Прошли месяцы. В секте Три Топора Кайл не перестал быть чужим, но начал привыкать. Первые недели его почти каждый называл белой крысой: одни за спиной, другие в лицо. Вскоре это стало почти буднично, как будто это было не оскорбление, а должность.

— Белая крыса идёт!

— Крыса Торвока снова на арене.

— Хвост не прищеми, белая крыса.

Сначала Кайл каждый раз сжимал кулак. Внутри поднималась злость, и тёмная мана вспыхивала, вырываясь обжигающим потоком из ядра. Он хотел заткнуть каждого. Но было понятно: если бросаться на каждого, кто открыл рот, то скоро всю дурь выбьют из него, переломав каждую кость. Поэтому Кайл чаще проходил просто мимо, иногда останавливался и смотрел в глаза так долго, что от него отводили взгляд. Многие всё же вызывали его на бой.

Он проигрывал часто, особенно в первые месяцы. Его били кулаками, древками копий, цепями, техниками камня, металла и многим другим. Ему ломали нос, пальцы на правой руке, рассекали губу, бровь. Он покрывался шрамами всё больше и больше. Один ученик секты с тремя кольцами просто быстро бегал вокруг него полчаса, пока у Кайла не закончилась мана, а потом ударил его коленом в лицо.

Каждый раз он возвращался в усадьбу Торвока, ставшую домом. Каждый раз Ренна приносила воду, лечебные мази и повязки. В начале она спрашивала:

— Господин, могу я обработать вам раны?

Она научилась понимать Кайла по выражению лица, по дыханию, когда лучше помолчать и не подходить — когда уже можно. Научилась сначала громко ставить таз с водой на стол, чтобы показать, что она пришла, а уже потом касаться раны. Однажды он поймал себя на мысли, что ни разу не благодарил её, и ему стало стыдно.

— Спасибо тебе, — сказал Кайл.

Ренна непонимающе потупила глаза.

— За что, господин?

— За то, что лечишь меня. За всё.

— Господин, я же ваша служанка. Не надо меня благодарить.

Кайл вздохнул. Покорность слишком сильно въелась в неё. Больше он не говорил ей «спасибо».

Каждый день Кайл тренировался, медитировал, всё лучше и лучше осваивал новые техники. Огненный Рывок был понятен: направить ману позади себя, воспламенить и силой огня стремительно толкать тело вперёд. Для Кулака Знича требовалось время для активации и контроль, без которого техника начинала наносить урон самому магу. Потом удар — он пожирал всю ману, которую мог. В этом и была его основная сложность, чтобы подпитывать его ограниченным потоком. Техника Пепельный Покров была иной — она требовала точности.

Кайл стоял на пустой тренировочной площадке на рассвете. На поясе висел маленький кожаный мешочек с золой из кухонной печи. В описании техники было сказано «направь и зажги ярким пламенем то, что сгорело в сердце огня». Он развязал мешочек и бросил горсть перед собой. Зола взметнулась серым облаком. Кайл направил поток маны в него. Частицы почти не ощущались. Он зажёг поток маны и попытался направить облако по своей воле.

Частицы вспыхнули, а затем раздался хлопок. Непослушное облако распалось на куски в сполохах огня. Часть осела на земле. Часть ударила в лицо. Кайл закашлялся, выругался и начал стирать серую пыль с лица. Со стороны послышались шаги. Он не повернулся, бросил золу и попытался снова. На этот раз частицы поднялись выше. Он смог направить их вокруг груди, плеч, головы. В потоке появились разогретые тусклые оранжевые искры. Вихрь продержался несколько вдохов, потом сжался слишком резко и обжёг ему шею. Кайл стиснул зубы — очередной провал. Три недели он не сдвинулся дальше этой точки.

— Ученик, — послышался голос Торвока, — ты научился ярости. Но знаешь, чего тебе не хватает?

Кайл нахмурился, повернулся.

— Просветите меня, учитель.

— Ступив на тёмный путь, ты решил, что главное — это поджигать, разрушать, быстро, яростно, в одном импульсе. И огненные техники подходят для этого как нельзя кстати.

Торвок кинул чёрный мешочек, который вынул из пространственной сумочки. Кайл поймал и спросил:

— Что это?

— Вулканический пепел. Он должен подойти лучше. Раньше тебя учили гасить огонь, потому что боялись того, каким ты станешь. И запомни: огонь не только разрушает, в огне родилась форма, из которой был выкован мир. Тебе нужна холодная воля пылающего огня.

Кайл хотел возразить, что огонь не бывает холодным. Но вспомнил Фэнга, улетающего на лодке, и понял: бывает. Иногда самый холодный огонь горит в памяти.

Кайл кивнул, осмысливая слова. Затем он развязал мешочек. Вулканический пепел ощущался в ладони почти невесомо, будто в нём не было плотности. Он был определённо лучше, чем зола. Кайл вспомнил трактат спокойствия, который изучал в детстве, и медленно пустил поток маны, вливая его в лёгкое парящее облако пепла. Он уловил первую частичку, вторую, третью. Потихоньку он воспламенил поток. В сознании они начали загораться, как звёзды. Создать форму, — проговорил он.

Торвок наблюдал. Он видел, как серое облако перед Кайлом вспыхнуло. Затем оно медленно окутало тело. Серые частицы пепла всплыли поверх, обтекая тело в быстром чёрном вихре, через который пробивались языки пламени. Кайл повернулся. На месте его глаз горели два ярких красно-оранжевых огня. Торвоку показалось, что в них было что-то древнее, необузданное, желающее поглотить весь мир. Но через миг огонь начал гаснуть, вихрь медленно развеялся. В центре стоял Кайл, он улыбался. Торвок кивнул и пошёл прочь.

Через три месяца Кайл мог использовать Пепельный Покров достаточно долго, чтобы применять в бою. Это случилось на арене в противостоянии с учеником секты по имени Боргус, широколицый, тяжёлый, с техникой каменной кожи, также с четырьмя кольцами маны. Он не смеялся над Кайлом и не бросал громких оскорблений. Просто вышел на арену, размял плечи и сказал:

— Посмотрим, правда ли ты так страшен, как говорят.

Кайл не ответил. Когда прозвучал гонг, Боргус ударил первым. Его кожа потемнела, покрылась серыми прожилками, будто тело стало высеченным из камня. Он двигался медленнее, но каждый шаг отдавался в арене глухим стуком.

Кайл быстро развязал мешочек, кинул горсть пепла и активировал технику. Покров чёрным вихрем окутал тело. Там, где были глаза, вспыхнули два красно-оранжевых огня. Зрители притихли. Боргус ударил кулаком. Удар вошёл в покров и замедлился. Пепел облепил его руку, забился между пальцами, зашипел. Оранжевые искры вспыхнули вдоль предплечья. Боргус отдёрнул руку, кожа на костяшках почернела.

Кайл шагнул вперёд. Противник ударил снова, теперь ногой. Покров смягчил удар, но не остановил полностью. Кайла отбросило на шаг. Боль вспыхнула в бедре. С помощью Огненного Рывка он резко рванул в бок. Оказавшись сбоку, он резко ударил протезом в плечо. Боргус был массивный, тяжёлый, но его качнуло и развернуло на месте. Он сделал несколько шагов назад, чтобы устоять. Этого времени хватило. Кайл начал формировать Кулак Знича, но не дал технике раскрыться полностью. Огненный кулак возник перед ним меньше обычного, рваный, ещё неустойчивый, но всё равно ударил Боргуса в грудь тяжёлой огненной массой.

Пламя ударило в каменную кожу. Пошли трещины. Боргус зарычал и попытался атаковать в ответ, но Кайл уклонился, удар прошёл сбоку, сквозь вихрь, и кожа на руке задымилась. Кайл ударил ещё раз. И ещё. Боргус упал на колено и поднял руку, признавая поражение.

Кайл мог остановиться сразу. Но в ушах ещё гудела толпа. В груди горел огонь боя. Мана быстро вырывалась из ядра, стремительно и одновременно приятно двигаясь через каналы. Пепельный Покров шептал вокруг тела сухим шорохом, словно тысячи мелких голосов. Кайл нанёс ещё один сильный удар. Не смертельный, но лишний. Боргус рухнул на бок, харкая кровью с опалённым лицом.

Прозвучал гонг.

— Победа Кайла!

Несколько мгновений было тихо. Потом кто-то в верхних рядах сказал:

— Пепельный демон…

Другой подхватил:

— Пепельный демон огня!

Толпа взревела. Кайл стоял посреди арены, окружённый чёрным вихрем. Пепел медленно оседал на камень. Оранжевые огни на месте глаз погасли не сразу. Он победил. И почувствовал удовлетворение. И это прозвище, оно определённо было приятнее белой крысы.

С Расаром он снова сошёлся через месяц. На этот раз арена была почти полной, но имя рыжего уже не кричали так уверенно, как раньше. Когда Кайл вышел с мешочком пепла на поясе, по рядам прошёл гул.

— Пепельный демон…

Расар сплюнул на камень.

— Демон? Всё равно крыса.

Кайл не ответил. Гонг. Расар сразу поднял щит и активировал защитный панцирь. Он ждал Огненного Рывка. Ждал, что Кайл снова бросится в лоб, потратит ману на один огромный удар и выдохнется.

Но Кайл не бросился. Он развязал мешочек. Пепел взвился чёрным вихрем. Оранжевые всполохи пробежали по нему, обвили плечи, грудь, лицо. На месте глаз загорелись два огня. Расар шагнул вперёд.

Кайл ушёл коротким Огненным Рывком в сторону, не вперёд. Пламя вспыхнуло позади, и он оказался сбоку. Расар резко развернулся, выставляя щит, но пепельный вихрь уже хлестнул его по лицу. Раскалённый пепел забивался под край шлема, в щель у воротника, обжигая шею, лицо. Расар рубанул мечом, но Кайл отступил, не далеко, но ровно настолько, чтобы лезвие прошло мимо.

Раньше он бы ударил сразу. Раньше он бы вложил всё в один Кулак Знича. Теперь он ждал. Расар пошёл напролом. Щит ударил в Пепельный Покров, и Кайла отбросило назад. Удар всё равно прошёл сквозь защиту, больно отозвался в плече, но Расар заплатил за сближение: пепел разодрал кожу на пальцах, опалил волосы, заставил его испугаться. Этого хватило.

Кайл снова сорвался вбок Огненным Рывком. И в мгновение ока он оказался почти за спиной Расара. Щелчок. Кинжал из протеза вышел под чёрной перчаткой. Кайл ударил в старый шрам между сочленениями пластин брони.

Расар вскрикнул, но не упал. Он развернулся всем телом и ударил щитом наотмашь. Кайл принял удар на Покров и протез. Пепел взорвался чёрной вспышкой, рука онемела, но он устоял. Толпа шумела, обрадованная горячим боем. Расар тяжело дышал. На лице у него были ожоги, из-под брони по боку текла кровь.

— Тварь, — прохрипел он.

Кайл поднял правую руку. Пламя вспыхнуло вокруг кулака, но не осталось на коже. Оно вырвалось вперёд, сгущаясь в воздухе. Перед Кайлом медленно возник огромный огненный кулак, почти в половину его роста. Тёмно-алое пламя шевелилось, как живое, опаляя камень под собой. Воздух задрожал от жара. Арена притихла.

Расар зарычал и ударил щитом в землю. Перед ним снова вспыхнул плотный тёмно-зелёный купол, похожий на панцирь черепахи. Только теперь он был ещё плотнее.

В первом бою этот панцирь треснул, но выдержал. Тогда Кайл вложил почти всё, что мог, и всё равно не смог сломать Расара до конца. Теперь это было сложнее, но он и намного лучше освоил технику. Огненный кулак сорвался вперёд. Кулак Знича врезался в защитный купол с глухим рёвом. По зелёной поверхности сразу побежали трещины. Расар упёрся ногами в камень, напряг всё тело.

На миг казалось, что он снова удержит. Кайл сжал зубы и направил поток маны ровнее, без глупой ярости, с лучшим контролем. Пламя внутри кулака сжалось, стало плотнее, ярче, почти белым в самой сердцевине. Защитный купол смяло, продавило внутрь, как тонкий металл под молотом. Раздался хруст. Его руки дрогнули.

— Нет… — выдохнул он.

Кулак Знича прошёл сквозь защиту. Удар пришёлся в щит. Расара сорвало с места и потащило назад. Сапоги прочертили по арене две тёмные линии. Потом он врезался в каменную стену у края боевого круга. Грохот заглушил крики зрителей. Защитная формация на стене вспыхнула, принимая удар. Расар осел вниз, щит выпал из руки. Край его брони дымился. Волосы у виска обгорели.

Несколько мгновений стояла тишина. Потом прозвучал гонг.

— Победа Кайла!

Толпа взревела. Кайл опустил руку. Огненный кулак рассыпался алыми искрами. Больше половины маны в ядре было израсходовано, но не полностью, как раньше. Он стоял на ногах. Расар — нет. Он пытался подняться, но не мог. Кайл медленно подошёл к нему. В его глазах была ненависть. И страх.

— Скажи моё имя.

Расар стиснул зубы. Кайл молча поднял правую руку. На пальцах снова вспыхнули первые языки пламени. Расар побледнел.

— Кайл, — выдавил он.

Кайл погасил огонь.

— Запомни.

Он развернулся и пошёл к выходу под рёв толпы. С этого дня Расар больше не называл его белой крысой. В лицо — точно.

Дни в секте Трёх Топоров стали проходить всё более буднично. В зале заданий он получал сначала мелкие поручения: отнести свиток, сопроводить чиновника, проследить за доставкой товаров, стоять рядом со сборщиками долгов. Потом, когда стало ясно, что он не гибнет и не проваливает поручения, в зале заданий ему открыли больше табличек.

К своему удивлению, Кайл обнаружил, что среди них было много таких, которые он ожидал увидеть скорее в праведной секте: выследить убийцу, убить насильника, поймать сбежавшего преступника, уничтожить культистов, похищающих людей. Кайл долго стоял перед такими табличками. Тёмная секта ловила преступников не из-за милосердия, любви к простым людям, а скорее потому, что порядок был выгоден. Но итог был тем же. Бандиты умирали. Убийц ловили. Похищенных иногда возвращали домой. Кайл старался брать именно такие задания. Так было легче.

Когда он преследовал беглого насильника, зарезавшего троих женщин в нижнем городе, рука не дрожала. Когда сжигал логово разбойников, нападавших на крестьянские обозы, не приходилось объяснять себе, почему он это делает. Когда привёл связанного убийцу в зал суда нижнего города и видел, как семья жертвы плачет у ворот, ему почти казалось, что он снова делает что-то правильное. Почти.

Часто приговоры выносились слишком жестокие. За воровство людям отрубали руки. Бандиты медленно гнили в клетках на улице, без воды, без еды, ещё живые. Порой их покупали для опытов или для проведения ритуалов. Одного маньяка посадили на кол, и Кайл слышал его страшные крики. Преступников часто убивали без долгих расспросов, чтобы запугать других.

Но всё же Кайл верил, что он выбирает задания лучше других. Значит, он всё ещё отличался. Кайл повторял это достаточно часто, чтобы почти верить.

Однажды он возвращался с такого поручения через нижний город. День был жаркий. Между тесными домами висел запах пыли от проезжающих повозок, дыма и жареного мяса. На улицах толкались торговцы, носильщики, дети, слуги в серых одеждах. Завидев бордовую форму мага, люди расступались заранее.

Кайл уже привык к этому. Раньше его раздражало, что они отводят глаза. Теперь он просто шёл быстрее. У перекрёстка возле лавки гончара собралась небольшая толпа — десятка два человек.

В центре стоял маг Трёх Топоров в бордовой одежде. Высокий, с длинным лицом, на лице была злость. У его ног лежал мужчина лет сорока. Простая одежда была в пыли, губа разбита, руки закрывали голову. Рядом стояли женщина и двое детей. Младший мальчик плакал беззвучно, зажимая рот ладонями.

Маг пнул мужчину ногой в живот.

— Я сказал, смотри куда прёшь, — раздражённо произнёс он.

— Господин, простите… — прохрипел мужчина. — Я не хотел… телега толкнула…

Удар. Женщина дёрнулась вперёд, но старший мальчик схватил её за рукав и удержал. Кайл остановился. Толпа заметила его и стала расходиться шире. Маг снова замахнулся ногой.

— Хватит, — сказал Кайл.

Тот медленно повернул голову.

— Что?

— Он извинился. Хватит.

Несколько человек в толпе побледнели. Женщина с детьми замерла. Лежащий мужчина даже перестал стонать. Маг посмотрел на Кайла так, будто не сразу понял, что услышал.

— Какого фига ты лезешь? — сказал он наконец. — Это простой смерд.

Слово ударило хуже, чем ожидал Кайл. Простой смерд. Не человек, не мужчина, не отец детей, который лежит на земле перед семьёй. Кайл почувствовал, как в груди поднимается прежнее отвращение на тёмных магов. Оно было знакомое, почти приятное, то самое, которое ещё можно было назвать праведным.

— Я сказал, хватит, — повторил он.

Маг наконец прекратил бить и развернулся.

— А-а. Ты та самая белая крыса Торвока.

Кайл не ответил, но обратил внимание, что у мага был жетон с шестью засечками. У него было на целых два кольца маны больше.

— Милосердие вспомнил? — сказал маг и сплюнул в сторону.

— Я вызываю тебя на арену, — сказал Кайл, решив увести этого человека отсюда и всё же попытать счастье в бою, проверив техники.

Тот лишь ехидно хмыкнул и оскалил зубы.

Кайл глянул на мужчину, лежащего на земле. И вместо благодарности в его глазах был ужас. Кайл понял почему позже.

Маг назвался Вейраном. Медлить они не стали и сразу отправились на арену. Вейран был быстрее, владел техниками металла. Каждый его удар в последний миг становился тяжелее, будто наливаясь свинцом. Казалось, даже воздух вокруг него давил на плечи.

Кайл поднял Пепельный Покров. Пепел закружился вокруг тела, вспыхнув жаром. Вейран вошёл в него почти без страха. Его мана покрыла кожу тусклым блеском, как металлическая броня. Частицы пепла царапали его лицо и руки, но не причиняли ощутимого вреда.

Кайл ударил Кулаком Знича. Вейран принял удар щитом, чуть отступив на шаг.

— Слабовато для демона, — сказал он.

Бой длился недолго. Кайл попытался закончить быстро, как всегда. Но Вейран хладнокровно выдержал атаки. Кайл знал: его стиль был не для продолжительного боя. Он с трудом выдержал ответную атаку Вейрана с помощью металлического копья. Затем на него понеслась цепь и сбила с ног. Только приподнявшись он получил сильный удар в бок. Что-то хрустнуло. Кайл не вскрикнул только потому, что не смог вдохнуть. В глазах потемнело, и он снова упал.

Прозвучал гонг. Вейран подошёл, наклонился.

— Запомни, крыса. Здесь каждый знает своё место. Смерды — внизу. А те, кто готов лебезить перед ними, — рядом.

Он с отвращением плюнул и ушёл.

Где-то через месяц Кайл вновь проходил возле дома гончара. Ставни были закрыты, висела вывеска о продаже. Он спросил о семье гончара лавочника, который торговал чуть дальше.

— Господин, через несколько дней после конфликта с магом какие-то бандиты залезли в дом. Самого хозяина порезали насмерть, а жену его изнасиловали. Эх… — лавочник тяжело вздохнул. — Бедные детишки. И всё на их глазах.

Кайл молча пошёл дальше. Больше он не вмешивался так опрометчиво.

Почти год спустя его вызвал Торвок. Чернокнижник сидел за дубовым столом и крутил в руках какой-то листок.

— Ученик, мне кажется, или ты пользуешься моим именем просто так.

Кайл нахмурился. Торвок продолжил:

— Я просмотрел отчёты о твоих выполненных миссиях. Ты берёшь в основном какую-то мелочёвку, — он постучал пальцем по столу, — Всё ещё хочешь обмануть себя добродетелью.

— Я не… — Кайл посмотрел в глубокие тёмно-карие глаза Торвока. — Я просто никому не доверяю.

Торвок ухмыльнулся.

— Это правильно. Но завтра отправишься на миссию с отрядом. Подробности узнаешь в зале заданий. Это касается лично меня, поэтому я надеюсь на тебя.

— Я понял, учитель, — произнёс Кайл почти обыденно, уже привыкший так обращаться.