Атмосфера в кабаке «Убежевый страус» оставалась такой же абсурдно пугающей, словно намеренно давящей.

Всё это заведение выглядело на первый взгляд обычным... Но его содержание поражало своей идиотической гениальностью. Сосиски из мутантов, которые на деле нормальные. Сам нейминг заведения и, конечно же, как вишенка на торте — переработанная по всем регламентам вода. Хотел бы я попасть в это заведение? Безусловно. Съел или выпил бы я хоть что-то оттуда? Сомневаюсь.

Черноволосый Бог сражений в полностью чёрном костюме-тройке, с одной чёрной перчаткой на правой ладони. Златовласый мечник, титулованный Раскатом грома, в своей неизменно белой футболке с чёрной накидкой, в тёмных штанах со спецкреплением для матовых ножен катаны с золотыми вставками. Его золотая заколка в виде молота слегка скрашивала абсурдность происходящего, но серебряная цепь со странным кулоном и рубец под правым глазом говорили о том, что этот парень явно не тот, кем может показаться. Беловолосый Архитектор ледяных миражей в ультрамариновой толстовке с 3D-снежинками, синих овальных очках и штанах-переливашках, сидящий рядом с Раскатом грома, вопросительно смотрел на Бога сражений, который сел рядом с... неизвестной беловолосой развратницей с характером пугливого котёнка. Что же может быть лучше?

Как вы считаете, можно ли любить кого-то, кого не существует? Будет ли это любовь к образу, любовь к концепции или... настоящая любовь? Можно ли вообще употреблять слово «настоящая» в контексте такого слова, как «любовь»? Ведь, по сути... все люди — это глубоко проработанные алгоритмы If-Then-Do, которые самовнушили себе некую «душевную ценность» и «автономию». Мы отрицаем своё животное происхождение, пытаясь казаться кем-то выше этого. Это не экзистенциальная проблема. Это лишь констатация безвредного факта. Вред может наступить лишь тогда, когда вы обработаете эту информацию и примете ответные действия. Но это уже не наша история и не то, что я хочу услышать.

Хватит говорить так поэтично. Точки. Академические термины. А хотя погодите. Я сам говорю через точки. Весьма парадоксально. Всё же… Продолжай?

Принято.

— Простите... Как вас зовут? — раздался голос Бога сражений, который старался максимально сузиться в пространстве, сидя на стуле, чтобы не пугать девушку. Попутно с этим он положил обе руки на стол, демонстрируя, что в них нет оружия или чего-либо, что может ранить её.

Девушка всхлипнула в момент, когда Супитурник сказал первое слово, отвела взгляд и, промолчав пару секунд, со смущённым лицом ответила:

— Цуруми… Так назвал меня он... — послышался её голосочек. Она по-прежнему смотрела куда-то в сторону с максимально красным лицом, словно ей устроил допрос майор ГРУ.

«Кто... "ОН"?» — прикинул Супитурник в своей голове, не решаясь спросить об этом вслух и пытаясь сформулировать свой вопрос более грамотно.

— Простите... О ком вы говорите? — раздался сформулированный вопрос Супитурника. Он мягко наклонил голову набок, словно показывая, что не представляет угрозы и ведёт себя максимально мягко.

Прошло пару секунд. Девушка смотрела куда-то в пустоту, не отвечая на вопрос. В этот момент её лицо стало максимально грустным, словно она вспомнила об убитом родственнике.

Супитурник, заметив её выражение лица, уж начал двигать губами, говоря:

— Простите... — в третий раз раздалось это слово из его уст, но его тут же оборвали.

— Автор... — послышалось единое слово из уст девушки. В этот же момент она повернулась к Супитурнику, но не смотрела ему в глаза. Смотрела куда-то ему на грудь, даже скорее сквозь него.

Взгляд Супитурника расфокусировался, а лицо приобрело некую «шокировано-сдерживаемую» гримасу.

— Я думаю... То, что он хотел бы, чтобы я встретила вас... — продолжила девушка, после чего перевела взгляд на свою тарелку и медленно взяла в руку одну клубничку с башенкой из взбитых сливок.

Атмосфера в кабаке стала неопределённой.

— Это... заданная мне участь, — добавила девушка, поднося клубнику к губам и начиная медленно слизывать крем. В этот момент никакие пошлые мысли читателей не будоражили её разум. Она хотела лишь одного: ответа. Не от Супитурника. От кое-кого другого.

— Простите... О чём мы говорим? — девушка резко вернулась в чувство, её глубокий и потерянный взгляд сместила некая детская неопределённость.

Супитурник, пожав плечами и увидев, что девушка стала «нормальной», наконец решился перейти к главной теме.

— Вновь простите... Вы знакомы с Хотяном? — наконец раздался самый интересный вопрос из уст Супитурника.

Помолчав пару секунд и засунув клубнику в ротик, девушка невнятно, прожёвывая её, ответила:

— Хотринсом, что ли? Ага... Ну он бука прям, конечно... Но знакома. Хотели что-то узнать? — раздались шокирующие для Супитурника слова.

В этот момент Бог сражений почувствовал какой-то прогресс, но радости не испытывал. Он испытывал лишь некий... страх перед правдой. Несмотря на всё это, он решил продолжить диалог.

— Кем вы ему приходитесь? — раздался голос Супитурника. В его голове выбилась фраза этой же девушки про «Я верна только ему!», и он был готов услышать любой ответ. От «жены» до «участницы гарема». Но то, что он услышал дальше, повергло его в шок.

Помолчав пару секунд и схватив новую ягодку с неким детским энтузиазмом, девушка наконец стала повеселее.

— Ну... Я не знаю! — раздалась неопределённая формулировка, которая заставила Супитурника поднять одну из своих бровей. Но девушка тут же фигурально ударила себя по лицу и продолжила: — Ну если так подумать, то... Я наверно... Как младшая сестра ему, что ли? — продолжила она, выстраивая какие-то странные и невнятные взаимосвязи с «Хотяном».

Повисла странная тишина. Супитурник начал обрабатывать информацию. Как тут послышался голос:

— Простите! Можно я тоже подсяду? — раздался голос Ланви, который уже подошёл к столу и поднял руку в приветственном жесте. Супитурник окинул его спокойным взглядом, как бы не протестуя против действий своего друга.

Девушка спокойно повернула голову и, увидев своего «старого знакомого», который защищал её, расплылась в улыбке и сказала:

— Ой, привет! Садись, садись! — раздался её милый и спокойный голосочек.

Ланви улыбнулся в ответ, понимая, что на данный момент напряжения нет. Садясь рядом с Супитурником, он вкинул одну фразу:

— Цуруми, верно? — раздался его спокойный и даже слегка радостный голос.

Цуруми одобрительно кивнула и продолжила есть свою клубнику, краснея от её вкуса. Она была очень довольна и своей компанией, и своей едой.

— А что вы делаете здесь? Вы же были в том красном измерении? — вклинился Ланви, пытаясь завязать диалог.

Девушка недовольно фыркнула, но не на Ланви, а на саму ситуацию, в которой оказалась.

— Да Хотринс этот, блин! Взял, выкинул меня сюда и сказал, мол: «Иди в такой-то бар, там вклинься в какую-то команду и иди с ними». И всё! Я испугалась... Благо господин Сувано очень добрый! И накормил, и помог бесплатно! — сказала девушка, обернувшись на бармена.

Бармен же не медля расплылся в улыбке, но в моменте поймал себя на мысли, что нужно скорректировать девушку.

— Приятно слышать... Но у вас всё оплачено... У вас всех... — бармен Сувано прошёлся взглядом по всем посетителям бара: Супитурник, Ферес, Ланви, Цуруми. Сейчас в заведении были лишь они.

Ланви вопросительно взглянул на бармена и, вспоминая записку на столбе, решил спросить:

— Простите, а кто оплатил нам всю еду? — вежливо обратился к нему Ланви.

Выждав пару секунд и поставив стакан на стойку, Сувано сказал:

— Безымянный господин в странной одежде пришёл ко мне и заказал вам безлимит на еду... — произнёс он, смотря куда-то вглубь барной стойки. — Но когда дело дошло до оплаты... Он дал мне это.

Сувано достал из-под барной стойки максимально неожиданный предмет, который он крутил в руках, показывая всем присутствующим. Лицо Супитурника исказилось в странную гримасу непонимания в момент, когда он увидел, что именно за предмет держал бармен. В руках господина Сувано была его белая Валькирия, которая сейчас казалась совершенно бледной, почти безжизненной — будто из неё выкачали весь неоновый свет вместе с содержимым памяти.

— Её материалы... То, что она могла говорить, когда он принёс её мне... Мне стало интересно, и я взял её как плату. Это интересный артефакт... — продолжил Сувано, крутя Валькирию в руках, явно не подозревая, что держит в руках нечто куда более сложное, чем просто «интересный артефакт».

— О! Она похожа на мою! — послышался тоненький голосок Цуруми, которая указывала на Валькирию, находившуюся на её голове. — Вот только... моя говорить не умеет... — добавила она, слегка погрустнев, словно завидуя.

— И в самом деле... они и правда похо… — начал уж говорить Сувано.

Но в следующую же секунду в бармена впечаталось что-то на невероятной скорости. Объект впечатал его в стену, отчего тот потерял сознание.

— Вот оно что значит... Жалкий обманщик...

Это был Ферес.

— ФЕРЕС, КАКОГО ХРЕНА! — разразился Супитурник, вставая из-за стола.

Но Ферес даже не смотрел на своего мастера. Он лишь подхватил падающую Валькирию и кинул её мастеру не глядя, отчего та полетела куда-то в сторону мужчины, но точно ему не в руки. Он спокойным движением вынул свою катану из ножен, занёс её над кряхтящим барменом и сказал:

— Преступная группировка. Они работают сообща. Они связаны. Они украли нашу вещь и пытались запугать нас. Нужно уничтожить одну цепочку из этой группировки, чтобы её строй пошатнулся… — начал говорить Ферес под гнётом страшной ярости из-за того, что вспомнил парня в странной одежде, который смог обогнать его. По мнению Фереса, момент, когда тот тип сидел на Ланви, был некой «угрозой» или «предупреждением». Демонстрацией власти, простыми словами. Ферес захотел вернуть этот должок — и, раз самого виновника поблизости не нашлось, под руку подвернулся первый попавшийся невиновный.

Супитурник обомлел, но не решил двигаться, чтобы не провоцировать Фереса. Ланви последовал его примеру. Но в этот момент в конфликт вступила неизвестная переменная. Это была Цуруми. Она встала из-за стола и медленным шагом направилась к Фересу. Её взгляд стал... безмерно холодным.

— А ну убрал меч от господина Сувано… — послышались её слова.

— А иначе что? Что ты сделаешь мне, шлюха? — раздался высокомерный голос Фереса, который, тем не менее, перевёл меч в сторону Цуруми, убирая его от бармена.

В следующий же момент пол под ногами Фереса задрожал, он почувствовал, что оттуда сейчас что-то вырвется, и отпрыгнул в сторону. В следующую же миллисекунду из пола вырвался шквал странных багровых нитей, который попытался захватить Фереса, но тот смог увернуться, пробежав по стене. В следующий же миг нити вернулись в место, откуда стартовали, будто ничего и не происходило — но каждая из них двигалась настолько выверенно, что становилось ясно: промах был не случайностью, а лишь первым предупредительным выстрелом.

— ГОСПОЖА ЦУРУМИ, СТОЙТЕ! — послышался голос подбегающего Супитурника, который мягко встал перед Цуруми, закрывая её от Фереса. — ФЕРЕС, ХВАТИТ! — раздался новый крик Супитурника. Его Валькирия, которую он перехватил, лежала на столе, за которым напряжённо сидел Ланви, предпочтя не вклиниваться в ситуацию на почве того, что он тут уже ничем не поможет.

Ферес не собирался сдаваться, он убрал катану в ножны, но оставил одну ладонь на рукояти. Он был готов продолжать бой.

— Мастер. Карты раскрыты. Нужно карать бандитов. Как вы не понимаете этого... — начал уж говорить Ферес, смотря на своего мастера.

Но в следующую же секунду послышался звук открытия массивной деревянной входной двери. Помещение озарил уличный свет.

— И правда. Бандитов необходимо карать. Но кто из вас бандит? Это уже совсем другой вопрос, — послышался женский голос. Это была не Цуруми.

У входа стояла та самая девушка-лисица. Серебряные волосы, лисьи ушки, чёрная водолазка, острый взгляд, чёрные чулки и матовые чёрные кроссовки.

— Хосинэ Ринэ. Гуманизационный крестолов. Прибыла для восстановления порядка, — мягко процитировала девушка, характеризуя себя с той же интонацией, с какой зачитывают строчку из служебного удостоверения — ровно, без единой лишней капли эмоций.

— ОХ ЕБАТЬ, СМОТРИ, КТО ВЕРНУЛСЯ! — возбудился от атмосферы Ферес. Он обернулся к ней и, оглянув её внешность, сказал: — Чего вы все как шлюхи одеваетесь? Хотя... Все женщины такие, — раздалась новая оскорбительная фраза Фереса, после которой он начал уморительно хихикать. — Давай, обнажай свой «мечик» или что там у тебя, я порублю тебя одной левой, — разразился Ферес, смотря на ножны её катаны, обмотанные чёрной матовой тканью.

Лисица даже не удостоила Фереса взглядом. Пробежавшись глазами по всей части трактира, она увидела, как высокий черноволосый парень закрывает странную девушку, как за столом сидит странный беловолосый парень и... как часть стены была треснута, а рядом с этой же стеной на боку лежал раненый гражданский.

— Протокол 6.1. Фаза 1. Причинение тяжкого телесного урона гражданским лицам, предположительный преступный заговор, направленный на расшатывание общественного порядка и посеяние паники среди населения, — чётко и холодно прочеканила лисица, наконец всматриваясь в Фереса. — Просьба лечь на землю и не препятствовать работе правоохранительных органов администрации "Пакрофолиса". Приступаю к нейтрализации, — мягко прочеканила она, оглядывая всех присутствующих.

— Ага, и чё? — начал Ферес, вновь вынимая свою катану из ножен.

В следующий момент Ферес сделал резкий рывок в сторону девушки-лисицы, направляя ручку катаны точно в зону солнечного сплетения. Ему не нужно было убивать. Но желание продемонстрировать силу было колоссальным. После всех тех унижений от парня в штанах со скибиди-туалетами ему нужно было на ком-то отыграться.