В коридоре, ведущем к кафетерию, громко ходили шаги и болтали, но в голове Юты всё ещё звучали слова Минеты.

— «Заговор…? Серьёзно?» — выдохнул он через нос. — «Заменить кого-нибудь из геройского курса», — пробормотал он себе под нос.

— «Если бы я хотел выглядеть круто, я бы выбрал теорию, которая не звучала бы так, будто её взяли с обратной стороны коробки с хлопьями».

Это даже не было оскорблением – просто глупостью. Настолько глупостью, что это почти стало впечатляющим.

— «Ну, это от Минеты».

И всё же…

Он не был слеп. Минета не нападал из злобы. Хотя, может быть, и напал бы. Однако, скорее всего, парень был в ужасе.

— «Заменить кого-нибудь из геройского курса…»

Если уж на то пошло, этот страх исходил от слов Шинсо, сказанных две недели назад, а не от действий Юты.

За всей этой завистью и бравадой у Минеты была одна главная мотивация в жизни.

Стать крутым → завоевать девушек.

Курс героев был его золотым билетом.

Если кто-то из общеобразовательного курса вдруг окажется лучше него?

Конечно, он запаникует.

Однако, по мнению Юты, он просто слишком много думал.

Да, его выступление на спортивном фестивале было далеко от идеала, но если кто и рисковал потерять своё место, так это не Минета.

При всех своих недостатках, причуда этого виноградного идиота обладала полезностью, дальностью действия, мобильностью, контролем территории…

Он был слаб по сравнению с лучшими учениками класса 1-А? Конечно. Но в более широком смысле? Причуда Хагакуре была бесполезна в бою. Кода разговаривал с голубями, а половина класса 1-B была довольно посредственной.

Юта вздохнул. Судя по всему, Минета никуда не денется. Его положение, хоть и слабое, было далеко не безнадёжным, и Юта чувствовал, что, скорее всего, он заменит класс 1–В, а не 1–A.

— «Как жаль».

В любом случае, это не имело значения. Перевод на курс героев всё ещё оставался отдалённой перспективой.

А сейчас у него были проблемы поважнее.

Например, пульсирующая боль в икрах.

— «Тц...»

Он слегка поморщился, идя.

Этот всплеск чакры во время кавалерийской битвы, особенно когда его энергетические каналы еще заживали, был безрассудным. Его тело едва восстановилось, а тут его снова заставили работать.

— «Нужно быть осторожнее в поединках один на один...»

Он переступил с ноги на ногу, стараясь не хромать, и замер.

Впереди, у дорожки, ведущей к главному зданию кафетерия, стоял Тодороки Шото. Руки скрещены. Выражение лица нечитаемо. Тело повернуто так, что было совершенно очевидно, что он стоит здесь не случайно.

— «...Он меня ждет?»

Юта медленно подошел.

Взгляд Тодороки следил за ним всю дорогу – холодный, острый... Он производил устрашающее впечатление. Юта, немного не дойдя до конца, нахмурил брови.

— «Чем могу помочь?»

— «Ты сильный», — Тодороки без предисловий сказал: — «...И ты сегодня дважды меня обогнал».

Тодороки выдохнул, тонкое облако холодного тумана окутало его правую сторону лица.

— «Не буду притворяться, что меня это не беспокоит».

Юта моргнул. — «Гонка и кавалерийский бой? Да, наверное», — Его тон не был сердитым. Он не был враждебным.

Он был просто… честным. Так… к чему это всё ведёт?

— «И?»

— «Во время кавалерийского боя твой последний ход застал меня врасплох», — Его глаза сузились. — «Я действовал инстинктивно. Я не выбирал этого. Моё тело так действовало. Это значит, что я воспринимал тебя как угрозу. Настолько, что нарушил данное себе обещание».

Юта поднял бровь. — «…Спасибо?»

— «Это не было комплиментом», — Тон Тодороки ничуть не изменился, отчего его бесстрастное выражение лица стало ещё более резким. — «Если уж на то пошло, это значит, что я не контролировал ситуацию. Это неприемлемо».

Верно. Классическая фраза Тодороки.

Ты заставил меня уважать тебя, и меня это расстраивает.

— «Это?… Серьёзно?» — Юта с трудом сдержал желание хлопнуть себя по лбу. — «Я что, похож на Мидорию?»

— «Не буду притворяться, что меня это не беспокоит», — сказал он, глядя на левую руку.

— «Честно говоря, я никогда не ожидал, что кто-то вроде тебя окажется из общеобразовательного курса. Тем не менее, это ничего не меняет. Я говорю тебе это потому, что когда наступит наш матч…»

Юта моргнул. — «Ты предполагаешь, что мы будем драться?»

— «…» — Тодороки сделал паузу. — «Да. Предполагаю».

Это не было высокомерием. Это была статистическая уверенность. И честно? Справедливо.

Юта почесал затылок. — «…Продолжай».

— «Когда наступит наш матч», — сказал Тодороки низким тоном.— «Я не позволю твоей непредсказуемости диктовать темп. Я не собираюсь повторять сегодняшние ошибки».

Легкий холодок снова исходил от его правого бока – едва заметный, но намеренный. Словно он делал заявление.

Юта понял намёк.

На этот раз я с самого начала отнесусь к тебе серьезно.

Он выдохнул.

Внутри себя он не чувствовал себя запуганным. Тодороки не был агрессивным. Он был… Тодороки. Прямолинейным. Неловким. Напряженным в социально неудобной манере.

Тем не менее, Юта решил не подшучивать. Парень явно разбирался со своей гордостью или какой-то другой семейной чепухой.

Прежде чем Юта успел ответить, фоновый шум изменился. По едва заметному изменению выражения лица Тодороки ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что происходит.

Но он все равно обернулся.

Класс 1-А собрался у входа в столовую – в середине процесса перегруппировки после событий дня. Мидория, Иида, Урарака, Каминари, Шоджи, даже Бакуго в какой-то момент появились, бросив на вас свой обычный взгляд "Я не смотрю, но я точно смотрю".

Каминари толкнул Шоджи своим локтем. — «Чувак, что происходит?»

Шоджи прищурился. — «Ты не можешь догадаться? Противостояние между двумя лучшими».

Урарака слегка ахнула. — «Мужской поединок».

Иида тут же взмахнул рукой. — «Урарака! Пожалуйста, воздержись от романтизации конфронтации!»

Позади них также постепенно появлялись ученики класса 1-B, останавливаясь, когда видели двух лидеров.

— «…Мы решим это на арене», — сказал Тодороки, понизив голос. Затем повернулся и направился в столовую, чтобы избежать более масштабного зрелища. « «Увидимся в турнирной сетке».

Юта выдохнул. — «Я не создан для этого».

Юта вошел в двери столовой.

Разговоры не совсем прекратились, но замедлились. За ним следили взгляды, и шепот следовал, как прилив.

— «...Это он».

— «...Первое место...»

— «Ученик общеобразовательного курса...»

Притворившись, что не слышит, он встал в очередь за обедом.

Запах жареной рыбы и мисо-супа наполнял воздух, смешиваясь с гулом сотен переплетающихся разговоров. Где-то у окон группа студентов вспомогательного курса спорила о правилах экипировки.

За другим столом студенты бизнес-курса делали ставки на дневные матчи.

Обычный хаос обеденного перерыва.

Только каждые несколько секунд кто-то поглядывал в его сторону.

За прилавком Ланч-Раш работал с машинной точностью – разливал карри, раскладывал рис, сдвигал подносы по рейке.

Когда Юта шагнул вперед, мужчина улыбнулся.

— «Ну-ну! Это наша звезда! Это была первоклассная маневренность, молодой человек! Скорость, стратегия, расчет времени – у тебя было все!»

— «Спасибо», — сказал Юта, принимая тарелку риса.

— «Тцк. Отойди».

Юте даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать голос.

Бакуго прошел мимо него с подносом в руке, на его лице застыла хмурая гримаса, словно она была навеки.

— «Ты забиваешь чертову очередь!» — рявкнул Бакуго.

— «Ты за мной!» — спокойно ответил Юта. — «Очередь… движется вместе со мной».

Веко Бакуго дернулось. Опасный знак.

Прежде чем он успел взорваться – словесно или буквально – позади него появились две очень знакомые фигуры.

Серо толкнул Киришиму. — «Бро, он уже злится».

— «Да», — прошептал Киришима в ответ (громко).

— «Это… пик раздражения Бакуго. Нужно оценить».

— «Твердые восемь из десяти».

— «Восемь? Нет, девять. У него вены вздулись».

— «Я УБЬЮ ВАС ОБОИХ!» — прорычал Бакуго.

Юта ушел, не оглядываясь.

Он пересёк столовую и направился в зал для общеобразовательных предметов. Там его ждали друзья.

Хана с волнением отодвинула свой поднос. — «Юта! Сюда!»

Он подошёл и сел.

— «Привет».

— «Юта!» — лицо Ханы озарилось. — «Ты был невероятен!»

Кимура восторженно кивнул. — «Серьёзно. Это было безумием».

Танака откинулся назад, скрестив руки, но его ухмылка выдала его. — «Да. Ты выставил нас всех в плохом свете».

Юта пожал плечами. — «Не преувеличивай. Ничего страшного. Как вы справились?»

Улыбка Ханы померкла. — «Я… не прошла дальше Падения».

Танака вздохнул. — «Мы оба дошли до конца, но оказались внизу».

Тишина.

Затем Хана наклонилась вперед, прищурив глаза.

— «Хорошо. Объясни».

— «Что объяснить?»

— «Твою причуду. Ты уже несколько недель говоришь нам, что она слабая. А теперь вдруг ты обгоняешь весь геройский курс?»

Кимура кивнул. — «Да. Ты нам врал?»

Юта встретил их взгляды.

— «Нет. Я не врал».

— «Тогда как…»

— «Авария».

Они моргнули.

— «Я же несколько дней пролежал в больнице, помните?» — продолжил Юта. — «Скажем так, у меня была… странная встреча с…»

— «Подожди! Ты сражался со злодеем?» — внезапно спросил Танака.

Юта замолчал.

— «Как ты узнал?»

— «Я предположил. Я думал об этом с тех пор, как ты упомянул. В смысле, есть несколько вещей, о которых трудно говорить… так что…»

— «Хм. Наверное, да. Я был ранен достаточно сильно, чтобы несколько дней находиться на аппарате жизнеобеспечения. Хорошая новость в том, что, кажется, моя причуда стала сильнее. Я тоже не знал, что она может это сделать».

Хана нахмурилась. — «Это… удобно».

— «Это правда».

Кимура обменялся взглядом с Танакой.

— «Так что, ты теперь как главный герой сёнэна? Предсмертный опыт дает тебе усиление?»

Губы Юты дрогнули. — «Что-то вроде того».

Они еще немного поговорили – о мелочах, шутках, отвлечениях, – но атмосфера изменилась.

Юта встал, поднимая поднос.

— «Подождите минутку, ребята. Я возьму себе напиток».

— «Принеси и мне!» — прощебетала Хана.

— «Конечно».

Когда Юта ушёл, все трое замолчали.

— «…Он теперь другой», — тихо сказала Хана.

— «Да», — согласился Кимура.

Танака ничего не сказал.

Юта направился к стойке с напитками в дальнем конце столовой — прямо за столами Героического курса.

На полпути донеслись голоса.

— «…Я вам говорю, это же традиция спортивного фестиваля!» — говорил Каминари.

Минета энергично кивал рядом с ним. — «Да! Все девушки должны надеть форму чирлидерш перед отборочными раундами. Я слышал это непосредственно от Аизавы-сенсея».

— «Простите?» — Яойорозу нахмурилась. — «Я… никогда не получала никаких объявлений по этому поводу».

— «Вы можете нам не верить», — сказал Минета, приняв максимально самодовольный тон. — «Я просто подумал, что вице-председательница должна знать об этом, прежде чем опозорить весь класс. Но, эй, может быть, класс 1-A хочет отстать от остальных?»

Урарака выглядела неуверенно. Джиро поморщилaсь. Хагакуре наклонила голову?... Юта остановился у автомата с напитками.

Ему даже не нужно было знать ответ.

План был очевиден за версту.

Сначала он наполнил стакан Ханы.

Потом свой.

— «Хорошо. Давай отомстим».