К двум часам ночи ремонтный ангар погрузился в вязкую, холодную тишину. Буря снаружи базы утихла, и сквозь вентиляционные шахты доносился лишь монотонный, далёкий свист горного ветра. Жёлтые лампы-переноски тускло освещали разорванное крыло серебряного меха. «Альба Авис» застыл в доке, похожий на раненую стальную птицу.

Ирис сидела на краю подвесного технического мостика, свесив ноги в темноту ангара. Её белый комбинезон был спущен до пояса, обнажая хрупкие плечи.

Леон Корвус стоял позади неё. Его руками удерживался баллончик с регенерирующим наногелем и медицинский лазерный сканер. Его пальцы, испачканные в тёмной машинной смазке, действовали на удивление бережно.

- Потерпи. — глухо попросил капитан, направляя синий луч сканера на её левую лопатку, — Сейчас будет жечь.

Ирис судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в край металлического настила. Когда холодный гель коснулся кожи, её стигмы мгновенно отозвались острой, пульсирующей болью. Бледные неоновые рубцы вдоль позвоночника, потревоженные утренним боем, налились зловещим серебристо-алым светом. Гель шипел, стягивая рваные края кожи, выжженные нанокабелями.

- Ты сегодня прыгнула выше головы, Стигма. — Леон отложил сканер и устало опустился на ящик с инструментами прямо за её спиной. На его коленях лежал диагностический планшет, подключённый длинным кабелем к центральному распределителю меха, - Брент со своими парнями только о тебе и говорит. Ты спасла их. Но левое крыло... восстановительный контур сожжён наполовину. Если бы титан успел взорваться секундой раньше, импульс убил бы тебя прямо в кресле.

- Машины не умеют импровизировать. — тихо ответила Ирис с кончиками волос на плечах. Она слегка повернула голову, стараясь не тревожить горящую спину, - Они ждали, что я уйду на разворот. Алгоритм Судей не предполагал, что мех воздушного типа с деформированным крылом пойдёт на таран.

- Алгоритм Судей основан на здравом смысле. — Леон горько усмехнулся, сделав глоток из своей вечной железной кружки, - А то, что делаешь ты — это чистое безумие. Безумие, замешанное на упрямстве твоего отца.

Ирис замолчала, глядя на огромную серебряную ступню «Альбы». Боль в спине постепенно утихала, сменяясь тяжёлым, пульсирующим онемением.

- Вы ведь знали его. — вдруг вспомнилось ей чужое признание, - Настоящего. Каким он был на передовой?

Леон долго молчал. Взгляд его серых глаз под густыми бровями устремился куда-то мимо неё, в темноту ангара.

- Он был солдатом до мозга костей. Из тех, кто не прячется за чужие спины и не умеет лизать сапоги в столице. Когда маршал Воган подписал приказ об отступлении из Седьмого сектора, твой отец отказался подчиниться. Он сказал: «Там сорок тысяч гражданских. Я не оставлю их машинам». Он погрузил свою бригаду на транспортники и улетел в Седьмой сектор. Воган не простил ему этого неподчинения. Когда ПВО отключилось... твоего отца просто бросили. Штаб заблокировал каналы снабжения.

Леон резко замолк, и его челюсть судорожно сжалась. Он перевёл взгляд на диагностический планшет, собираясь закрыть логи утреннего боя, но его палец замер над экраном.

- Погоди-ка... — нахмурился капитан.

- Что там? — Ирис попыталась обернуться, но Леон остановил её, мягко положив ладонь на её здоровое правое плечо.

Леон быстро застучал пальцами по сенсорной панели, выведя на монитор глубокие системные коды синхронизации, зафиксированные в момент её пикирования. В самом ядре операционной системы «Альбы», прямо между строками телеметрии и командами управления закрылками, мигал крошечный, изолированный блок данных. Он не был окрашен в стандартный армейский зелёный или аварийный красный цвет. Этот код горел чистым, фиолетовым цветом.

- Что это? — Ирис прищурилась, всматриваясь в символы, - Инженеры базы говорили, что ядро полностью очищено от заводских настроек.

- Инженеры базы видят только то, что им позволяет цензура Высшего Командования, — Леон подключил дополнительный дешифратор. Строки фиолетового кода начали медленно распадаться, превращаясь в текстовые символы и старые аудио-пакеты, - Это скрытый маркер. Нейро-цифровая подпись. И она была заложена в операционную систему «Альбы» до того, как мех привезли на эту базу.

Экран планшета моргнул, и в правом углу высветился личный идентификационный ключ создателя прошивки.

Ирис резко выпрямилась, наплевав на вспыхнувшую боль в лопатках, когда её сердце в груди пропустило удар. На экране выстроились буквы, передаваемое значение которых она никак не ожидала:

[Разработчик проекта: Генерал А. Дартис.]

[Версия ядра: Элсидия.]

- Отец... — прошептала Ирис, - Это его маркер. Он сам создавал эту систему связи?

- Не просто создавал. — Леон всматривался в бегущие строки спецификаций, и на его лице медленно проступало осознание страшной правды, — Ирис... «Альба Авис» никогда не была экспериментальной игрушкой штаба. Её строили на верфях твоего отца в Седьмом секторе. И этот нейроинтерфейс, который выжигает пилотов... он не сломан. Он так спроектирован.

Капитан вывел на экран схему синаптического сопряжения.

- Приглядись. Машина блокирует любого стороннего пилота, потому что её ДНК-ключ настроен на одну-единственную генетическую ветку. Ветку Дартис. Все остальные испытатели сходили с ума, потому что ядро отторгло их разум как чужеродный вирус. Но когда в кресло села ты... машина узнала тебя.

- Но зачем? Зачем отцу создавать мех, который калечит его собственную дочь? — на глазах Ирис впервые за всё время пребывания на базе навернулись слёзы. Не от физической боли, а от горького, удушающего непонимания.

Когда запрятанный аудио-пакет был запущен, и из динамика планшета пробился тихий, сильно искажённый статическими помехами голос. Это был голос её отца, записанный за двое суток до его гибели.

- «Если этот лог открыт, значит, меня больше нет, а Воган получил своё. — хрипел старый генерал сквозь шум радиоэфира, - Ирис, девочка моя. Если ты слушаешь это, прости меня. Я связал ядро «Альбы Авис» с твоей кровью не для того, чтобы обречь тебя. Маршал продал коды ПВО. Конгломерат строит орбитальное орудие «Молот Судей», против которого у федерации нет защиты. Воган думает, что отсидится в бункере и после получит своё обещанное место в Крейс. Но машины выжгут весь Канавент дотла. Не останется ничего. «Альба» — единственный шанс оставить это. Только эта машина сможет подняться достаточно высоко и пробить их щит. Я знаю, интерфейс причиняет боль. Но это единственный способ передать тебе абсолютный контроль над крыльями, сделав их твоими. Живи, Ирис. Очисти небо и спаси наш дом».

Аудиозапись оборвалась коротким гудком. В ангаре снова воцарилась тишина, но теперь она была другой, дышащей неотвратимостью грядущей катастрофы.

Ирис медленно опустила голову. Бледные неоновые шрамы на её лопатках больше не казались ей проклятием трибунала. Это был прощальный дар отца. Его последнее предупреждение и его единственное оружие, переданное в руки дочери. Маршал Воган думал, что отправляет её на убой на эту базу, даже не подозревая, что сам вложил серебряный меч в руки той, чью семью он растоптал.

- Если понадобится, я и до звёзд долечу. — её голос звенел сталью в просторном ангаре, а ладони сжались в кулаки, - Но свой дом в пепел обратить не позволю.