Юта погрузился в размышления, обдумывая, стоит ли ему уйти пораньше и отправиться в библиотеку.

Сейчас перед ним стояла десяток дел: тренировки, медитация, проверка своих возможностей. Но исследования? Это было что-то новенькое.

Древняя история ниндзя. Ручные печати. Теория чакры.

Он чуть не рассмеялся от абсурда.

— «Что я вообще надеюсь найти? Забытый свиток, спрятанный в библиотеке U.A? "Дзюцу для чайников"?»

За последние несколько часов Юта пришел к выводу, что у него простая, но серьезная проблема.

Получив Шаринган, родословные Учиха и Узумаки, Юта почти забыл, что это не мир ниндзя. Это мир моей геройской академии. Здесь он был уникальной аномалией. Единственное живое существо в мире, обладающее чакрой. Это выражалось тремя простыми словами.

Тут нет дзюцу.

Конечно, он помнил ручные печати. Теневые клоны. Огненный шар. Водяная стена. Даже некоторые базовые техники, такие как Хенге и Буншин. Он был достаточно большим поклонником Наруто, чтобы запомнить это.

Но ручные печати – это только половина дела.

Дзюцу требовало определенных паттернов потока чакры – внутренних каналов, которые отличались для каждой техники. Без свитка, без инструкций, без кого-то, кто показал бы ему, как должна двигаться чакра…

Он, по сути, пытался играть на пианино, беспорядочно нажимая на клавиши и надеясь на Бетховена.

Единственное исключение – Расенган.

Теоретически он мог развить его самостоятельно. Он не требовал ручных печатей, только чистого контроля и вращения чакры.

— «Если бы у меня было достаточно чакры, чтобы хотя бы попытаться».

Вчера он едва смог активировать свой Шаринган на пять секунд. Попытка сформировать Расенган была бы сродни попытке поднять машину на тренажёрной скамье.

Но сегодня…

Юта размял пальцы под столом, чувствуя, как чакра реагирует.

Она выросла.

На самом деле, очень сильно. Может быть, в три раза больше, чем вчера.

Это всё ещё было немного. Переход от "жалкого минимума" к "чуть менее жалкому минимуму" не внушал уверенности

Но это хоть что-то.

Тем не менее, проблема с чакрой решалась со временем. Тренировки, медитация, подготовка – и его запасы будут расти.

А вот проблема с дзюцу?

Решения нет.

Он пытался связаться с системой утром. Как и ожидалось, она молчала.

Бесполезный кусок…

— «Юта?»

Он моргнул, снова сосредоточившись на столе.

Хана смотрела на него с лёгким беспокойством. — «Ты снова отвлёкся».

— «Извини. Просто думал».

— «О чём?» — спросил Танака.

— «О том, что у меня есть сверхспособности, но нет инструкции».

— «Учебные штуки. Ничего важного».

Разговор плавно перешёл от спортивного фестиваля к занятиям и – неизбежно – к причудам.

— «Итак», — сказал Кимура, откидываясь на спинку стула. — «Мы сидели вместе всю неделю, и я только сейчас понял, что мы ни разу не говорили о наших причудах».

Танака усмехнулся. — «О, это будет весело. Кто начнёт первым?»

— «Я начну», — вызвалась Хана. Она указала на свои волосы, где у виска цвёл маленький белый цветок. — «Рост растений. Конкретно из моих волосяных фолликулов».

Кимура моргнул. — «Подожди, серьёзно?»

— «Да. Я могу выращивать цветы, лианы, даже овощи, если сосредоточусь», — Она сорвала цветок и покрутила его между пальцами. — «Однажды в средней школе я вырастила огурец на голове. Эти фотографии до сих пор меня преследуют».

Танака расхохотался. — «Это действительно удивительно».

— «Это бесполезно», — сухо ответила Хана. — «Разве что академии U.A нужен кто-то, чтобы украсить спортзал к выпускному балу».

— «Эй, у каждой причуды есть своё предназначение…»

— «Моё предназначение — фотосинтез. Я ходячее комнатное растение». [П.р: Я бы такое комнатное растение себе хотел бы!].

Юта невольно фыркнул.

— «А как насчёт тебя, Кимура?» — спросила Хана.

Кимура пожал плечами. — «Изменение цвета. Я могу менять цвет волос и кожи. Вот и всё».

— «Это… на самом деле довольно круто?» — предположил Танака.

— «Это косметический эффект. Я, по сути, человеческое кольцо настроения», — Кимура постучал по столу. — «Отлично подходит для Хэллоуина. Ужасно для всего остального».

— «По крайней мере, ты поступил в U.A», — пробормотала Хана.

— «Ты тоже».

— «Общие предметы не в счёт».

Настроение немного изменилось – не совсем горькое, но с оттенком смиренного юмора, который возникает от осознания собственной неполноценности.

Юта хорошо это понимал.

— «А как насчёт тебя, Танака?» — спросил он, уклоняясь от ответа.

Танака замялся. — «Чувство вибрации. Я могу чувствовать вибрации через твёрдые поверхности на расстоянии около десяти метров».

— «Это на самом деле полезно», — сказала Хана, оживившись.

— «Не совсем. Это очень неточно. Я могу определить, что что-то движется, но не могу точно сказать, что и где. И в толпе это теряется», — Он пожал плечами. — «Я даже не попал в число двухсот лучших на практическом вступительном экзамене».

— «Никто из нас не попал», — заметил Кимура.

— «Да, но я думал, что хотя бы приближусь», — Танака поморщился. — «Оказывается, "чувство вибрации" не помогает, когда робот вот-вот ударит тебя по лицу».

Все рассмеялись – короткими, самоуничижительными звуками.

Затем три пары глаз обратились к Юте.

— «Хорошо, теперь твоя очередь», — сказала Хана. — «Какая у тебя причуда?»

Юта откинулся назад, задумавшись.

— «Что? Она настолько плоха?» — спросила Хана, подняв брови.

— «Что тут скрывать? Она так же бесполезна, как и все ваши».

— «О, это будет интересно», — сказал Кимура, ухмыляясь.

Юта протянул руку и положил палец на свой пустой поднос. После этого на его теле появился маленький иероглиф.

Поднос закачался.

Затем поднялся.

Он медленно поплыл к нему, зависнув примерно в 15 сантиметрах от стола.

— «Ух ты», — выдохнул Танака.

— «Телекинез?» — спросила Хана, широко раскрыв глаза.

— «Не совсем», — Юта сосредоточил взгляд на подносе. — «Я могу манипулировать всем, к чему прикасаюсь, но только предметами и вещами, находящимися близко ко мне. Чем дальше они находятся, тем слабее становится мой контроль».

Это упрощенная версия, во всяком случае.

Полная правда была сложнее.

Его причуда называлась "усиленный контроль" – громкое название для чего-то, имеющего мало практического применения в бою. Она давала ему полное владение собственным телом. Каждая мышца, каждый нерв, каждый биологический процесс находились под его сознательным управлением, если он этого хотел.

Баланс? Идеальный. Координация? Безупречная. Меткость и точность? Высший уровень. Координация рук и глаз? Абсолютная оптимизация рефлексов? Пик возможной человеческой реакции. Устойчивость к ядам? Он мог буквально заставить своё тело быстрее выводить токсины. Замедлять сердцебиение, чувство голода, жажды, заставлять себя полностью концентрироваться, чёрт возьми, он даже мог контролировать, когда ему нужно было в туалет.

Бесполезно ли это? Нет, не бесполезно. В другой обстановке это была бы такая причуда, о которой мечтали бы все мастера боевых искусств.

Здесь же он мог заниматься йогой на высоком уровне сложности.

Но мало кому это было нужно знать.

Однако то, что он говорил людям, по сути, было вторичным эффектом – проецированием этого контроля наружу – и это то, что люди видели. И эта часть была в основном бесполезна.

Отмечая что-либо, он мог перемещать объекты рядом со своим телом с достаточной точностью. На людях это не работало, так как у них слишком много сложных частей, а эффективная дальность составляла едва метр, прежде чем его контроль начинал резко ослабевать.

Честно говоря, это был один из лучших вариантов среди причуд низкого уровня. Он не вызывал никаких мутаций и был достаточно прост для понимания. Ограничивающим фактором было то, что его тело в конечном итоге достигало человеческого уровня силы.

— «Так что это что-то вроде слабого телекинеза», — резюмировал Кимура.

— «В общем-то, да».

— «Это всё равно круче, чем менять цвет волос».

— «Ненамного», — Юта сосредоточился, отодвигая поднос. — «Смотри».

Он с усилием запустил его вперёд, пытаясь увеличить дальность действия, доказать, что может контролировать предметы на большем расстоянии, и показать, насколько он слаб.

— «...А?»

Поднос рванул вперёд, как пуля.

— «Не может быть!»

Он пронесся через столовую, превратившись в красно-белое пятно, преодолев тридцать метров за полсекунды.

Затем он врезался кому-то в затылок с глухим УДАРОМ.

Девушка – с розовой кожей, короткими рожками и ярко-жёлтыми глазами – рухнула, как мешок с картошкой, лицом прямо в свою миску с раменом. Хуже того, это был ещё не конец.

Поднос отскочил, и второй глухой УДАР эхом разнёсся по столовой.

Раздался пронзительный, очень оскорблённый вскрик.

— «Ай! Что за черт?!»

В столовой воцарилась мертвая тишина.

Все ученики огляделись.

Юта смотрел с нарастающим ужасом.

Там никого не было. Так кто же… ой, подождите, это что… развевающаяся форма, сминающаяся внутрь?

Глаза Юты вот-вот должны были вылезти из орбит.

— «Мина Ашидо. Я только что вырубил Мину Ашидо. И Тору Хагакуре».

— «…Чувак», — прошептал Танака.

— «Я не…» — Юта быстро встал. — «Я не хотел…»

Через всю столовую ученики класса 1-А уже спешили к ней. Девушка с зелеными волосами – Цуйю – помогала ей подняться, лапша стекала с ее лица.

— «С ней все в порядке?!» — крикнул кто-то.

— «Она дышит!»

— «Кто бросил ПОДНОС?!»

Мина потерла голову, ошеломленная. — «Что за… кто-то только что бросил в меня поднос?!»

Рукава Хагакуре дико развевались в воздухе. — «В меня тоже попали! Дважды! Что за рикошеты от снарядов?!»

И затем – медленно, неизбежно – все головы в столовой повернулись.

К столу где сидел Юта.

Почувствовав многочисленные взгляды, изучающие их, четверо почувствовали, как у них по спине пробежали мурашки.

Кимура прошептал. — «Брат… ты только что застрелил двух учеников геройского курса».

— «Это двойное убийство».

Хана закрыла лицо руками. — «Мы мертвы. Мы точно мертвы».

Класс 1-А тут же встал, наполовину в тревоге, наполовину в возмущении.

Двигатели Ииды зарычали. — «КТО ОТВЕТСТВЕНЕН ЗА ЭТО НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ СТОЛОВОЙ?! СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ПРЕДМЕТЫ В ОТВЕДЕННЫХ ДЛЯ ПРИЕМА ПИЩИ ЗОНАХ!»

Мина указала прямо на Юту. — «ЭТО БЫЛ ТОТ ПАРЕНЬ!»

Юта, который уже подумывал броситься к выходу, почувствовал, как у него упало сердце. Она даже не смотрела в его сторону. Откуда, черт возьми, она знала, что это он?

Хагакуре крикнула. — «ДА! ТЫ, РЫЖЕВОЛОСЫЙ!»

Десятки глаз курсантов Героического факультета остановились на Юте.

Он совсем не так ожидал встретить класс 1-А.