Поздняя ночь. Огни в домах гасли один за другим.

Дровосек, весь день усердно рубивший деревья, засыпал, дав себе зарок завтра нарубить ещё больше.

А рыбак всё ворочался в постели и не мог уснуть, гадая, полна ли рыбы поставленная сегодня верша.

Но здесь всё ещё было полно разноцветных огней.

Это место называлось Хваыйджон, и здесь жили кисэн.

Поскольку название означало «помни о цветах», все кисэн в этом заведении носили цветочные имена.

Если бы вы спросили, где находится лучший дом кисэн в Сораболе...

И мужчины, и женщины, и даже дети указали бы на Хваыйджон.

Популярность Хваыйджона была безгранична, и каждую ночь мужчины приходили сюда, чтобы увидеть один из этих «цветов» и погрузиться в сладкие грёзы.

И была в Хваыйджон кисэн, лучшая из лучших.

— Госпожа Маэхва, вы сегодня отлично потрудились.

Девочка-служанка низко поклонилась.

— Да, ты тоже сегодня устала. Иди отдыхай.

Медовый голос, губы цвета вишни, развевающиеся чёрные волосы и томный взгляд.

Это была Маэхва, главная кисэн Хваыйджона.

Стоило ей лишь раз прикрыть глаза и снова открыть их, как мужчины выгребали всё до последней монеты из своих кошельков.

А если она своим голосом, подобным перекатывающимся жемчужинам, произносила чьё-то имя, они были готовы отдать даже документы на дом.

Благодаря такой славе Маэхвы в Хваыйджон к ней относились с величайшим почтением.

Стоимость ночи с Маэхвой была, что называется, заоблачной, и именно эта ценность делала положение Хваыйджона столь незыблемым.

— Тогда спокойной ночи.

Попрощавшись, служанка закрыла дверь комнаты Маэхвы и ушла.

— Ох, как же всё затекло...

Как только служанка вышла, Маэхва сбросила с лица мягкую улыбку и устало повела плечами.

Она только что вернулась из места, где собрались мужчины из знатных семей, и ей пришлось долго бренчать на комунго, отчего пальцы теперь ныли.

— Как же утомительно поддерживать человеческий облик...

Пробормотав это, Маэхва щёлкнула пальцами, и её тело начало меняться.

Чёрные, как ночное небо, волосы стали белоснежными, а жемчужные глаза — алыми.

Но самым заметным изменением стали девять лисьих хвостов, выросших у неё за спиной, и лисьи ушки на макушке.

Маэхва была кумихо.

— Смешиваться с людьми, конечно, удобно, но...

Кумихо поглощали человеческую энергию, чтобы становиться сильнее, и потому нападали на людей или очаровывали их.

Однако Маэхва рассудила иначе.

Если уж приходится иметь дело с людьми, разве нельзя просто превратиться в человека?

Её расчёт оказался верным.

Но стать кисэн было не так-то просто.

Нужно было уметь читать, разбираться в науках, играть на музыкальных инструментах и обладать острым умом.

Те, кто не соответствовал этим требованиям, были обычными проститутками, торговавшими телом.

Будучи кумихо, Маэхву такая участь не пугала, но раз уж она спустилась в мир людей, ей хотелось стать той, кто заставляет мужчин томиться от желания, и занять достойное положение.

Так, изучая грамоту и бренча на комунго, прошло три года.

За три года — срок и долгий, и короткий — Маэхва стала первоклассной кисэн Хваыйджона.

Однако...

— Ха... А ведь прошло уже немало времени с тех пор, как я в последний раз питалась мужской энергией...

Её цена стала настолько высокой, что мало кто мог позволить себе такую роскошь. Многие мечтали о ночи с ней, но Маэхва оставалась для них недосягаемой, словно звезда в небе.

«Неужели я стала кисэн ради этого...» — Маэхву всё чаще одолевали сомнения.

— В такой день нет места лучше, чем то самое!..

— Когда на душе было паршиво, лучшим лекарством была смена обстановки.

Маэхва достала припрятанный свёрток и сжала в руке золотую монету.

Наступила глубокая ночь, когда поток посетителей иссяк.

Маленькие Бёру и Хянъи, а также Хилла, которой нужно было готовить хлеб к завтрашнему утру, уже ушли отдыхать, и в Звёздной таверне стало обычным делом, что Кан Джун и Рюволь оставались прибираться.

— Неужели сегодня не придёт?

— М-м? О ком ты говоришь?

Кан Джун пробормотал это, протирая пол в таверне, и Рюволь, склонив голову набок, спросила его.

— А, ну, знаешь... тот человек, который иногда приходит в это время... или как его назвать?

Проворчал Кан Джун.

В этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась.

— Вы ещё работаете?

— Стоило сказать, как она тут же явилась.

Маэхва вошла в Звёздную таверну, поправляя развевающиеся волосы — видимо, торопилась.

— О! Разве это не лиса? Значит, гость, о котором говорил Кан Джун, был лисой!

Увидев Маэхву, Рюволь радостно поприветствовала её.

— Чёрный дракон, надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

— О, да, — ответила Рюволь.

Маэхва не забыла поприветствовать и Чёрного дракона.

Когда Маэхва впервые пришла в Звёздную таверну и увидела Рюволь, она чуть не лишилась чувств.

Обычному человеку Рюволь могла показаться просто маленькой девочкой.

Но от Маэхвы, которая сама была магическим существом, такую колоссальную мощь скрыть было невозможно.

Воспоминание о том, как при первой встрече она, прижавшись лицом к полу, дрожала от страха, было одним из тех, что Маэхва хотела бы стереть из памяти.

— Вы пришли? Ну что... как обычно?

— Да! Пожалуйста, хозяйка!

— Хозяйка... ну какая я хозяйка... ох...

Кан Джун, до этого приветливо встречавший Маэхву, услышав слово «хозяйка», недовольно пробормотал себе под нос и ушёл на кухню.

Маэхва проводила его взглядом и незаметно села на свободное место.

— Фух... Как же приятно, что здесь можно расслабиться.

Сказав это, Маэхва снова сбросила человеческий облик и вернулась в свой истинный вид.

Раз уж здесь был Чёрный дракон, присутствие одной лисицы ничего не значило.

Конечно, если бы рядом были обычные люди, это было бы неудобно, поэтому она и выбирала такое позднее время.

Маэхва не хотела есть, будучи человеком, если уж можно насладиться вкусной едой в своем истинном обличье.

— Фух... уборка во дворе закончена... Ой? Госпожа Маэхва?

— О боже~ Хёк Су? Давно не виделись~

— Д-да... верно... ха-ха...

В этот момент в таверну вошёл Хёк Су с метлой в руках, и Маэхва радостно помахала ему рукой.

Обычно мужчины при виде Маэхвы падали в обморок, но Хёк Су лишь криво усмехнулся.

Если бы Маэхва была обычной женщиной, Хёк Су, возможно, тоже потерял бы голову, но, узнав, что она кумихо, он испытывал лишь неловкость.

Хотя её красота была настолько ослепительной, что даже Хёк Су едва сохранял самообладание.

«Ух ты... эти мышцы, готовые вот-вот разорвать одежду, крепкие плечи, высокий рост... действительно, очень аппетитно...»

— Глядя на него, Маэхва облизнулась.

В глазах Маэхвы, любившей мужские мышцы, тело Хёк Су выглядело как первоклассный деликатес.

«И всё же, даже когда я так себя веду, он не поддаётся... Может, просто наброситься на него?..»

— Вот! Готово! Приятного аппетита!

— А!.. Д-да!

Перед Маэхвой, уже погрузившейся в фантазии о Хёк Су и тихо хихикавшей, появилось блюдо, которого она так ждала.

«Хи-я... вот оно, то самое...»

Это было блюдо, которое она всегда заказывала, приходя в Звёздную таверну:

свиная печень с луком-пореем, от которой исходил густой горячий пар.

Ходило много слухов о том, что кумихо вырывают людям печень, но на самом деле кумихо предпочитали мужчин скорее физически, хотя и не сказать, что они не любили печень.

Просто не было необходимости убивать людей ради этого.

Говорили, что есть кумихо, которые нападают на людей и в качестве десерта съедают печень, но для Маэхвы, которая смешалась с миром людей и перепробовала множество блюд, это было лишь сырое мясо с привкусом крови.

Но это блюдо было другим.

Сладковатый аромат, смешанный с запахом мяса, был невыносимо притягательным.

Маэхва взяла палочки и попробовала кусочек.

— М-м-м... Как же вкусно!

Сладковато-солёный вкус соуса и хрустящий лук-порей.

Но ещё удивительнее была сама свиная печень.

Свиная печень состоит из белка, и если её пережарить, она становится жёсткой, но благодаря мастерству Кан Джуна оставалась упругой и нежной.

Один кусочек, второй, третий — это было поистине магическое блюдо.

— И ещё чашечку чхонджу!

— О, хорошо! Подожди немного!

В конце концов, не в силах удержаться от выпивки, Маэхва заказала ещё и чхонджу.

Честно говоря, сидеть перед такой едой и не пить было сродни пытке.

Маэхва налила принесённое вино и выпила.

Горячий алкоголь потёк по её горлу.

— К-а-ах... Вот это да!

Кусочек печени, кусочек лука, глоток чхонджу.

Её рот, казалось, жил своей жизнью, поглощая всё без остановки.

Сейчас для Маэхвы эта тарелка еды была ценнее любых сокровищ и прекрасных пейзажей.

— Ха-а... спасибо за еду...

Вскоре Маэхва, вылизав тарелку дочиста и не оставив даже кунжутного зёрнышка, довольно улыбнулась.

— Мы вообще-то специализируемся на западной кухне... Ну да ладно, какая разница?

Кан Джун смотрел на её улыбку с противоречивыми чувствами.

Что ж, в конце концов, это таверна, так что и такое сойдёт.

Иногда для тех, кто не привык к западной еде, он готовил простые корейские блюда, так что всё в порядке.

— Сегодня тоже было очень вкусно.

— Я рада, что вам понравилось.

— Как же аппетитно ты ешь. Глядя на тебя, я и сама становлюсь счастливее.

— Ха-ха-ха!

Опустошив тарелку, Маэхва поднялась, попрощалась с Рюволь и Кан Джуном и направилась к выходу.

— Вот, золотая монета. Спасибо за еду~ А сдачи не надо, это Хёк Су на карманные расходы.

— А... Вы каждый раз так делаете, мне даже неловко.

— Неловко? О боже~ Если так, то есть способ сделать доброе дело и отплатить мне за доброту...

Маэхва хитро улыбнулась Хёк Су, который чесал затылок, видя, что она платит больше положенного. Подойдя к нему, она, подчёркивая свои формы, потёрлась грудью о его предплечье.

— А... ха-ха...

— ...Ну, на сегодня я пойду.

— А... да! Приходите ещё как-нибудь.

Усмехнувшись при виде того, как лицо Хёк Су покраснело, словно помидор, Маэхва отстранилась от его крепкого предплечья и вышла из таверны.

«Хм... В следующий раз я так просто не уйду, да?.. Ку-ху...»

Ночь, залитая ярким лунным светом.

Сегодня, как и всегда, один цветок соблазняет людей своей красотой.

Есть ли у этого цветка шипы или нет — знает только сам цветок.