Незадолго до того, как Ровена покинула Святое государство.

— Уходишь?
— Провожающий спрашивает: «Уходишь ли ты?» — думаю, это довольно смешно.

Папа нашел Ровену.

— Я думал, ты идешь одна, но оказывается, ты забираешь всех с собой?
— Не всех, а только тех, кто будет страдать, если потеряет опору.
— Неужели ты не знаешь, что они тоже братья и сестры нашего Святого государства?
— Даже родные братья и сестры не всегда ладят. Бывают отношения, в которых лучше держаться на расстоянии.

Хотелось сказать многое, но ход разговора был предопределен: одна сторона сомневалась в необходимости брать всех, другая настаивала, что иначе нельзя.

— Ты думаешь, империя примет их всех? Империя изначально запретила любую проповедническую деятельность.
— Запретила не деятельность, а выход за рамки. Раз уж вы преподнесли это как подарок на Юге… и попытались навязать там колорит Святого государства, естественно, с той стороны будет такая реакция.
— Ты защищаешь империю?
— Я говорю не в защиту, а констатирую факт. Раньше вы были мудрее, но, опекая святого, сильно изменились.
— ….

От слов Ровены, ковыряющих его старые раны, взгляд Папы резко переменился. Благостное выражение исчезло, и он уставился на кандидатку в святые, словно зверь, чья боль была раскрыта.

— Ты говоришь крайне неприятные вещи.
— Вы так реагируете, потому что знаете, что это ошибка.
— Думаешь, все они смогут безопасно добраться до империи? Сейчас у нас крайне мало сил, способных обеспечить эскорт.
— Разве их не должно быть мало?

Однако даже после этого выражение лица кандидатки в святые Ровены не изменилось. Она спокойно и прямо смотрела на Папу, неспешно произнося то, что должна была сказать.

— Если бы вы просто назвали это изгнанием, мне не пришлось бы ломать голову, но, видимо, вы все же опасались пересудов.
— Ровена!
— Неужели вы верите, что если меня не будет в Святом государстве, женщина, которая нравится святому, действительно сможет стать святой? Я говорю не о ее талантах.

Святая — это символ. Если Ровена станет святой, это будет неприятно, но, по крайней мере, она останется в пределах Святого государства. Но что, если святую заменит женщина, любимая святым?

— Вы делаете хорошее дело для Королевства Масерин. Когда разлетится весть, что в той стране есть святая, насколько ослабнет влияние Святого государства?
— ….
— Судя по вашему лицу, вы понимаете, к чему все идет. И все равно не собираетесь это останавливать?
— …Эпоха меняется. К тому же, ты же видела, ее божественность была чище и мощнее, чем у кого-либо другого.
— Это важный фактор, но если рассуждать так, почему бы не взять первого попавшегося святого рыцаря и не назначить его святой?

Папа, прекрасно осознавая это, закрыл глаза.

— Это не соответствующие случаю слова.
— То, что вы творите сейчас, еще меньше соответствует случаю. Как же могут быть настолько разными стандарты?
— Нынешний святой — особенный. Ты ведь знаешь, не так ли? В истории Святого государства не было никого, кто был бы связан с Богом так глубоко.
— Поэтому я и говорю, что все понимаю. Я просто иду своим путем… не понимаю, почему вы так себя ведете.

Увидев, что он даже не собирается открывать глаза, Ровена приняла решение. Но ради чего он так затягивает разговор и удерживает ее?

Ведь завтра они в любом случае покинут Святое государство и направятся в империю.

— Уходи только ты, остальных оставь.

Сколько еще времени они тянули этот разговор? На сухой приказ Папы, как будто он больше не хотел тратить время впустую, она ответила:

— Если я скажу «да, хорошо», вы в это поверите?

Ровена ответила легко.

— ….
— Но, подумав, я поняла: забирать всех с собой — это действительно выглядит странно.
— Вот как?
— Все же придется взять их с собой.

Игра слов, не соответствующая текущей ситуации. Как только Папа услышал это, он попытался подняться, но снова зафиксировал взгляд на Ровене.

— Ты противоречишь сама себе.
— Человек, который раньше настаивал на ясности, теперь стал совсем другим.
— Неужели ты не понимаешь, что если заберешь всех, начнутся большие потери?
— Неужели вы думали, что, не имея такой решимости… сможете так просто и счастливо жить со своим чадом?

После этих слов Ровена протянула руку и указала на дверь. Папа понял, что это приказ Ровены на выход.

— Молюсь за то, чтобы твое путешествие в империю было мирным.
— Слова, в которых нет души.

Завершив этот разговор, Ровена вместе со своими людьми двинулась в империю.
***
— Леди Ровена, в авангарде многие выбились из сил.
— …Давайте немного передохнем.
— Есть.

Само движение было не таким уж и трудным, но проблемой была слишком большая численность группы. Были среди них и старики, и дети. Поскольку приходилось заботиться о них, скорость передвижения естественным образом снизилась.

А раз скорость упала, снабжению приходилось уделять более пристальное внимание. Да и поскольку местность была пустынной, нужно было быть готовыми ко многим опасностям, скрывающимся в песках.

«Слишком много всего, о чем нужно беспокоиться… Если это официальная миссионерская отправка, Святое государство должно было обеспечить нормальное сопровождение».

Кто бы мог подумать, что они бросят нас, словно ненужный мусор. Я догадывалась, но масштаб оказался куда серьезнее. И в мыслях не было, что они назначат почти нулевой эскорт и сведут припасы к самому минимуму.

«Неужели они отбросили даже те остатки совести, что у них были?»

Стоит ли быть благодарной за то, что пока никто не пострадал? В то время как Ровена предавалась этим мыслям:

— Леди Ровена, ходят слухи, что из Святого государства… в сторону империи выдвинулся неопознанный отряд…

Пришло известие, которое звучало как новое испытание.

— Рыцари, полагаю?
— Да, есть такие предположения.

Кого они выслеживают?

«Меня они точно не посмеют тронуть, я направляюсь в империю по заданию… навредить мне — это немыслимо».

Нападать на кандидатку в святые, которая направляется в империю, чтобы развеять все подозрения — это же бессмыслица. Не говоря уже о репутации Святого государства, это могло стать поводом для начала войны.

«Я знала, что нас не отпустят с миром… но кого именно они хотят достать?»

Неужели? Глаза Ровены блеснули. Если ее предположение верно, Святое государство пытается совершить безумие.

— Мое… окружение?

Обычные священники, даже если бы они отправились в путь, не обладали бы большим влиянием, так что их можно оставить в покое. Если считать, что и ее саму не тронут, то круг лиц, которым можно реально навредить, сужается.

«Тех, кто следует за мной прямо сейчас, кто обладает значительным влиянием при переезде в империю».

Священники, способные использовать хоть немного божественной силы, и давно обученные святые рыцари. Что, если цель — они?

— Они требуют от меня выбора.
— П-простите?

Перед глазами появился озадаченный священник, не понимающий ситуации. Оставить их? О таком не может быть и речи. Но если не оставить, они прольют кровь.

Известить империю о текущем положении дел и попросить помощи? Если бы это было возможно, она бы уже сделала это.

— Ускоряемся.
— Понял.

Единственное, что можно сделать сейчас — не рассеиваться, держаться вместе и на большой скорости направляться к империи. Если бы у них был хоть какой-то серьезный эскорт, можно было бы продвигаться смелее. А если не повезет встретить магическую тварь, можно считать, что планы на день провалены.

И без того приходится следить за бандами разбойников, так теперь еще и опасаться сил, посланных Святым государством.

«Я могу, Ровена… я смогу, я ведь всегда была такой. Мне нужно просто продолжать идти вперед в одиночку».

Ровена прошептала это про себя и молча сделала шаг вперед. Нужно как можно скорее укрыться в тени империи. Если даже удастся коснуться ее границ, все будет решено.

С этим ожиданием она шла и шла.

Ту-ду-ду-ду.

В этот момент вдалеке послышался стук лошадиных копыт. Клубы песчаной пыли поднимались в воздух, давая понять: кто-то явно скачет прямо в их сторону.

— …До какой же степени вы собираетесь пасть и деградировать?

Пыль поднималась со стороны Святого государства. Рыцари ордена Ромпер, скрывая свои лица, приближались к ним.

— Ромпер, воистину ли это твоя воля? Приказывать твоим детям сражаться друг с другом… это твое желание?

Ровена на мгновение взглянула на небо, а затем вернула взгляд в прежнее положение. Бог существует на небесах, но человек — на земле. Нельзя вечно жить, глядя в небо. В конце концов, смотреть нужно вперед.

— Приготовьтесь к бою.
— Есть.
— Никому не позволю нас забрать.

Я никогда не склонюсь перед нечистым.
***
— Вы не собираетесь вмешиваться?
— Без приказа наследного принца не двигаемся.
— Ох! Я не смогла постичь этот замысел. Вы, как всегда, правы, учитель.
— Фу-фу, для меня это основа.

Арбеда и Тео наблюдали с неба за тем, как передвигалась кандидатка в святые. Видимо из-за того, что группа была большой, скорость ее передвижения была крайне низкой. Поразительно, что, невзирая на эту медлительность, она пыталась всех уберечь и довести до империи. Это была огромная жадность, и удивляло то, что один человек идеально справлялся с этой жадностью.

— Дитя с сильной божественной энергией.
— Похоже на то. Использовать благословения каждый день на такое количество людей…
— Если бы не благословения, время пути увеличилось бы вдвое. Даже если это благословения, не требующие много божественной энергии… это впечатляет.

Такая выдающаяся личность — и всего лишь кандидатка в святые? Арбеда не могла этого понять.

«Людей совсем не понять».

Будучи связанной священной клятвой, она видела людей достаточно долго и думала, что отчасти знает их. Но выгнать в другую страну вместо того, чтобы возвысить такой талант? Мало того, что этого оказалось недостаточно, теперь они пытались устранить даже ее верных помощников.

«Зачем?»

В тот момент, когда Арбеда качала головой, не в силах это осмыслить:

— Идет бой?
— Да.

Тео докладывал кронпринцу.

— Неравные силы, полагаю.
— Вы наблюдаете?
— Это и так очевидно. Есть жертвы?
— Пока нет. Видимо, они разделились на группы, и поскольку передовых сил, посланных Святым государством, мало, пока ситуация натянута.
— Точно ли это люди из Святого государства?
— Они стараются максимально скрыть свою личность, но напор скрыть невозможно. Это характерная черта Святого государства.

Описывая ход сражения, он добавил:

— Вы случайно не приближаетесь лично?

Тео спросил это с робкой надеждой, на что тот ответил:

— Ты спрашиваешь очевидное.

Тон наследного принца был таким, словно он спрашивал: «Зачем ты спрашиваешь о таком?».

«Его Высочество кронпринц лично выступает?»

Несмотря на то, что есть дракон и я? Неужели он все еще не получил доверия? Как только эта мысль возникла, кронпринц добавил:

— Лучше максимально скрыть наши силы. Не стоит выставлять напоказ ни Палачей, ни преемников Магической башни.

Ход мыслей Тео внезапно изменился.

«М-м, Его Высочество дорожит мной».

Настроение мгновенно улучшилось.

— Понемногу прибывают подкрепления для авангарда. Скоро начнется полномасштабная битва.

Он радостно и быстро продолжил доклад:

— Они нацелены на кандидатку в святые?
— Нет, не на нее. Они откровенно игнорируют ее, сосредоточиваясь на тех, кто рядом.
— Значит, даже если кандидатка в святые попытается их защитить, они будут обходить ее и убивать остальных.
— …Верно. Вы что, правда наблюдаете за этим?
— Понемногу начинаю видеть.

Понемногу? Насколько он знал, расстояние от империи досюда было немалым. Более того, это область с высокой концентрацией божественной энергии, так что координаты вычислять сложно, и телепортация была делом каверзным. С какой же скоростью он приближается?

Это любопытство продлилось недолго.

— Кха!
— Упорно сопротивлялись, но предел настал.

Наконец произошло кровопролитие. Предел натяжения боя. Рыцарь, осуществлявший масштабный переход, заботясь о множестве людей, и рыцарь в отличной форме, прибывший по кратчайшему пути только ради убийства. Исход этого боя был предрешен изначально.

— Хотя бы… леди Ровена, не трогайте!
— Неужели ты не понимаешь после того, как мы долго наблюдали? Мы пришли не убить Ровену. Мы пришли, чтобы убить вас.
— …Зачем?
— Потому что вернее будет убить вас, чем допустить, чтобы вы стали собственностью империи.

Диалог звучал откровенно. Можно было убить сразу, но, может, из-за старой привязанности, время жизни тех, кто держался, немного увеличилось.

— Это воля ордена Ромпер?!
— …А-а, оговорился. Мы просто разбойники.

А-а-а-а!
А-а-а-а!

Нет!
Не делай этого! Спасите!
Почему вы так поступаете! Ты, ты!

Смешивались крики тех, кто хотел продолжать жить, и слова тех, кто хотел эту жизнь отнять.

— Сегодня вы умрете от рук разбойников.
— Неужели ты думаешь, что в это кто-то поверит!

Еще несколько дней назад они знали друг друга в лицо. Были людьми, у которых не было причин направлять друг на друга мечи. Даже в этот момент силы кандидатки в святые, сражаясь, колебались.

Зачем нужно сражаться насмерть с теми, кого нет причин ненавидеть? Она надеялась, что когда они собирались уйти из-за разногласий, оставшиеся благословят их.

«Неужели даже это было жадностью, пустой мечтой?»

Крак!

Когда ногу срезали, тело, точно кукла с обрезанными нитями, рухнуло на песок.

— Кто посмеет усомниться? Если сказать, что мы не тронули гражданских, а вынужденно перебили лишь тех, кто их защищал, прежде чем отступить, кто в чем усомнится?

Поднятый высоко меч закрыл солнце.

— Нет! Хватит!

Кандидатка в святые умоляла ее не убивать.

— Нет бога, который спасет вас.

Рыцарь произнес это и опустил лезвие на поверженного рыцаря.

В тот самый момент.

Ху-а-а-а!

— А-а-а-а!

Опаляющее пламя накрыло рыцаря с мечом.

— Кандидатка в святые, путь сюда выглядит опасным, я пришел, так как видел много разбойников.

Солнце, закрытое лезвием, вновь показалось. Кандидатка в святые сразу поняла, кому принадлежит голос. Главная причина, по которой империя меняется.

— К-кронпринц…

Маленькое солнце империи.

— Банда разбойников, посягнувших на собственность империи, слушайте.

Велон Велос.

— Легкой смерти не будет, я обещаю.

Он появился перед кандидаткой в святые.