Лучи закатного солнца били через маленькое окно в камеру. Кайл торопился. Используя культю, он слегка приподнял бороду. На миг взгляд задержался на спутанных чёрных прядях. Потом ножницы сомкнулись. Борода упала на каменный пол, следом — волосы, прядь за прядью. Орудовать ножницами одной рукой было неудобно, но Кайл упорно продолжал, пока у ног не собралась тёмная куча. Туда же он бросил обрывки старой, истлевшей одежды.

Кайл стоял обнажённый посреди камеры. Казалось, он сбросил кожу, как змея.
Но это был только первый слой. Он стал протирать тело влажным полотенцем с мылом. Вода в тазике вскоре стала чёрной, липкой. Но большую часть застарелой грязи удалось смыть. Чуть обсохнув, Кайл надел чистый белый халат. И просто стоял в нём ещё какое-то время, будто боясь его замарать.

Он глубоко вдохнул. Мне уже 33 года. И к чему я пришёл? Он выдохнул и лёг на твёрдую деревянную лежанку с соломой, которая была с ним все эти 9 лет. Стать учеником Торвока? — тяжёлый вопрос мучил его весь день. Ученик служит, верит, принимает путь учителя. Но я не такой. Я не предам память своих товарищей, не предам секту. Я просто воспользуюсь им. Выживу. Дождусь случая. И убью. Так будет правильно. Кайл улыбнулся и заснул.

Утром к его обычному рациону женщина дополнительно просунула ещё яблоко. Она поклонилась, что прежде никогда не делала, и ушла. Хочешь подкупить меня своими подачками? — произнёс про себя он и всё же взял яблоко. Я подыграю тебе. Он уже хотел откусить яблоко, как в груди возникла резкая боль. Кашель с кровью вырвался изо рта, глубокий, надрывной. Прокашлявшись, Кайл протёр яблоко, на которое попала липкая кровавая слизь, и жадно съел его.

Где-то через час появился и Торвок.

— Обдумал моё предложение? — спросил он обыденным тоном.

— У меня есть условие, — ответил уверенно Кайл.

Небольшое удивление показалось на лице чернокнижника.

— Какое?

— Я не буду вредить секте Белых Облаков.

— Хорошо. Я не буду приказывать тебе такого, — ответил Торвок легко, быстро.

Он согласился слишком просто. Кайл нахмурился.

— Что-то ещё?

— Я не буду участвовать в делах против праведных сект.

Тут Торвок уже засмеялся.

— Ты же должен понимать, что мы постоянно сталкиваемся с белыми сектами. Я могу пообещать только одно: я не буду приказывать тебе убивать белых магов без необходимости.

И как часто будет эта необходимость? Кайл сжал губы и кивнул. Он боялся, что Торвок просто уйдёт, что это просто его злая шутка. Торвок достал серебряный ключ, вставил его в замочную скважину. Щелчок. Сердце Кайла дрогнуло. Дверь решётки распахнулась.

— Пошли, — сказал Торвок и зашагал к выходу.

Кайл не сразу понял слова, потом быстро встал и заковылял, с трудом пытаясь его догнать. Минут пять они шли по коридору, высеченному в камне. Потом показался свет. Они вышли. Яркое солнце ударило в глаза. Кайл прикрылся ладошкой и стал испуганно оглядывать окрестности, боясь что это сон. Перед ним была небольшая поляна с густой травой, за которой возвышался густой лес. Лёгкий ветер трепетал листву.

— Что встал столбом? — уже в отдалении проворчал Торвок.

Они спустились по небольшой тропинке вниз. Там была дорога и чёрная карета, запряжённая четвёркой лошадей.

Сначала Кайл думал, что Торвок жил где-то рядом, возможно, просто в пещере получше, как отшельник. Но теперь они уже ехали. Где-то через 20 минут карета выехала на большую открытую дорогу, потом показались поля. В его секте старейшины использовали техники полёта, поэтому Кайл немного был удивлён поездкой в карете. Может быть, у Торвока нет артефакта полёта для двоих? — предположил он, рассматривая с интересом проносившиеся за окном картины.

Приблизительно через час они въехали в небольшой городок. Колёса кареты застучали по мощёной дороге. На площади лавочники торговали продуктами, дети бегали друг за другом, старик на осле вёз какие-то мешки. Город жил своей жизнью.

Карета проехала по небольшому мосту и въехала в массивные тёмно-бордовые ворота. Кайл нахмурился. Здания из белого камня и остроконечными крышами из черепицы возвышались на улицах. Деревья росли по бокам. Всё было чисто и ухожено. Чуть вдали на площади тренировалась большая группа людей в бордовых одеждах. Они синхронно отрабатывали удары.

— Где мы? — первый раз за дорогу спросил Кайл.

— Спрашивай: учитель, где мы. Или тебя не научили хорошим манерам? — пробурчал Торвок, выказывая недовольство.

Лицо Кайла исказилось.

— Учитель, где мы? — всё же выдавил он.

— В секте Три Топора.

Сначала Кайл решил, что ослышался. Три Топора. Даже в его родной секте это имя произносили без презрения и с осторожностью. Это была одна из сильнейших сект на полуострове Халин. Он думал, что продал себя одному чудовищу. Оказалось — целому гнезду. Сначала он испугался, что отомстить Торвоку здесь будет слишком сложно. А потом, среди испуга пробилась мысль, тонкая, почти спасительная. Если он оказался в гнезде врага, значит, сможет увидеть то, чего никогда бы не увидели. А увиденное можно передать. Можно обратить это против Торвока. Можно снова стать полезным для праведного пути.

Карета свернула и стала подниматься по извилистому горному серпантину. Через полчаса она остановилась перед усадьбой с высоким домом из серого камня, который прижимался к скале. Строгие здания из тёмного дерева с загнутыми вверх крышами, покрытыми черепицей, стояли по бокам. Несколько внутренних двориков были за круглыми лунными арками. Над воротами висел знак трёх скрещённых топоров. Не грубо вырезанный, не варварский, как Кайл почему-то представлял себе символы тёмных сект, а аккуратный, отполированный, почти благородный.

Он вышел из кареты и на мгновение замер, уставившись на символ. Говорили, что тремя старейшинами секты были маги на вершине магического тела. А ещё ходил слух, будто однажды, применив совместную технику, они сумели убить белого мага четвёртого уровня. Кайл не знал, правда это или нет. Но теперь он был здесь.

Кайл поднял взгляд на дом. Значит, Торвок жил не в пещере, не в логове, заваленном костями и окровавленными артефактами, а в богатом доме, среди слуг, садовых дорожек и белого камня. Не так он представлял жилище чернокнижника.

— Идём, — сказал Торвок, зашагав в сторону дома по каменной дорожке.

Кайл поспешил за ним. Ноги слегка дрожали от слабости. О себе давало знать долгое заточение, плохое питание и отсутствие нормального движения. Перед домом несколько слуг подметали дорожки, выносили воду, протирали каменные перила. Всё было чисто. После девяти лет заточения, ржавых прутьев, вонючей соломы и серой каши эта ухоженность казалась почти издевательством.

У входа их встретила молодая девушка в простом голубом платье. Она низко поклонилась Торвоку, затем Кайлу. На один удар сердца мир исчез. Мэри? Имя вспыхнуло в голове так резко, что стало больно дышать. Нет. Мэри была бы старше. Глаза другие — карие, не голубые. Лицо чуть более овальное. Волосы не такие чёрные, с мягким каштановым оттенком. И взгляд… Кайл сжал пальцы правой руки. Взгляд был другим. Мэри смотрела на него с упорством, её глаза всегда горели желанием борьбы. Этот взгляд был покорным, приученным опускать глаза и угождать хозяевам.

— Это Ренна, — сказал Торвок. — Служанка. Она полностью в твоём распоряжении. Можешь делать с ней всё, что захочешь.

Кайл медленно повернул к нему голову. Слова прозвучали так, будто ему только что передали не человека, а вещь. Ренна не подняла глаз. На миг он подумал, что у него теперь есть служанка, дом, еда, чистая постель. И от этого стало стыдно и противно.

— Мне она не нужна, — хрипло сказал Кайл.

Торвок усмехнулся и прошёл в дом. Кайл вошёл следом, разглядывая интерьер. Внутри пахло деревом, травами и дорогим маслом. Полы были вымыты до блеска. На стенах висели свитки с каллиграфией, несколько старых клинков.

— Нравится? — спросил Торвок.

Кайл ничего не ответил. Они прошли дальше в просторную комнату. На полу в центе комнаты были вырезаны круги и линии формации. В углах стояли чаши с тёмными кристаллами. От них тянуло холодной, тяжёлой маной. Кайл замедлил шаг.

— Садись, — сказал Торвок.

— Здесь?

— Ты хотел четвёртое кольцо в саду? Под пение птиц?

Кайл стиснул зубы.

— Только сними халат, — добавил Торвок.

Кайл знал: то, что произойдет дальше навсегда изменит его. И он боялся этого, боялся стать тёмным магом, таким же чудовищем, как Торвок. Дрожащей рукой он развязал пояс, медленно стянул халат и, всё же, нерешительно сел в центр формации.

Торвок подошёл и положил ладони ему на грудь, туда, где внутри бурлило переполняющееся ядро маны, которое всё ближе и ближе подходило к своему пределу. Кайл резко вдохнул, почувствовал холодную тягучую энергию из рук Торвока. Тёмная мана не текла, как белая. Она липла, находила щели между кольцами и просачивалась туда, куда Кайл сам никогда бы её не впустил.

— Не сопротивляйся, — сказал он. — Иначе ядро может не выдержать.

Кайл закрыл глаза и попытался расслабиться. Я выживу, возьму силу, найду способ и убью его. Я буду делать всё ради секты Белых Облаков. Он чувствовал, как тёмная мана постепенно стала окутывать его ядро, а затем накрыла и три его кольца из белой маны, становясь всё гуще и плотнее. Он чувствовал, как она постепенно обретала форму, всё сильнее и сильнее сдавливая ядро.

Вдруг — выброс маны. Мощный, резкий поток вырвался из ядра. Казалось, он разорвёт каналы. Кайл выгнулся, заваливаясь на спину и крича, не в силах терпеть. Он лишь успел почувствовать, что Торвок сильнее надавил на грудь, всё больше усиливая вливаемый поток. Кайл потерял сознание.

Кайл очнулся от чувства прохлады на лбу. Всё тело пылало огнём. Он открыл глаза. Перед ним было знакомое лицо.

— Мэри, — тихо прошептал он.

Девушка испуганно отпрянула и поклонилась.

— Простите, господин. Я Ренна.

Кайл собрал мысли, вспоминая все последние события. Точно, Ренна. Тут же нахлынуло чувство стыда. Прости, Мэри, прости. Как я мог. Ты умерла по моей вине. Он тяжело вздохнул и положил ладонь чуть ниже сердца. Вокруг ядра маны было новое четвёртое кольцо. Ядро вернулось к своему нормальному размеру, но теперь было плотнее и мощнее. В какой-то миг Кайлу показалось, что это не просто кольцо из тёмной маны, а сама воля Торвока.

— Как я долго был в отключке? — спросил Кайл.

— Почти неделю, господин, — ответила робко Ренна, не поднимая головы.

На миг он почувствовал раздражение. Ренна говорила слишком тихо, слишком робко, слишком покорно. Кайл моргнул, и чувство исчезло.

— Ясно, — сказал он.

— Хозяин просил передать…

— Не называй его хозяином, — со вспыхнувшей злостью оборвал её Кайл.

Ренна испуганно опустила голову ещё ниже. Он выдохнул, успокаиваясь. Я какой-то слишком раздражительный.

— Простите, господин. Ваш учитель просил ещё передать, чтобы вы пришли к нему, когда тёмная мана полностью вытеснит белую, а до тех пор занимайтесь медитацией и простыми тренировками.

Полностью вытеснит белую ману, — слова звучали, как нож. Но Кайл знал, что всё это не ради себя. Ради товарищей, ради секты.

Утро начиналось с боли. Кайл вставал до рассвета, когда над склонами горы ещё лежал туман, выходил во двор и заставлял тело двигаться. Он делал приседания, наклоны, удары правой рукой. После девяти лет заточения даже простые упражнения давались нелегко. Раньше он мог часами тренироваться в своей родной секте. Теперь задыхался после нескольких небольших кругов бега.

Ренна в это время убиралась. Она приходила тихо, почти бесшумно: приносила завтрак, меняла бельё, протирала пол. Кайл сначала хотел приказать ей не приходить, но простоя работа по дому отнимала бы слишком много времени. Он решил просто не обращать на неё внимания.

После плотного завтрака он садился в центре комнаты и медитировал до самой ночи, прогонял ману по телу, осторожно, круг за кругом. Тёмная мана была тяжёлой, холодной, вязкой. Она двигалась иначе, чем белая. Не текла свободно, а будто рывками, иногда вызывая неприятное онемение.

Однажды Кайл попытался применить Клинок Ветра — технику, которую учил с детства и знал лучше всего. Он сложил печать, направил ману в ладонь и выпустил технику. Полупрозрачный клинок, с трудом держащий форму, пролетел пару метров — и рассыпался мутными клочьями, не оставив даже царапины на стене. Кайл долго смотрел на пустое место. Потом попытался снова. И снова. После девятой попытки Кайл сжал зубы. Техники Белых Облаков больше не слушались его. Мне придётся изучать новые техники. Тёмные техники. Осознание этого стало очередным ударом.

Спустя полтора месяца белая мана окончательно исчезла из его ядра. Тёмная энергия, которой на этой горе было в избытке, вытеснила её не только из ядра, но и из трёх прежних колец. Теперь все четыре кольца вокруг ядра были тёмными. Кайл почувствовал это сразу.

Он сидел в медитации, глядя перед собой, и никак не мог заставить себя вдохнуть. Где-то внутри исчез последний остаток прежней чистоты, за который он цеплялся. Он говорил себе, что это не важно, что мана — лишь инструмент, что цвет силы не определяет душу. Но слова звучали слабо.

Стоило ему вспомнить Торвока, и злость вспыхивала быстрее, чем раньше. Стоило подумать о тёмных магах, о взглядах слуг, и в груди уже поднималось горячее раздражение. Не новое чувство — нет. Злость всегда была в нём. Просто теперь ей стало легче находить дорогу наружу.

Несколько раз он ловил себя на том, что смотрит на Ренну дольше, чем следовало. Она ловко двигалась по комнате, убирая посуду или складывая чистую одежду. Она была тихая, аккуратная, с опущенным взглядом. Кайл отмечал её мягкие движения, тонкую шею, аккуратно заплетённые волосы, изгиб талии под простым платьем. Сердце начинало биться быстрее.

Каждый раз он резко отводил взгляд. Это тёмная мана, — сказал он себе. Она обостряет эмоции: злость, желание, раздражение, страх — всё, что в человеке должно оставаться под контролем. Я не такой. Я просто должен научиться держать себя в руках.

Вечером Кайл пошёл к Торвоку. Дом к этому времени погрузился в тишину. За окнами темнело. Кайл остановился перед дверью и несколько мгновений смотрел на тёмное дерево. Потом поднял руку и постучал.

— Войди, — раздался знакомый голос.

Кайл вошёл. Чернокнижник сидел за низким столом, просматривая какие-то свитки. Перед ним стояла чашка тёмного чая, от которого поднимался тонкий пар. В комнате пахло горькими травами, чернилами и слабым металлическим привкусом крови. Кайл остановился в нескольких шагах от стола.

— Учитель, — обратился он с трудом. — Я полностью освоился с тёмной маной.

Торвок поднял взгляд. На его лице появилось почти тёплое выражение.

— Молодец, ученик.

От этой интонации Кайлу стало мерзко. Насмешку бы он выдержал легче. Но Торвок сказал не так, а почти добродушно, будто действительно был наставником, довольным успехом своего ученика.

— Подойди ко мне, — сказал Торвок.

Кайл шагнул вперёд. Торвок открыл деревянный сундук рядом со столом и достал сложенную одежду. Плотная ткань глубокого бордового цвета легла на стол. Кайл сразу узнал этот оттенок. Такие одежды он видел на площади, когда проезжал через секту.

— С этого дня будешь носить это, — сказал Торвок, — как ученик секты Три Топора.

Кайл молча смотрел на одежду. Бордовый цвет казался почти кровавым. Следом Торвок положил перед ним жетон из красной яшмы. На гладкой поверхности был вырезан знак трёх скрещённых топоров. Ниже — четыре тонкие засечки.

— Жетон личного ученика, — сказал Торвок. — Четыре засечки — это знак твоей силы.

Кайл взял жетон. Камень оказался прохладным и тяжёлым. Жетон был слишком красивым для того, чем являлся: клеймом его новой жизни. Торвок достал ещё одну вещь — узкую чёрную коробку, перевязанную тёмной нитью.

— Это откроешь потом. Подарок от меня.

Кайл нахмурился. Ему не понравилось это слово. Торвок откинулся на спинку кресла.

— Теперь правила. Внутри секты и в городе за нижними воротами убийства запрещены.

Кайл невольно посмотрел на него. Торвок заметил взгляд и усмехнулся.

— Между магами, разумеется.

Кайл медленно сжал пальцы на жетоне. Между магами. Значит, простые люди считались иначе.

— Исключение, — продолжил Торвок, — битва насмерть на арене. Она разрешена только при обоюдном согласии и с разрешения учителей обеих сторон. Большинство противоречий, долгов, оскорблений и споров решаются там же. Но советую не калечить чужих учеников слишком сильно без нужды. У каждого есть старшие.

В родной секте Белых Облаков говорили, что они как гнёзда зверей, где сильные пожирали слабых, где каждый коридор был залит кровью, где ученики резали друг друга за наживу и право дышать рядом с наставником. Но здесь были правила: жёсткие, холодные, практичные. Если чудовище живёт в грязной пещере, его легче ненавидеть. Если у чудовища есть законы, служащие, дворики, арены и порядок — ненависть начинала требовать усилия.

— Завтра пойдёшь в зал техник, — сказал Торвок. — Покажешь жетон от моего имени и выберешь три техники.

— Три? — спросил Кайл.

— Для начала возьми технику Теневой Шаг. Её я рекомендую взять обязательно. Она для быстрого перемещения. Если всё пойдёт плохо, позволит сбежать.

Кайл поднял глаза. Объяснение ему не понравилось.

— Сбежать?

— Выжить, — поправил Торвок. — Мёртвые ученики плохо усваивают уроки.

Кайл промолчал. Торвок внимательно посмотрел на него.

— Я специализируюсь на техниках крови. С твоим талантом и под моим наставлением тебе было бы также разумно идти по этому пути.

Перед глазами Кайла вспыхнула кровавая пятиконечная звезда на земле. Он вспомнил, как тела его товарищей растекались в ужасную кровавую массу, глаза на поверхности плоти. И крики, которые заглушила вспыхнувшая тут же ярость. Ему показалось, что он готов был накинуться на Торвока прямо сейчас.

— Нет, — резко сказал он.

Торвок не рассердился. Только слегка приподнял бровь.

— Нет?

— Я не буду изучать техники крови, — сказал Кайл и сжал зубы.

Несколько мгновений Торвок молчал. Потом пожал плечами.

— Как хочешь. Выбирай любые. Плохой путь тоже путь, если человек готов платить за ошибки.

Кайл не ответил.

— После зала техник сходишь в зал заданий, — продолжил Торвок. — Запишешься. Тебе всё объяснят. Пока что тебе будут давать простые поручения. Ничего сложного, их даже можно не выполнять, но тогда придётся платить штраф. Правда, платить тебе нечем.

Кайл почувствовал, как внутри вспыхнуло раздражение.

— Я могу идти?

Торвок кивнул. Кайл забрал одежду, жетон и коробку и ушёл.

Вернувшись в свою комнату, он положил вещи на стол и некоторое время стоял неподвижно. Потом подошёл к зеркалу. За последние полтора месяца он стал выглядеть лучше. Теперь лицо постепенно возвращалось к жизни.

Да, это был уже не тот молодой человек 24 лет. Черты стали резче. Взгляд глубже. Под глазами всё ещё лежала усталость, но уже не мёртвая. Волосы были чистыми, лицо выбрито. Скулы выступали сильнее, чем прежде. Он выглядел старше, жёстче и, к собственному неприятному удивлению, даже привлекательно — уже не как узник, а почти как нормальный человек.

Кайл отвернулся от зеркала и взял бордовую одежду. Он переоделся медленно. Застегнул пояс. Провёл ладонью по рукаву. Бордовый цвет ему не нравился, но одежда сидела хорошо. Потом он открыл чёрную коробку. Внутри лежал протез с маленьким свитком. Конструкция была изящной из тёмного металла и плотной кожи, с креплениями под культю и чёрной перчаткой на конце. Пальцы были неподвижными, скорее декоративными, но в запястье скрывался механизм.

Кайл осторожно взял протез. Он с трудом надел крепление на культю. Ремни затянуть получилось не сразу. Несколько раз он поморщился от боли, пока протез наконец не сел плотно. Чёрная перчатка закрыла искусственную кисть. Кайл развернул свиток, в котором была написана простая техника активации.

Он поднял руку. Она не была настоящей, но смотрелась определённо лучше, чем обрубок. Он направил ману в руку и активировал технику. Из-под запястья с тихим щелчком выскользнул тонкий блестящий кинжал. Кайл замер. Потом он медленно опустил руку и снова посмотрел в зеркало.

Бордовая одежда. Жетон личного ученика на поясе. Чёрная перчатка. Он выглядел опасно. И красиво.

Кайл долго смотрел на своё отражение, пытаясь найти в нём праведного ученика секты Белых Облаков. Того, кто когда-то носил светлую одежду, спорил с Мэри на тренировочной площадке и верил, что сила существует для защиты слабых. И хуже всего было то, что часть его не захотела отвернуться.

В зеркале стоял другой человек.