При этой мысли Ван Пин тут же оживился.

— Вот оно как.

В следующий миг на его лице появилось неподдельное почтение: «Выходит, Шушань — и впрямь почтенная праведная школа. Прежде я поступил опрометчиво».

Договорив, Ван Пин ещё и церемонно сложил руки в почтительном жесте.

Чэнь Луоянь такое отношение явно пришлось по душе. Слегка прищурив прекрасные глаза, она с улыбкой спросила: «Значит, ты согласен отправиться со мной в Шушань?»

— Разумеется.

Ван Пин кивнул: «Прежде я отказывался главным образом из страха перед опасностью. Но Шушань — благородная праведная школа, так что мои прежние тревоги были лишь пустой мнительностью».

Чэнь Луоянь осталась ещё более довольна: «Не беспокойся. Если ты и впрямь одно из трёх тысяч предопределений, оставленных нашим патриархом Шушаня, глава школы непременно примет тебя в ученики, обучит заклинаниям и одарит летающим мечом. С твоим уровнем совершенствования и талантом в будущем ты сможешь не просто стать вольным бессмертным — у тебя появится надежда даже на вознесение сквозь границу миров!»

— И кто знает, быть может, тогда ты станешь моим младшим братом.

— Премного благодарен, старшая сестра.

Разве Ван Пин не умел пользоваться моментом? Он тут же сам сменил обращение, и эти слова явно польстили Чэнь Луоянь.

— Кхм-кхм... Рано ещё, рано так называть!

Чэнь Луоянь быстро спохватилась и замахала руками, делая вид, что отказывается, но зоркий глаз Ван Пина видел её насквозь: разве он не понимал, что её «не надо» на самом деле значит «ещё как хочу»?

Поэтому Ван Пин тут же начал ковать железо, пока горячо: «Старшая сестра, ты говорила о вольных бессмертных. Но в „Тайной записи избавления от бед трёх трупов и девяти червей“, которую я получил, этот шаг описан как-то смутно».

Именно поэтому совершенствование Ван Пина и топталось на месте.

«Заимствование ци для проявления закона» — последняя преграда первой ступени прохождения небесной кары. В отличие от трёх предыдущих, этого шага нельзя было достичь простым поглощением жизненной юаньци.

Здесь требовался особый секрет.

Ван Пин чуть не зачитал руководство по технике культивации до дыр, но так и не нашёл нужного секрета: в нём лишь говорилось, что, выполнив этот шаг, совершишь прорыв, но ни слова о том, как именно это сделать.

И теперь, когда ему наконец подвернулась практик, получившая образование в настоящей секте бессмертных, Ван Пин ни за что не упустил бы шанса вытянуть из неё всё возможное и без промедления озвучил терзавший его вопрос.

— Прошу старшую сестру наставить меня.

— М-м...

На лице Чэнь Луоянь отразилась внутренняя борьба, но в конце концов она тихо произнесла: «На самом деле я могу тебе рассказать. Главный секрет становления вольным бессмертным попросту не записывают в руководствах».

— Как говорится, тайное учение не передают при посторонних.

— Если записать технику на бумаге, утечки порой не избежать. Поэтому ради сохранения наследия школы некоторые ключевые части в неё не вносят.

— Их передают лишь из уст в уста.

— Ложное учение занимает мириады свитков, истинная же передача — в одной фразе. Вот в чём вся суть. Для шага «заимствование ци для проявления закона» на деле есть всего четыре слова.

На лице Ван Пина застыло потрясение, хотя втайне он едва не скрежетал зубами от злости: и чего эта проклятая секта бессмертных вечно городит столько уловок?!

Недаром тот Го Хуань так запросто отдал ему технику культивации: выходит, он заранее рассчитал, что без истинной передачи ничего путного из этого не выйдет.

Ван Пин в душе кипел от негодования, кляня секту бессмертных за бессовестность, но и виду не подал, лишь вполголоса спросил: «Каких четырёх слов?»

— Ну... — Чэнь Луоянь слегка нахмурила тонкие брови.

Заметив это, Ван Пин, хоть и сгорал от нетерпения, благоразумно отступил на шаг и со вздохом произнёс: «Прости меня. Младший брат поторопился и поставил старшую сестру в неловкое положение».

«Прошу старшую сестру не винить меня. Ведь в уезде Лунсин госпожа едва не погибла... Из-за скудости моего совершенствования я чуть было не подвёл её посреди смуты. Потому-то я последние полмесяца и сидел в затворе, пытаясь выплавить духовную силу, и совсем забросил госпожу... Видно, в таком деле спешка ни к чему...»

Ван Пин решительно пустил в ход госпожу Су.

От этих слов Чэнь Луоянь, и без того колебавшаяся, засомневалась ещё сильнее: «Вот оно что... Но в совершенствовании поспешишь — цели не достигнешь».

— Я понимаю.

Видя, что моральное давление приносит плоды, Ван Пин тут же развил наступление: «Но если я сейчас отправлюсь со старшей сестрой в Шушань, как же быть госпоже?»

— Ох...

Чэнь Луоянь совсем растерялась. Прежде она не задумывалась об этом, а теперь осознала: она ведь собирается силой увести мужа у старшей двоюродной сестры!

Не расстроится ли двоюродная сестра, если узнает?

И в этот момент голос Ван Пина зазвучал вновь: «Я тоже подумал об этом и потому тороплюсь: ведь я никак не смогу остаться в Шушани надолго».

— Однако в вопросах совершенствования тоже нельзя идти на уступки.

Ван Пин тяжело вздохнул: «Если иначе никак, придётся повиниться перед госпожой и поехать со старшей сестрой в Шушань. А вернусь к ней только тогда, когда стану вольным бессмертным...»

Чэнь Луоянь от этих слов испуганно ахнула.

Так же нельзя!

Насколько труден шаг «заимствование ци для проявления закона», она знала лучше кого бы то ни было: в Шушани хватало практиков, которые уже к тридцати-сорока годам одолевали первые три шага.

А на этом четвёртом застревали на всю оставшуюся жизнь.

Не говоря уже о том, как трудно добыть истинную передачу. Муж её двоюродной сестры не рос в Шушани с малых лет, и, чтобы заслужить истинную передачу, ему непременно пришлось бы пройти испытания главы школы.

А на всё это уйдёт добрый десяток лет.

Для необычных людей такой срок — сущий пустяк, но для госпожи Су, простой смертной, это станет бедой: она скорее состарится, чем дождётся его.

К тому же старшая двоюродная сестра и так натерпелась из-за неё невзгод за эти годы. Если по её вине сестра ещё и останется коротать дни в пустой опочивальне, как ей после этого смотреть той в глаза?

При этой мысли Чэнь Луоянь наконец решилась.

— ...Наклонись поближе.

Выгорело!

Ван Пин возликовал в душе, но внешне не выказал ни малейшей перемены и тотчас придвинулся к ней. В следующее мгновение до его уха донеслось тёплое дыхание, напоенное нежным ароматом: «Эти четыре слова — „извлечение Кань и заполнение Ли“».

«В человеческом теле есть инь и ян, а инь и ян разделяются на воду и огонь. Истинный ян в воде зовётся Кань, истинный инь в огне зовётся Ли. Извлечение Кань и заполнение Ли позволяет соединить инь и ян. Истинный инь и истинный ян — изначальная суть жизненной основы».

«Дойдя в совершенствовании до этого предела, ты выплавляешь из ложного тела крупицу изначальной сути. С её помощью можно ощутить Двадцать четыре сезонных изначальных ци Неба и Земли и превратить духовную ци в духовную силу».

Одна фраза открыла ему глаза.

Слова Чэнь Луоянь вмиг развеяли загадку, терзавшую Ван Пина многие дни. Его озарило ошеломительное понимание; он прикрыл глаза и погрузился в глубокие раздумья.

«Вот оно как!»

Неудивительно, что шаг «заимствование ци для проявления закона» служит для секты бессмертных порогом, отделяющим своих учеников от вольных практиков. Всё потому, что в нём заложена фундаментальная логика всей их системы!

И имя ей — «истина»!

Совершенствование секты бессмертных в конечном счёте сводится к поиску истины — к тому, чтобы сделать себя всё более «истинным». Если попытаться выразить это словами... При этой мысли в сознании Ван Пина внезапно всплыли восемь иероглифов: «Всё сущее ложно, лишь я один истинен»!

Верно! Именно к этой цели стремятся все практики в системе секты бессмертных, а «заимствование ци для проявления закона» — первый шаг к её достижению!

Вот почему духовная сила настолько преображает практика: без неё он остаётся лишь смертным и рискует уступить даже мастеру боевых искусств, тогда как обретя её, способен летать по небесам, уходить под землю и воспарить над бренным миром... Неудивительно, что секта бессмертных презирает вольных практиков: в глазах её истинных адептов они почти ничем не отличаются от простых людей.

Лишь спустя долгое время Ван Пин открыл глаза и протяжно выдохнул: «Благодарю за наставление».

«Истинная же передача — в одной фразе». Ван Пин ещё никогда так отчётливо не понимал смысла этих слов: поистине одна фраза разрешила все его сомнения.

Включая и путь дальнейшего совершенствования.

«Истинный инь и истинный ян сокрыты в человеческом теле, и искать их приходится с помощью духовного чутья, словно собирая кусочки мозаики. На этот шаг у практика запросто могут уйти десятилетия...»

Как же хлопотно.

Десятилетия... На такой срок даже с «Обещанием на вес золота» не получится взять результат в долг! Так ведь мой талант совершенно не сможет раскрыться. Неужели нет способа попроще да поудобнее?

Ван Пин уставился на Чэнь Луоянь.

Поймав его жадный взгляд, разве Чэнь Луоянь не поняла, о чём он думает? По совести говоря, ей не следовало больше произносить ни слова.

Однако... раз уж всё равно проболталась...

Если сказать ещё чуть-чуть, ничего ведь страшного не случится?

При этой мысли Чэнь Луоянь даже ощутила лёгкий укол азарта.

В конце концов, подобное нарушение правил для неё, с малых лет выросшей в Шушани и строго блюдущей устав школы, было занятием волнующим и в новинку.

— Короткий путь... в общем-то есть.

Чэнь Луоянь невольно понизила голос: «В линии главы нашей школы из поколения в поколение устно передаётся писание под названием „Канон внутреннего созерцания“. Оно позволяет сердцем созерцать внутренний пейзаж и куда быстрее находить инь и ян».

«Согласно записям, почти все прежние главы после первых трёх шагов выплавляли духовную силу не более чем за десять лет и обретали плод вольного бессмертного. А самый быстрый из них добился прорыва всего за три года — того главу почитали самым одарённым после самого патриарха-основателя».

Ван Пин от услышанного так и застыл с широко раскрытыми глазами.

— Старшая сестра, а этот «Канон внутреннего созерцания»... ты знаешь?

С этими словами его взгляд скользнул по телу Чэнь Луоянь, пристально задержавшись на шее, груди, животе и даньтяне — жизненно важных точках. Ци и кровь в его теле исподволь начали собираться воедино.

Однако в следующее мгновение Чэнь Луоянь покачала головой: «Не знаю».

«Хоть я и принадлежу к ветви главы школы, совершенствование моё пока неглубоко: я дошла лишь до второго шага, взрастив истинное тело без изъяна, и мне ещё не положено получать это учение».

— Вот как...

Ван Пин с разочарованием рассеял скопившиеся ци и кровь.

Чэнь Луоянь ничего не заметила и продолжала: «Но если ты вступишь в Шушань, я смогу замолвить за тебя словечко перед главой школы».

«Кстати, когда ты собираешься отправиться со мной в Шушань? Тянуть не стоит, лучше выйти прямо сейчас, так мы и вернёмся раньше. Ведь ты сам верно сказал: нельзя заставлять старшую двоюродную сестру ждать слишком долго...»

— ...

Не дав ей договорить, Ван Пин махнул рукой: «На этом пока закончим. У меня тут ещё кое-какие дела, поговорим позже».

Чэнь Луоянь: «???»

Её хорошенькое личико вмиг вспыхнуло от гнева.

К этому мигу, как бы мало опыта в цзянху у неё ни было, Чэнь Луоянь поняла, что её попросту водят за нос: её лицо вспыхнуло от гнева. «Ты... только что морочил мне голову?!»

— Старшая сестра меня превратно поняла.

Ван Пин с улыбкой возразил: «Не беспокойся, я обязательно отправлюсь в Шушань. Но сейчас мне и впрямь нужно кое-что сделать. Подожди пока снаружи, скоро всё обсудим».

Чэнь Луоянь посмотрела на него с явным недоверием.

Ван Пин долго уламывал её и в конце концов позвал госпожу Су. Лишь при старшей двоюродной сестре Чэнь Луоянь сдержалась и, подавив ярость, покинула плац.

— Уладил?

Стоило Чэнь Луоянь уйти, как вошёл Чэньлун в сопровождении Сюгоу. С усмешкой на лице он произнёс: «Даже честному чиновнику не распутать семейные дрязги. А у тебя, юный друг Ван, завидная удача с женщинами».

Ван Пин не стал отвечать на шутку и с предельной серьёзностью произнёс: «Господин, мне не даёт покоя один вопрос».

«При дворе есть путь Фансянь — организация необычных людей. Но что тогда с необычным человеком, который творил злодеяния в уезде Лунсин? Неужели между ними есть разница?»

Чэньлун опешил, но тут же сообразил: «Ты уже знаешь?.. Барышня рассказала? То-то я гляжу, она велела всем удалиться... Получается, ты тоже необычный человек?»

— Всего лишь счастливый случай.

Ван Пин не стал скрывать и признался напрямик.

Чэньлун ничуть не удивился, скорее даже обрадовался: «Вот как? Это избавляет меня от долгих объяснений... Твой вопрос на самом деле очень прост».

— Всё дело лишь в названии.

— Тех, кто состоит в пути Фансянь, мы зовём необычными людьми прежде всего потому, что, хоть они и разительно отличаются от нас, в своей основе они всё же люди.

— А вот тот, из уезда Лунсин... человеком уже не был.

Чэньлун указал пальцем вверх: «Те существа пришли с небес. Если необычных людей мы ещё можем переманить на свою сторону и сплотить, то с теми, кто на небесах, ни о каких компромиссах и речи быть не может».

Ван Пин сразу всё понял.

«„Небеса“ — это ведь секта бессмертных. Так и есть: грандмастеры боевого пути, стоящие на вершине Дашунь, вовсе не пребывают в полном неведении о ней.

Что ж, в таком случае дело пойдёт куда проще».

При этой мысли Ван Пин наконец раскрыл карты и решительно вскинул руку: «Господин, здешняя секта необычных людей, Шушань, явно вступила в сговор с небесами».

— Оставить это без внимания — значит навлечь огромную беду.

— Почему бы нам её не уничтожить?!