всё-таки из нас троих именно она сильнее всех видит в Эверчесе мужчину…»

А Гиллиам присел перед ней на корточки и слегка улыбнулся.

— Я искренне уважаю вашу прямоту и чувство справедливости, госпожа профессор.

На первый взгляд — самая обыкновенная фраза.

Но после этих слов медпункт заледенел.

— ….

— ….

— ….

— …Госпожа профессор?

Потому что дело происходило внутри романтического фэнтези.

«Он что, говорит такое в такой момент?»

Трём женщинам, привыкшим к аристократическому обществу романтического фэнтези, слова Гиллиама слышались так:

Вы человек прямой и справедливый → но сейчас-то вас едва ли можно назвать достаточно прямой, верно?

Искренне уважаю → так постарайтесь, чтобы это уважение не рассыпалось.

То есть.

Изволь показать раскаяние как следует.

И не думай отделаться коленопреклонением и поклоном.

Мела невольно сглотнула.

«Он же… она ведь уже и так на это пошла?»

Так вот оно какое — то самое приручение своих женщин, о котором она только слышала.

Ровно настолько, насколько он оберегает своих женщин, он требует от них полной покорности своей воле.

Разумеется, если не нравится — уходи в любой момент. Он не угрожает. Не принуждает.

Просто.

Если хочешь оставаться рядом с Гиллиамом, придётся принять его дрессировку.

«Так вот что это такое…»

Мела снова сглотнула.

Она всего лишь наблюдала со стороны, а горло уже пересохло до хрипоты.

И внутри становилось жарко.

Впрочем, пересохшее горло и жар внутри были и у Кадиши.

— П-поняла… Я поняла, чего хочет господин Эверчес…

Ёрзая всем телом, Кадиша достала бумагу и перо и принялась что-то писать.

— ?

— ??

Мела и Силон заглянули ей через плечо — и в ужасе вскрикнули:

— Г-госпожа Кадиша?!

— Госпожа профессор?!

Предмет, который Кадиша вела с первого дня поступления.

Манаведение.

Способы вызывать всевозможные трансцендентные явления с помощью маны.

Углубляясь в детали, из этого и рождаются отдельные заклинания.

И среди трансцендентных явлений на основе маны существовал в том числе договор, связывающий человека маной.

Вещь, о которой обычно даже не упоминают — при злоупотреблении она способна сломать человеку жизнь.

И вот эту чудовищную вещь Кадиша сейчас составляла.

Более того, вот с каким содержанием:

— Я, Кадиша Флерхарт… в з-знак раскаяния… клянусь исполнить, один раз, любое… л-любое требование господина Гиллиама Эверчеса…

Мела и Силон пришли в неподдельный ужас.

— Нет, стойте, госпожа Кадиша! Так нельзя!

— В-верно, госпожа профессор! Подумайте как следует, это уже слишком!

Гиллиам приподнял брови.

— Это слишком?

Потому что он и правда не понимал.

«А что это вообще такое?»

Но преподавательницы услышали в этом иное:

«Разве не такова цена моего прощения?»

— В-верно… не слишком… совсем не… слишком…!

— Пого…

— Оста…

Две коллеги попытались её остановить.

Но Кадиша стряхнула их руки и влила в договор собственнуюману.

Договор был завершён.

Пусть и однократное — но абсолютное право приказа, позволяющее Гиллиаму заставить Кадишу сделать что угодно.

— Х-ха-ха…

Кадиша улыбнулась.

Дрожа.

Дрожа от страха.

И.

Дрожа от предвкушения.

Всё так же на коленях.

Право отдать ей один-единственный приказ без всяких ограничений.

Обеими руками.

Почтительно.

Преподнесла.

Профессор — курсанту.

Женщина — мужчине.

— Т-теперь ты меня простишь?

— …Право, не стоило заходить так далеко.

— Нет, всё в порядке.

Да.

В порядке.

Она ведь ни в коем случае не видит в Эверчесе мужчину — значит, так поступать можно.

Даже если Гиллиам воспользуется этим договором и сделает с ней что угодно.

Даже если заставит её сделать что угодно ради удовлетворения своих желаний.

Она ведь делает это вовсе не потому, что видит в нём мужчину.

— Хе, хе-хе…♡

Меж губ Кадиши просочился сладкий смешок.

Глядя на это, Мела прикрыла рот обеими ладонями.

«Сумасшедшая…»

Меле нравилось, когда её считали безумной. Ведь ей нравилось слыть гением, а гений в общем представлении носит в себе непредсказуемое безумие.

Но, увидев Кадишу сейчас…

«Нет, реально сумасшедшая».

Внутри самопровозглашённой безумицы что-то надломилось.

— У-у-у… Эверче-е-ес…

Кронпринц Родрик в последнее время пребывал в унынии.

Причина, разумеется, в том, что самый ненавистный ему мужчина стал спасителем его жизни.

Даже Родрик понимал, что какое-то время придётся вести себя тише воды.

Курсанты из фракции кронпринца настороженно поглядывали на него.

«Мы точно в порядке?..»

«Его высочество уж слишком зациклился на Гиллиаме Эверчесе…»

«О-он ведь всё-таки станет императором, да?»

Тот факт, что у кронпринца Родрика поддержка среди аристократии выше, чем у второй принцессы Элетры, оставался неизменным. Потому что он в меру бездарен.

Но если бездарность чрезмерна… это по-своему создаёт проблемы.

Слишком бездарный император.

Слишком талантливый император.

И то, и другое для знати обременительно.

— У-у-у…

Родрик взял дротик. Чтобы метнуть его в мишень, на которой красовалась фотография Гиллиама, уже превратившаяся в лохмотья.

В этот момент спешно явилась курсантка из его фракции.

— Ваше высочество! Эверчес…

— Если ты собираешься сказать, что Эверчес опять кого-то убил или спас, этот дротик войдёт тебе в переносицу.

Курсантка прикусила язык.

Родрик вздохнул.

— …На этот раз что?

— Убил, говорят.

— Кого?

Кажется, теперь его не удивит уже никакое имя.

— Десятого по рангу в еретической секте, именуемой <Культ Бездны>.

— ….

Прозвучало имя, которое всё-таки удивляло.

— За городом, во время сбора материалов по заданию преподавателя, на них напали, и он великолепно защитил бывшую с ним курсантку Марон…

Лицо Родрика помрачнело.

— Великолепно?

— Кхе-кхе-кхм!

Курсантка кашлянула.

К слову, звали её Тэри Мариджия.

Та самая, что однажды, когда на них напала ядовитая пустотная тварь, растоптала протянутое Гиллиамом противоядие и опозорилась, вылизывая землю.

И одна из двух девушек, что, придя к нему с шоколадом в знак извинений, увидели, как Гиллиам дома дрессирует женщин на ошейниках, и в ужасе сбежали.

— Загляделась на великолепие вашего высочества и оговорилась. Прошу прощения, ваше высочество.

Лицо Родрика снова прояснилось.

— Вот как? Хм, ну раз так.

Тэри выдохнула с облегчением. Какое счастье, что его высочество — дурак.

— Так или иначе… Эверчес прикончил этого сектанта, и теперь снова…

Осторожно, следя за реакцией, она сообщила:

— …соберётся наградная комиссия. Ожидаемое количество баллов — от трёх до пяти…

— …Хе.

— …Ваше высочество?

— Хе, хе-хе. Хе-хе-хе-хе-хе…! Хе-хе-хе-хе-хе-хе!! Ха-ха-ха-ха-ха!!

Смеясь, Родрик принялся лупить себя по бедру, а затем:

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Схватил стакан с дротиками и швырнул его прямо в мишень.

Хаотично разлетевшиеся дротики словно выражали то, что творилось у него на душе.