Обитель Юшэнь.

В то самое время, когда Сюй Бинчжэн покинул обитель, но был схвачен Ван Пином для допроса, Шэньхоу и Сюгоу тоже добрались до этого места и как раз наткнулись на стекавшихся отовсюду демонических владык.

Однако так совпало...

Оба были титулованными мастерами и с помощью божественного умысла могли видеть демонических владык, а что ещё важнее — против подобных чужеродных существ у них имелись особые приёмы.

Поэтому без особого труда они благополучно проникли внутрь даосской обители.

Всё прошло настолько легко, что Шэньхоу не удержался от мысленного вздоха: «Тот, кто за этим стоит, устроил всё это... Он что, держит нашу Палату почитаемых мастеров за дураков?»

Сначала лагерь Табай под началом Янь Вэйчуаня, где грандиозное аномальное небесное явление внезапно исчезло, затем эти стражи из демонических владык у обители Юшэнь, явно согнанные в спешке... Прочей стражи, которая непременно должна была здесь находиться, нигде не было видно. Всё это явно указывало на чью-то невидимую направляющую руку за кулисами.

«Слишком уж нарочито».

«Вернее сказать, этот некто даже и не думал скрываться. Нам намеренно помогли проникнуть в обитель Юшэнь... Решили пустить нас вперёд, чтобы прощупать почву?»

Шэньхоу напряжённо размышлял.

В каком-то смысле это было даже к лучшему: раз он способен на такое, значит, стоящий за кулисами и истинный наставник Юшэнь враждебны друг другу.

Враг моего врага — мой друг.

С такой подмогой шансов на успех в этой вылазке становилось больше.

Рассудив так, Шэньхоу отбросил сомнения, разве что мысленно поворчал на излишнюю грубость чужой игры — ведь их, лучших из лучших, выставили полными дураками.

В следующее мгновение Шэньхоу услышал, как шедший рядом Сюгоу с чувством произнёс:

— А я-то думал, что мы идём на смертельный риск, уже приготовился пожертвовать собой! Кто бы мог подумать, что всё пройдёт так гладко. Мы с тобой и правда хороши.

Услышав это, Шэньхоу не сдержался, повернул голову и с брезгливостью смерил напарника взглядом.

— А? — Сюгоу ответил недоумённым взглядом.

— Ты впредь лучше держись рядом со мной и ни в коем случае не ходи на задания один, — помолчав, Шэньхоу с глубоким значением похлопал его по плечу.

«???»

Пока они переговаривались, перед глазами вдруг стало светло. Вскинув головы к небу, оба обнаружили, что ночной полог, где ещё недавно висела яркая луна, вмиг обратился ясным белым днём.

Взору открылась картина: поют птицы, благоухают цветы, старинная обитель, высоко в небе сияет солнце. От яркого света оба, уже привыкшие к ночной тьме, прищурились, поражённые до глубины души. Сюгоу в ошеломлении отступил на шаг назад, вышел за порог — и мир вокруг снова поглотила ночная тьма.

— Это... как такое возможно?!

Сюгоу невольно затаил дыхание.

— Не паникуй.

Шэньхоу сохранял спокойствие. Оглядевшись по сторонам, он глубоко выдохнул: — Возьми себя в руки. С небом внутри этой обители что-то не так.

Услышав предостережение, Сюгоу снова вошёл в обитель и принялся внимательно наблюдать. Вскоре он тоже заметил неладное: — Белые облака в небе совсем не двигаются, на солнце можно смотреть прямо и не слепнуть... Всё это ненастоящее... Это что, нарисовано? Так называемая обитель Юшэнь на самом деле всего лишь картина?!

— Ничего удивительного.

По сравнению с Сюгоу повидавший виды Шэньхоу держался куда спокойнее: — Необычные люди, нечисть... Мир велик, и подобных фокусов в нём полным-полно.

Сказав это, они двинулись дальше.

Вскоре, миновав стену-отражатель перед воротами обители и пройдя через центральный зал-храм, они добрались до заднего двора и наконец увидели цель своего похода.

Это была тыква-горлянка.

Пурпурно-золотого цвета, прозрачная, словно цветное стекло, она парила в воздухе, вмещая целых тридцать три сгустка золотого сияния, которые от покачивания сливались воедино.

— Нашли!

Тыква долголетия, равного Небесам!

Шэньхоу и Сюгоу одновременно просияли, но вскоре их взгляды упали на тонкий силуэт, восседавший подле пурпурно-золотой тыквы.

Одного взгляда хватило, чтобы они больше не смогли отвести глаз: стук сердец в груди сделался оглушительным, дыхание невольно замерло, а божественный умысел бешено забил тревогу — словно там сидел вовсе не человек, а исполинский хищный зверь, оттачивающий когти перед охотой.

Подобное ощущение оба они прежде испытывали лишь перед одним человеком.

Перед первым наставником Палаты императорских почитаемых мастеров.

При этой мысли Шэньхоу едва мог поверить: «Истинный наставник Юшэнь... необычный человек, способный встать вровень с первым наставником?!

Неужели он получил истинную передачу среди необычных людей?!»

«Да что за шутки! Как в крошечный уезд Лунсин могло занести подобную фигуру?!»

В одно мгновение надежда выжить в душе Шэньхоу рухнула на самое дно — ведь никто не знал лучше него, сколь чудовищны практики уровня первого наставника.

Однако стрела уже на тетиве — не выпустить нельзя.

— Дз-з-зынь!..

В следующее мгновение межбровье Шэньхоу вспыхнуло ослепительным светом. Волны прилива вздыбились, обращаясь в ревущую широкую реку, и следом разнёсся приближающийся издалека протяжный звон клинка.

Вмиг водный поток взметнулся от земли и взмыл к самым облакам, звон клинка уподобился морскому прибою, но затем все эти знамения вновь втянулись внутрь и сжались, обратившись в единую нить лазурного света. Она пролегла меж небом и землёй, рассекая инь и ян, разделяя сумерки и рассвет, словно намереваясь разрубить всё сущее надвое!

Смутно, будто в незримой выси, прозвучал властный окрик, но быстро угас в оглушительном звоне клинка; свет клинка, заполнивший небо и землю, устремился прямо к пурпурно-золотой тыкве.

Грохот!

Свет клинка достиг цели в мгновение ока, однако чей-то силуэт оказался быстрее: опередив его, он заслонил собой пурпурно-золотую тыкву и, вскинув руку, остановил этот сокрушительный удар.

То был истинный наставник Юшэнь.

От такого лобового столкновения следовало ожидать грандиозного грохота.

Однако поразительно: за всё время столкновения не возникло ни ударной волны, ни звука — вся разрушительная мощь словно оказалась скована в той единой нити света клинка.

Такое было под силу лишь тому, кто довёл мастерство владения силой до абсолютного совершенства, без единой крупицы расточительства. Даже истинный наставник Юшэнь, остановивший этот удар, не сдержал удивлённого возгласа; лишь когда в свете клинка появилась алая кровь, схватка резко оборвалась.

Вслед за тем свет клинка отпрянул назад и рассеялся.

Лишь теперь Шэньхоу и Сюгоу с трудом разглядели, что представлял собой сам свет клинка: то было отдельное лезвие гильотины, на котором виднелся драконий узор...

— «Гильотина с головой дракона»!

Увидев это, Сюгоу сразу воодушевился: — Так вот какое полубожественное оружие у тебя припрятано! Недаром ты, Шэньхоу, отважился рискнуть головой — здесь оно как раз кстати!

Ходила молва: после основания государства Основатель прежней династии, дабы утвердить закон и явить грозную мощь, специально выковал божественное оружие под названием «Три гильотины ясного неба». Верхняя карала императорскую родню и вельмож, средняя — продажных чиновников и мздоимцев, нижняя — мерзавцев и головорезов, знаменуя беспощадность закона государства. С падением прежней династии это божественное оружие тоже раскололось.

«Гильотина с головой тигра» и «гильотина с головой собаки» бесследно сгинули.

Уцелела лишь «гильотина с головой дракона». Завладев ею, Основатель династии Дашунь велел переплавить её заново и лишь с превеликим трудом восстановил до разряда именитого сокровища.

Поскольку корнями она восходила к божественному оружию, её и нарекли «полубожественным оружием».

На деле мощь «гильотины с головой дракона» и без того намного превосходила обычное оружие разряда «именитое сокровище». Более того, она обладала редким даже для божественного оружия свойством под названием «рассечение удачи».

Как и следовало из названия, этот клинок мог рассекать удачу.

«Для восстановления тыквы долголетия, равного Небесам, неизбежно требуется удача прежней династии, а этот клинок для неё — прямая погибель! Стоит лишь попасть — и дело решено!»

В то же время Шэньхоу вовсе не разделял восторга товарища. Напротив, он нахмурился: — Первый удар не принёс успеха. Дело дрянь...

Привести в действие «гильотину с головой дракона» было не так-то просто: чем ближе оружие к божественному рангу, тем хлопотнее совладать с ним, к тому же оно оказывает сильнейшее давление на божественный умысел мастера боевых искусств. Если затянуть, в лучшем случае сойдёшь с ума, а в худшем — превратишься в слабоумного. С его запасом божественного умысла Шэньхоу мог нанести от силы ещё два удара.

«Даже если я паду и меня сменит Сюгоу, он сможет нанести от силы ещё два удара». Всего пять ударов — таков был весь оплот Шэньхоу.

Если бы первый удар сумел ранить противника, оставшиеся четыре подарили бы немалую надежду покончить со всем раз и навсегда. Но сейчас, как назло, уже первый же удар потерпел неудачу.

При этой мысли Шэньхоу посмотрел на истинного наставника Юшэня.

Тот всё ещё держал поднятую руку — и на ладони, только что остановившей «гильотину с головой дракона», отчётливо виднелась тонкая продолговатая трещина.

— Любопытно. Надо же, активировал неуязвимость к клинкам и копьям от «запрета ци».

— Нанести подобный удар... Для звания божественного генерала этого хватило бы с лихвой.

Едва прозвучали эти слова, как на глазах Шэньхоу рана на ладони истинного наставника Юшэня стремительно затянулась и через несколько вдохов исчезла без следа.

От этого зрелища сердце воина окончательно ухнуло в бездну.

А меж тем истинный наставник Юшэнь — вернее, Юй Сюэсинь, чьё духовное чутьё обитало в этом теле, — была раздражена до крайности: «Чем заняты Сюй Бинчжэн и Янь Вэйчуань?! Почему сюда смогли пробраться чужаки?!»

«Где знамя демона Шести желаний?! Почему оно взбунтовалось против хозяина?!»

Юй Сюэсинь стиснула зубы; её духовное чутьё безудержно растекалось во все стороны в попытках нащупать местоположение знамени демона Шести желаний, совершенно игнорируя Шэньхоу и Сюгоу.

Однако даже при том, что духовное чутьё Юй Сюэсинь вовсе не обращало внимания на Шэньхоу и Сюгоу, а лишь скользнуло мимо, для обоих это всё равно было словно сокрушение горы Тай: неодолимый лютый холод обрушился на них, едва не заморозив кровь в жилах и заставив застыть на месте живыми истуканами.

«Э-это... как...»

Шэньхоу был охвачен неописуемым ужасом.

Просто стоять на месте, ничего не предпринимая, и одним присутствием лишить их боеспособности, заставив остолбенеть... Такое вряд ли под силу даже грандмастеру боевого пути.

Смог бы так великий мастер?

Смог бы первый наставник?

Шэньхоу не знал ответа, но всё же собрал весь свой божественный умысел и внутреннюю силу, изо всех сил понукая тело и принуждая его двигаться вопреки сковавшему страху.

Наконец с дрожащих губ с трудом сорвалось: — Этот необычный человек...

— Дерзость!

В тот же миг мир перед глазами Шэньхоу сделался чёрно-белым; разогнанный до предела божественный умысел вновь донёс до него давно забытый аромат приближающейся смерти.

Без малейших колебаний Шэньхоу резко пригнулся.

Заодно он не забыл дёрнуть вниз и стоявшего рядом Сюгоу.

И в следующую долю секунды ослепительный луч меча рассёк воздух ровно на той высоте, где только что находились их шеи, оцарапал кожу головы обоих и унёсся к далёкому горизонту.

В этот миг даже божественный умысел перестал метаться и слать предостережения, лишь бесстрастно сообщил Шэньхоу неизбежный итог.

«Значит... неминуемая смерть?..»

Разрыв между ними был попросту слишком велик.

Даже наличие «гильотины с головой дракона» ничего не решало: оружие — лишь подспорье, исход схватки в конечном счёте решает человек. А в случае противника Шэньхоу уже искренне сомневался, человек ли вообще перед ними.

Поэтому сейчас его мысли переключились с выполнения задания совсем в другое русло: «Умру так умру, но нужно хотя бы передать весть назад».

«К счастью, мы с Сюгоу оба числимся в реестре Палаты почитаемых мастеров. Как и в случае со „Списком оружия“, если мы погибнем, первый наставник сможет по реестру просмотреть записи о нас, включая причину гибели. Так по крайней мере другие будут настороже против этого истинного наставника Юшэня».

Это было единственное, что он ещё мог сделать.

— Какая жалость.

Юй Сюэсинь тихо вздохнула, но в голосе её сквозило ледяное безразличие — то было не отношение человека к человеку, а скорее вздох о мотыльке, который сам бросается в огонь.

Зачем сопротивляться?

Между бессмертными и смертными — пропасть, удел смертных слишком ограничен. Зачем же сопротивляться? Почему нельзя смиренно принять свою участь, словно неизбежное стихийное бедствие?

Разве под силу человеку тягаться с Небом?

Грохот!

Луч меча сверкнул и вновь поглотил силуэты Шэньхоу и Сюгоу.

Однако в следующее мгновение Юй Сюэсинь, уже отведшая взгляд и потерявшая к ним интерес, внезапно замерла и резко обернулась назад, взглянув снова.

— М?

Вскоре клубы пыли рассеялись.

Полотнище знамени развевалось; Ван Пин, держа в одной руке Шэньхоу, а в другой Сюгоу, с непринуждённым видом стоял неподалёку, лицом к лицу принимая на себя давление Юй Сюэсинь.

— Это ты...

Глядя на Ван Пина, Шэньхоу застыл — на его лице отразились и изумление, и озарение: — Так за всем стоишь ты... Мне следовало догадаться: разве мог человек, освоивший жесткий цигун тринадцати заступников, быть всего лишь простым конным стражником?!

— Жаль, ты опоздал.

— Вовсе не опоздал, — небрежно отозвался Ван Пин. — Почтенный старший заблуждается: на самом деле я пришёл давным-давно, просто не показывался и сидел снаружи, наблюдая за боем.

Шэньхоу: «...»

— Тогда почему ты не убегаешь?!

Помолчав мгновение, Шэньхоу горько усмехнулся: — Ты ведь уже узрел пропасть между бессмертными и смертными... Беги быстрее, хотя бы сбережёшь для Палаты почитаемых мастеров росток на будущее...

В его голосе Ван Пин услышал беспросветное бессилие.

Словно простой смертный перед лицом землетрясения, наводнения или сокрушительного града: что ни делай — всё тщетно, остаётся лишь опустить руки и уповать на милость Неба и Земли.

Но, к счастью...

— На сей раз до такого ещё не дошло.

Ван Пин опустил Шэньхоу и Сюгоу на землю и непринуждённо добавил: — «Пропасть между бессмертными и смертными»... Почтенный старший, описывая её так, вы слишком уж её превозносите. Ей до этого ещё ох как далеко.

Сказав это, он взглянул на истинного наставника Юшэня.

Даже бронзовая маска не могла скрыть исходившей от неё обольстительности; за обликом истинного наставника Юшэня, несомненно, скрывалась Юй Сюэсинь... Впрочем, не более того.

Ван Пин усмехнулся: — Благодаря двум почтенным старшим я уже разглядел корни этой марионетки.