Не успел Ван Пин договорить, как Янь Вэйчуань решительно развернул коня.

«Бежать!» Военачальник первым обратился в бегство, и боевой строй распался без боя, однако Янь Вэйчуань сейчас не мог думать ни о чём другом — он лишь изо всех сил старался оторваться от Ван Пина.

Ведь погибать здесь ему никак нельзя: только-только прибился к Гоцзыцзянь да ещё получил помощь необычного человека, дни богатства и знатности были уже на пороге — разве можно вот так умереть?

Что до лагеря Табай, потерять его — так потерять. Когда в будущем он возвысится, наберёт себе новый, только и всего.

С этой мыслью он погнал коня ещё быстрее.

Однако к его отчаянию, сколько бы он ни скакал, разверзшаяся перед ним бездна словно не имела конца: куда ни глянь — лишь кромешная тьма, в которой не видать ни зги.

«Ладно, даже если не выбраться, лишь бы оказаться подальше от этого необычного человека…»

В следующее мгновение слепая надежда Янь Вэйчуаня была беспощадно разбита.

— Хм, сбежать вздумал?

Мощная звуковая волна прокатилась по пустоте. Янь Вэйчуань в ужасе оглянулся и увидел, что Ван Пин по-прежнему стоит неподалёку, а вся бешеная скачка была словно бегом на месте!

Так оно и было на самом деле.

Знамя демона Шести желаний хоть и заключало в себе обособленное пространство, но далеко не столь обширное: оно едва вмещало лагерь Табай — размером не больше обычной деревушки.

Вот только над этим пространством Ван Пин обладал абсолютной властью. Оттого Янь Вэйчуань и не мог убежать: стоило ему преодолеть определённое расстояние и приблизиться к пределу пространства внутри знамени, как Ван Пин вырезал этот участок и снова приставлял его впереди.

И в итоге получилось то, что происходило сейчас.

Он не просто «будто бы» — он действительно топтался на месте. А если кому-то так хотелось впустую тратить силы, Ван Пин был только рад.

— Почему?! Почему всё так?!

— Скачите дальше!

Янь Вэйчуань надрывно ревел, словно загнанный в тупик зверь, а боевой строй вокруг него всё больше таял под зубами пожирающих его демонов.

Вскоре он вновь преодолел немалое расстояние.

Ван Пин поступил прежним манером: тотчас вырезал преодолённое им пространство, снова прилепил его впереди и приготовился спокойно наблюдать, как тот впустую тратит силы.

Однако именно в этот миг…

— И-го-го!

Под истошное ржание коня большая часть воинов лагеря Табай продолжала в панике нестись вперёд, но Янь Вэйчуань внезапно круто развернул скакуна и посмотрел на Ван Пина.

Вместе с ним коней развернули и несколько десятков личных телохранителей, с самого начала охранявших его. Лишь эти люди были преданы ему без остатка и готовы идти на верную смерть. Несколько десятков человек стремительно перестроились в простой клин и внезапно ринулись в контратаку прямо на Ван Пина!

В этот миг с лица Янь Вэйчуаня схлынули и страх, и растерянность — их сменила свирепая решимость смертника, ищущего спасения в гибели. Вот каков он был на самом деле!

Для армейского командующего постоянное хладнокровие — необходимое качество.

Быть может, недавнее бегство и впрямь выдало его минутную слабость, однако выучка помогла ему моментально разглядеть смертоносную возможность.

«Пространство меняется!» — Янь Вэйчуань раскусил приём Ван Пина.

«Пространство позади переносится вперёд... Если так, значит, в какой-то миг расстояние между мной и этим необычным человеком сократится до предела!»

Это и был его шанс.

Поэтому он притворялся, будто ничего не замечает, и выжидал удобного случая, чтобы пойти в контратаку ровно в тот миг, когда Ван Пин начнёт кроить пространство.

Опасаясь выдать замысел раньше времени, он не мог заранее отдать приказ войску, посему в первый же миг без колебаний за ним последовали лишь преданные личные телохранители — жалкие несколько десятков бойцов... Но даже так они сумели сомкнуть малый боевой строй и нанести смертельный удар!

Грохот!

В следующее мгновение Янь Вэйчуань во главе нескольких десятков телохранителей, подобно спущенной с тетивы стреле, под укусами сотен и тысяч демонов яростно бросился на Ван Пина, поставив на кон саму жизнь!

«Стоит убить этого необычного человека — и я вырву путь к жизни!»

Янь Вэйчуань изо всех сил раскрутил Духовную колесницу десяти тысяч клинков, напитал силой боевой строй, напролом вспорол грозовую тучу демонов и увидел совсем рядом силуэт Ван Пина.

Вдох. Клинок из ножен.

Дзынь!..

Чистый звон сабли в незримом мареве словно очертил статного белого скакуна: тот, грохоча копытами подобно грому, мчался по лезвию и прочерчивал в воздухе белую черту.

Белая полоса протянулась через пустоту и стала границей, по разные стороны которой оказались остриё и звон клинка: звон остался на месте, а само лезвие оставило его далеко позади. Преодолев звуковой предел и взметнув клубящиеся вихри, остриё устремилось прямо к точке в трёх цунях от межбровья Ван Пина!

«Победа!»

В этот миг, видя, как лезвие замерло на волосок от лобной кости Ван Пина, Янь Вэйчуань невольно поддался этой мысли.

Но едва эта мысль мелькнула в голове…

— До чего же беспросветная глупость.

Грохот!

Звуковой предел был пробит ещё раз: поток воздуха взорвался подобно морской волне, и ладонь Ван Пина рассекла его, скользнув сквозь беззвучный мир.

Увидев это, Янь Вэйчуань невольно подумал: «Так же быстр, как и я?..» Но уже в следующее мгновение понял, как жестоко ошибся.

Потому что Ван Пин был быстрее него!

Лязг!

С лязгом металла ладонь Ван Пина, опередив удар, легко легла на нацеленное в межбровье лезвие, и пять пальцев с силой сжались.

Грохот!

Второй взрыв донёсся от сабли Янь Вэйчуаня.

Едва Ван Пин стиснул лезвие, вся кинетическая энергия намертво замкнулась в одной точке, не давая клинку продвинуться ни на цунь, однако самоубийственный выпад Янь Вэйчуаня уже невозможно было остановить.

И тогда вся сила удара обрушилась на саблю Янь Вэйчуаня. Это оружие ранга «именитое сокровище», многократно усовершенствованное и воплощавшее ратную мощь лагеря Табай, покрылось трещинами цунь за цунем и разлетелось на куски, а сам Янь Вэйчуань, не в силах сдержать инерцию, продолжал нестись на Ван Пина.

— Нет! Не-е-ет!!!

В этот миг Янь Вэйчуань мог лишь выпучить глаза, беспомощно наблюдая, как Ван Пин неторопливо поднимает вторую руку, навстречу которой он сам неумолимо летел!

— Пощади…

Не успели слова прозвучать, как ладонь Ван Пина уже встала перед его лицом. Она пульсировала, заставляя содрогаться сердце Янь Вэйчуаня, и сокрушительная мощь божественного умысла хлынула наружу.

Под воздействием божественного умысла время замедлилось во много крат, и Янь Вэйчуань во всех подробностях видел, как белая ладонь неспешно приближается и прижимается к его межбровью, а белый скакун божественного умысла, рождённый ратной мощью лагеря Табай, под этим ударом мало-помалу рассыпается в прах.

Все слова так и застряли у него в горле.

Потому что головы у него снова не стало.

Вновь лишившись головы, тело Янь Вэйчуаня начало деформироваться; из бумажного человечка послышался вой, и наружу вылетела душа, полная злобы и мстительной ярости.

— Ты убил меня?! Ты опять меня убил?! Ну погоди, я с тобой ещё не раскви…!

Голос резко оборвался.

Прикончив Янь Вэйчуаня одним ударом, Ван Пин тем же движением сжал пальцы и сцапал его душу в кулак, словно маленького цыплёнка.

Бестелесной душе, казалось бы, бренный мир не мог причинить вреда.

Но стоило ей оказаться в руке Ван Пина, как Янь Вэйчуань ощутил себя брошенным в раскалённый котёл: его словно жарили и варили в кипящем масле, а сознание стремительно таяло от невыносимой муки.

От этой боли он, до того окутанный злобой и мстительной яростью, мгновенно пришёл в себя.

— Нет, постой…

Бах!

Ван Пин применил искусство Погони за душой, с силой сжал пальцы и мгновенно уничтожил душу Янь Вэйчуаня — осталась лишь струйка сизого дыма, медленно растаявшая в воздухе.

Тем временем окончательно разгромленный лагерь Табай без остатка пожрали демоны, и лишь Духовная колесница десяти тысяч клинков плавно опустилась наземь. Ван Пин поймал её: увы, она не тянула даже на магический артефакт и годилась разве что для расправы над смертными — впрочем, не беда, расправляться со смертными ему как раз нравилось.

«Всё же пришлось потратить немного сил».

Ван Пин прикрыл глаза и прислушался к ощущениям: мощь знамени демона Шести желаний убавилась почти на пять процентов — и питала её именно духовная сила даоски Ю.

«В конце концов, это моё тело — магический артефакт.

Будучи духом артефакта, внутри знамени я могу делать что угодно, но чтобы вмешиваться во внешний мир, необходима опора на духовную силу хозяина артефакта.

Сейчас я способен влиять на происходящее снаружи главным образом потому, что отправившая меня сюда даоска Ю заранее влила в артефакт изрядный запас духовной силы. Но запас этот не вечен, и если он иссякнет, я потеряю возможность вмешиваться во внешний мир — тогда останется только пойти на перерождение».

От этой мысли Ван Пин внутренне подобрался.

«Похоже, придётся быть экономнее».

В следующее мгновение он усилием воли покинул пространство внутри знамени, вновь оказавшись за пределами уездного города Лунсин, и духовным чутьём окинул две далёкие фигуры.

Шэньхоу и Сюгоу.

Поскольку ранее он упрятал лагерь Табай, небесная аномалия рассеялась, и оба императорских почитаемых мастера смогли безопасно войти в уездный город Лунсин.

«Что ж, пускай идут в авангарде.

Как-никак императорские почитаемые мастера: раз уж осмелились сунуться в уездный город в такой час, у них наверняка припрятаны козыри. Заодно сберегут мне немного сил.

Так от них хоть какая-то польза будет в этой жизни…»

При этой мысли лицо Ван Пина приняло странное выражение: с кем поведёшься, от того и наберёшься, проклятые замашки секты бессмертных и его успели испортить.

Впрочем, он быстро отмахнулся от сомнений.

«Я ведь не секта бессмертных, я добрый человек — разве можно нас равнять?»

Укрепившись в этой мысли, он со спокойной совестью проводил взглядом Шэньхоу и Сюгоу, пока те не скрылись в глубине уезда Лунсин, а затем повернулся в другую сторону.

Оттуда с явной тревогой на лице приближался У Синьтай.

Он с первого взгляда узнал Ван Пина, но никак не мог сопоставить парящего в небе земного бессмертного с золотым конным стражем из своих воспоминаний.

Он несколько раз открывал рот, но в конце концов сумел лишь выдавить:

— Приветствую вас, господин…

— Поднимись.

Ван Пин махнул рукой и перевёл взгляд мимо У Синьтая на наполовину израненный лагерь Сюаньцзя и на людей, которых воины укрывали за своими спинами.

Почти все они были простолюдинами, что прежде из-за голода скопились под стенами города. Истощённые, с землистыми лицами, некоторые старики были настолько обессилены, что не могли даже встать и просто лежали на земле, тихо ожидая смерти. Кроме них, он заметил фигуры Лю Е и госпожи Су.

До этого лагерь Сюаньцзя оказался в отчаянном положении.

Именно Лю Е взял слово, а госпожа Су без устали хлопотала, ухаживая за ранеными и стариками, — только так удалось с трудом успокоить взбудораженных простолюдинов и не дать им поддаться панике.

Лю Е едва оправился от тяжкого недуга, и лицо его всё ещё оставалось мертвенно-бледным.

Что же до госпожи Су, от её прежней утончённой прелести не осталось и следа: она выглядела изнурённой, а в её чистых, как осенняя вода, глазах прибавилось немало кровавых прожилок.

И всё же…

— Госпожа стала ещё краше.

Ван Пин одними губами беззвучно произнёс эти слова, передав их через духовное чутьё. Уже заметившая его госпожа Су тут же затуманилась слезами, но спешно и упрямо смахнула их.

Отвернувшись, Ван Пин вновь посмотрел на простолюдинов.

В следующее мгновение демоны, запертые им в знамени демона Шести желаний, хлынули наружу, опустились на землю и, скрыв свирепый облик, явили облики, какие носили при жизни.

— Это же... третий дядя?!

— Батя! Это батя!

— Матушка, как же ты... ты жива?!

— Сынок... да как же это!

— И старший дядя здесь!

В тот же миг простолюдины, ещё секунду назад робко жавшиеся от страха перед демонами, взорвались оглушительным гамом и бросились навстречу собравшимся демонам.

У демонов не осталось воспоминаний о прежней жизни; души их родителей, родичей и детей давно развеялись вместе с памятью, и происходящее перед глазами, выражаясь мягко, было представлением, а говоря начистоту — мороком демонов, призванным вводить смертных в заблуждение, и не несло живым ничего, кроме утешения.

Но какая разница?

Если это способно даровать живым хоть каплю покоя, отчего бы и нет?

К тому же…

— Голод никуда не делся.

В конце концов они всё равно погибнут.

Ван Пин повернулся к далёкому уездному городу Лунсин. Если пустить всё на самотёк, даже будучи спасены сейчас, простолюдины не выживут. Ради них он обязан был раздобыть зерно.

А где взять провиант?

В уездном городе. Всё зерно, что казна безжалостно выкачала из окрестных деревень под видом осеннего налога, до единого зёрнышка покоилось в городских амбарах.

Значит, дело решаемое.

Ван Пин широко взмахнул рукой, крепко сжимая знамя демона Шести желаний. Полотнище взвилось на ветру, и все демоны разом поднялись, устремив взоры на уездный город Лунсин.

Вслед за ними обратили свои взгляды и простолюдины.

И под конец их взоры сошлись на Ван Пине. Они увидели, как статный юноша поднял боевое знамя и твёрдо, звучно сказал им:

— За мной!