— Я... просто хотела отдохнуть... — удручённо произнесла Магус, сидя на скамейке. В нескольких метрах от неё, по центру улицы, разворачивался бой между Раскатом грома и Гештайлом проклятой баллистики.
Дэрью стоял совершенно спокойно, всё так же удерживая в руках свои MP5K. Ферес же упорно сверлил его взглядом, пытаясь разгадать намерения противника. Только что Гештайл проклятой баллистики задал Раскату грома вопрос о неких «вайфушках», на который мечник не стал отвечать, восприняв это как личную провокацию.
Прошло некоторое время. 20:53. Атмосфера накалилась до предела. Всё вокруг стало чуть темнее, чем пару минут назад.
— Вот так, значит, ты... — угрожающе произнёс Дэрью, поднимая оба пистолета-пулемёта к небу. — МАГУС! — раздался его резкий вскрик, похожий на зов боевого призыва.
В следующую секунду лисичка, сидевшая где-то вдалеке, резко обернулась. Её глаза, полные надежды, устремились на Химэ, ожидая финала. Оба её лисьих ушка слегка опустились, ожидая продолжения. Но в ответ послышалось лишь...
— Сведи своё лицо на ноль, — резко вклинился холодный голос. Это был Ферес. — Ты что... и правда считаешь, что тебе дано право отвлекаться во время боя... СО МНОЙ? — его голос стал агрессивнее и громче.
Магус вздрогнула на скамейке, испугавшись такого резкого вскрика. Дэрью лишь ухмыльнулся, ожидая действий мечника.
«Он что... бредит? Как же... СМЕШНО!» — пронеслось в его внутреннем монологе. Но в реальности он не засмеялся, сохранив своё обычное «весёлое лицо».
— Ну и кто ты такой? — с усмешкой спросил Дэрью, направляя стволы прямо на Фереса, но огонь не открывал.
Мечник снял ножны с крепления и резким движением отбросил их в сторону. В следующий момент случилось невообразимое: Ферес спокойным, размеренным движением, плавно выдыхая, перешёл в низкую боевую стойку. Под конец, заняв позицию, он тихо произнёс:
— Позволь мне показать тебе... что такое настоящее кунг-фу... — до боли знакомая фраза Супитурника теперь звучала из уст мечника.
— Вот так, значит... кунг-фу... — задумчиво произнёс Дэрью. — Как же... ЖАЛКО! — взревел он и открыл беглый огонь.
Раскат грома, не теряя ни секунды, бросился в атаку. Он чередовал прыжки от воздуха под наклоном в 45 градусов с переходами на разные уровни высоты. Ферес ждал момента, когда у Дэрью закончатся патроны, но, к его удивлению, стрельба не прерывалась ни на долю секунды — ни лязга затвора, ни паузы на перезарядку, ни намёка на перегрев стволов, которым полагалось бы уже давно раскраснеться от беспрерывной стрельбы.
Перенапряжение Фереса достигло пика: он уже сорок секунд использовал «Пространственную ориентацию». Его движения с каждой секундой становились всё медленнее, дыхание срывалось, а перед глазами то и дело мелькали цветные пятна — верный признак того, что мозг начинает считать это уже не боем, а откровенным издевательством над нервной системой.
«Его стволы не раскаляются, а патроны не кончаются...» — подметил для себя Ферес, подходя всё ближе, несмотря на нарастающее изнеможение.
Дэрью резко перестал стрелять. Оба его пистолета-пулемёта истаяли в воздухе, будто их никогда и не существовало.
— Знаешь что... — протянул он, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни капли привычного шутовства. — Ты мне даже немного нравишься. Обычно они уже валяются в лужах собственной мочи к этому моменту.
Он вскинул руки, а браслеты-«кубачи» на запястьях вспыхнули так ярко, что на секунду затмили ближайший уличный фонарь.
— О великие боги артхауса... ВОЗНЕСИТЕСЬ ДЛЯ МЕНЯ! АПБ — ЭТО СОВСЕМ НЕ АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПИСТОЛЕТ БЕСШУМНЫЙ, ЭТО МОЯ ЗОНА, МОЙ ДОМ — И ТВОЯ МОГИЛА! АРЕНА ПРОКЛЯТОЙ БАЛЛИСТИКИ!
Казалось что пространство вокруг них мгновенно окуталось густым фиолетовым дымом, будто кто-то одним движением опрокинул на улицу целую цистерну химического реактива. Дым сгущался, сворачивался в подобие огромного непрозрачного купола, отрезавшего Фереса и Дэрью от остального мира. Магус, вскочившая было со скамейки, подбежала к месту где только что стоял хоть кто то. Но... Это именно казалось. На самом же деле, всё произошло словно по щелчку пальцев.
— ДЭРЬЮ! — донёсся её приглушённый, будто через толщу воды, крик.
Внутри этого пространства не было ни звука с улицы, ни привычного города вообще.
Ферес открыл глаза — хотя не помнил, чтобы успел их закрыть, — и обнаружил себя стоящим на бесконечном неоново-белом полу, напоминающем экран древнего кинескопного монитора, изрезанный медленно ползущими помехами. Стен не было. Не было и потолка — лишь бесконечное фиолетово-белое переливание пространства во все стороны разом, лишённое малейшего намёка на горизонт.
Рядом с Дэрью, чуть выше его плеча, парил тонкий цифровой счётчик, отсчитывающий какие-то условные единицы энергии — цифра на нём была высокой, самодовольной и, судя по скорости, с которой она успевала обновляться, точно не собиралась падать в ближайшее время.
— Добро пожаловать в мою мастерскую, — произнёс Дэрью, широко разводя руками. — Тут действует одна простая штука. Называется...
Он не договорил — впрочем, договаривать было и не нужно, потому что за него это собирался сделать кое-кто другой.
═══════════════════════════ ▍ PHYSICS-КУЛЬТ-МИНУТКА ▍ ═══════════════════════════
Ныа, ладно, раз уж тут целое подпространство со своей внутренней логикой — придётся объяснять по-настоящему подробно. Устраивайтесь поудобнее, это не быстро. Итак, механизм, который сейчас активировал этот парень, работает следующим образом: базовым эффектом зоны выступает так называемый «Холст Художника» — невиди
[СБОЙ ИНДЕКСАЦИИ] [НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП: ДАННЫЕ НЕ ЗАПРОШЕНЫ] [СИНХРОНИЗАЦИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНА]
повторная сверка с исходником
Море в тот день вело себя прилично — ровно настолько, чтобы не мешать людям делать глупости на его берегу.
Хотринс лежал на шезлонге, закинув руку за голову, и смотрел не в небо, а куда-то немного правее неба — так, будто там тоже что-то было. Рядом, чуть в стороне, стоял Кас, держа в руке коктейль с маленьким бумажным зонтиком, воткнутым туда явно не по инструкции. Он смотрел на воду.
Кас: «Мне интересно, чем они там занимаются?»
Он не указывал пальцем — не было нужды. И так было видно.
В десятке метров от них, прямо в воде, на пластиковом садовом стуле сидел Саннчеллоу. Пальто намокло до середины полы, брюки — до колен, вода мерно облизывала носки его начищенных ботинок, а он сидел так же прямо, как сидел бы в кресле собственного кабинета — спина ровная, руки на коленях, ни единой попытки отодвинуться от накатывающей волны.
На берегу, чуть поодаль, Фильео с остервенением строил замок из песка — не забывая при этом комментировать происходящее.
Фильео: «АХАХАХАХА СМОТРИТЕ НА НЕГО, ОН ТАМ СИДИТ КАК КОРОЛЬ НА ПРИЁМЕ, А ВОДА ЕМУ ПО ЯЙЦА, ГОСПОДИ, КАКОЙ ЖЕ ТЫ ПАФОСНЫЙ ИДИОТ!»
Саннчеллоу не повернул головы. Волна пришла, отступила. Он остался сидеть.
Хотринс перевёл взгляд обратно на Каса.
Хотринс: «Важно ли это? Мы здесь, это главное.»
Кас вздохнул и отпил из своего коктейля — медленно, как будто это была не жидкость, а формальность, которую нужно было соблюсти перед тем, что он собирался сказать.
Кас: «Слушай... Как же она?»
Хотринс посмотрел на море. Там, на пределе прибоя, покачивался сап-борд, а на нём — две девушки с белыми волосами разных оттенков, увлечённо игравшие в карты так, будто качка была не помехой, а частью правил.
Хотринс: «Они то? Вон играют.»
Кас: «Я не про это. После этого, она же не будет ничего помнить? Меня и их в том числе.»
— он качнул стаканом в сторону берега, туда, где Фильео как раз доламывал третью башню собственного замка, а Саннчеллоу продолжал невозмутимо сидеть по колено в приливе.
Хотринс покачал головой. Медленно, без спешки, он спустил ноги с шезлонга, поднялся и положил руку Касу на плечо — жест, который у любого другого выглядел бы утешительным, а у него самого не значил ровным счётом ничего определённого.
Хотринс: «Тебя волнует моральный аспект?»
Кас: «Частично, но это не основная причина»
Договорить он не успел — не потому, что передумал, а потому, что договаривать стало физически некому.
Фильео: «ЭЙ ВЫ! ЧЁ ВСТАЛИ И ВЗВЫЛИ! ПОМОГИТЕ МНЕ!»
Неоновый оскал вырос из воздуха между шезлонгом и линией прибоя — резко, без разгона, без предупреждения — и захлопнулся вокруг Каса и Хотринса одним движением, будто кто-то одним взмахом убрал со стола две чашки. Тут же, в полуметре в стороне, открылась вторая пасть — и оба, слегка помятые, но абсолютно целые, вывалились обратно на песок.
Фильео сиял так, будто только что выиграл войну в одиночку.
Саннчеллоу, к слову, за всё это время так и не сдвинулся со стула. Волна снова пришла и снова ушла.
Кас поднялся, отряхнул песок с колен и, не удержавшись, бросил последний взгляд туда, к линии прибоя — на сап-борд, на карты, на белые волосы.
Одна из девушек — та самая, которую он не называл по имени вслух — в этот самый момент подняла голову, встретилась с ним взглядом и улыбнулась, приветливо махнув рукой.
Касу стало немного нехорошо.
вероятный конец записи
повторная сверка с исходником
Со стороны воды всё выглядело куда спокойнее, чем с берега. Два сапборда покачивались на мелкой ряби чуть в стороне от прибоя, на одном из них сидели две девушки, обе босиком, обе с картами в руках, обе делающие вид, что качка им совершенно не мешает.
[TDHBDI:TSWLI], а именно так называл её он, держала карты веером в левой руке и как раз покрывала пиковую семёрку, которую секунду назад скинула напротив сидящая девушка, — покрывала она её пиковым тузом, аккуратно, будто в этом жесте было что-то личное.
[TDHBDI:TSWLI]: «Ну как так... Какая карта была у тебя хорошая... Прости»
Она вздохнула так, будто действительно была в этом виновата — хотя вины в игре в карты, как известно, не бывает ни у кого, кроме тех, кто плохо считал ходы.
[TDHBDI:TSWLI]: «Спокойно спокойно! Мы продолжаем»
Не переставая одной рукой удерживать веер карт, второй она успокаивающе помахала — жест, больше похожий на попытку разогнать невидимый дым, чем на утешение.
[TDHBDI:TSWLI] кивнула и произнесла ровно то единственное слово, которое в этой игре закрывает вопрос:
[TDHBDI:TSWLI]: «Бито»
Побитые карты аккуратно легли в сторону, на пустой угол доски, которую они использовали вместо стола. Следующим ходом [TDHBDI:TSWLI] выложила сразу две двойки — пиковую и трефовую — двойной заход, от которого отбиться сложнее.
[TDHBDI:TSWLI] на мгновение задержала взгляд не там, где следовало бы, демонстративно осмотрелась по сторонам — сперва налево, потом направо, с преувеличенной, почти театральной небрежностью — отвела голову и как ни в чём не бывало положила рядом с двумя двойками третью. Бубновую.
Глаза [TDHBDI:TSWLI] стали размером примерно с пятикопеечную монету.
[TDHBDI:TSWLI]: «Мы не в переводного играем!»
Ответом ей было не оправдание, а мокрая нога. [TDHBDI:TSWLI] одним движением зачерпнула ладонью воды прямо за бортом сапборда и без малейшего предупреждения окатила голень [TDHBDI:TSWLI].
Та пискнула — коротко, возмущённо — и в ту же секунду ответила тем же, зачерпнув воду в свою очередь. Пискнула уже [TDHBDI:TSWLI]. Оба борда качнулись куда сильнее, чем позволяли приличия для карточной партии: обе девушки на мгновение почти соскользнули в воду, размахивая руками в поисках равновесия, — и всё же удержались, каждая на своей доске, с картами, каким-то чудом не рассыпавшимися по волнам.
Со стороны это выглядело так, как и должно было: два простых чёрных и белых пятна на воде — [TDHBDI:TSWLI] в чёрном стринг-бикини и [TDHBDI:TSWLI], но белом и кружевном, — и ничего в этой картинке не намекало, что одна из них минуту назад выкладывала карты способом, которым, по всем правилам, играть было нельзя.
Смех ещё не успел стихнуть, когда [TDHBDI:TSWLI], отряхивая мокрую руку, на мгновение повернула голову в сторону берега — туда, где кто-то как раз смотрел на неё.
Она улыбнулась и приветливо махнула рукой.
запись помечена как вероятная
[КОНЕЦ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ФРАГМЕНТА] [ВОССТАНОВЛЕНИЕ ОСНОВНОГО ПОТОКА...] [ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ: НЫА]
Ныа?
...
Ныа. Ныа...
НЫАНЫАНЫАНЫАНЫА
Н̸ы̴а̷!̸ ныа. ныа...
НЫА!ЫН́А!Ы̴НА̷!НЫА!НЫА!%НЫА!НЫА!
[СИГНАЛ ПОТЕРЯН] [ПОВТОРНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ: НЕ ВЫПОЛНЕНО] [ПОВТОРНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ: НЕ ВЫПОЛНЕНО] [ОТМЕНА ПОПЫТКИ]
═══════════════════════════?
Ферес так и не узнал, что именно должно было последовать за словом «невидимая». Голос, который весь этот вечер объяснял ему устройство мира — сухо, занудно, но всегда откуда-то рядом, будто из-за плеча, — просто перестал звучать. Не оборвался на полуслове эффектно, как обрывается диалог в кино. Он именно перестал — так, как перестаёт гудеть холодильник, который ты не замечал, пока он гудел, и замечаешь только тогда, когда наступает тишина.
Дэрью, судя по всему, ничего не услышал вообще — он как ни в чём не бывало продолжал разводить руками, поясняя правила своей арены, полностью уверенный, что говорит без перерыва.
Где-то за пределами слышимого, там, где кончается голос и начинается просто пустое место, где он раньше был, — послышался короткий, сухой хруст. Негромкий. Почти домашний, будто хрустнул сустав, разминаемый после долгого сидения. Только звук этот пришёл не оттуда, откуда приходят обычные звуки, и стих он слишком быстро, чтобы его можно было принять за что-то живое.