Бескрайнее море облаков простиралось во все четыре стороны неба и земли: вверху не видать ни солнца, ни луны, внизу — ни гор, ни рек. И летающая ладья так и замерла в укромном уголке этого облачного моря.

А в самой середине облачного моря стоял человек.

Он был облачён в белые одежды; на его красивом лице проступали один за другим серебристые даосские узоры, а пальцы были сложены в мудру драгоценного кувшина. То был в точности тот величественный силуэт, что только что высился в звёздном небе.

Впрочем, к этому времени Ван Пин уже сообразил: тот вовсе не стоял по-настоящему в звёздном небе. Просто некое божественное умение позволяло создавать пещерные небеса и захватывать внешние предметы — нечто вроде «неба и земли в рукаве». Вот при его применении и возникала оптическая иллюзия, будто он возвышается среди звёзд, — чистейшая уловка, чтобы нагнать страху.

Но даже так.

Но то, что этот человек сумел сотворить подобную обитель вне бренного мира и даже упрятать внутрь летающую ладью размером с башенный корабль, заставляло Ван Пина затаить дыхание от изумления.

В следующее мгновение незнакомец медленно поднял голову.

Черты его лица были тонкими и чистыми, на первый взгляд даже женственными, однако выражение внушало благоговение без тени гнева, начисто перечёркивая мягкость и делая его облик лишь ещё более холодным.

— Так это старший брат Линь.

Юй Сюэсинь, похоже, узнала его и тотчас тихо усмехнулась: — Младшая сестра по даосскому указу наставника сопровождает «божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес» на пик Высшей радости.

— Старший брат преграждает мне путь здесь... неужто не боится гнева наставника?

— Разумеется, боюсь.

Мужчина по фамилии Линь произнёс ровным голосом: — Вот только если ты погибнешь в моих «Небесах в кувшине», божественное умение развеется, не оставив ни единой улики. Кто тогда вообще проведает об этом?

— ...Что?

Услышав это, Юй Сюэсинь на миг опешила, а затем рассмеялась ещё веселее: — Ох, прошу прощения! Совсем забыла, что старший брат — всего лишь внутренний ученик и мало что смыслит в пути бессмертия.

— Впрочем, вполне естественно, что ученику без истинной передачи невдомёк, каким божественным умением владеет наставник. Иначе ты бы не опустился до ремесла практика-разбойника.

— Да и твои «Небеса в кувшине»... небось состряпаны и сплавлены воедино из трёх заклинаний: «Неба в кувшине», «Смещения пейзажа» и «Развёртывания построений»?

Юй Сюэсинь покачала головой: — Среди малых божественных умений это со скрипом ещё сойдёт за высшее, но каким бы первоклассным оно ни казалось, это всего лишь малое божественное умение.

— Слишком уж оно слабое.

— Дерзни кто из учеников истинной передачи под началом наставника выковать малое божественное умение ради преодоления небесной кары, его бы в тот же миг выставили за порог и сослали в мир смертных служить простым работником.

— ...

Мужчина по фамилии Линь ничего не ответил, однако Ван Пин отчётливо разглядел, как по его щекам разлилась густая краска, словно у него даже поднялся жар.

Грохот!

В этот миг море облаков вокруг вдруг забурлило и разошлось в стороны, обнажая бесчисленные фигуры. Они плотным кольцом окружили летающую ладью — числом не менее нескольких десятков человек.

В руках нападавшие держали разноцветные знамёна. Стоило им взмахнуть ими, как облачное море отозвалось: из него соткались гигантские, словно живые ладони, и намертво прижали летающую ладью к месту, лишая возможности сманеврировать. Высеченные на корпусе тайные письмена-талисманы силой подавили и погасили — от их прежнего сияния не осталось и следа.

Вслед за тем один из засадников вскинул широкий рукав.

Из-под рукава показался миниатюрный магический артефакт в форме точно такой же летающей ладьи. Зависнув в воздухе, он принялся, словно ненасытный кит, жадно впитывать духовную силу нападавших.

В следующее мгновение ладья на глазах выросла до исполинских размеров.

Громыхнуло!

Вобравшая вдоволь духовной силы ладья с чудовищной мощью обрушилась точно на судно под ногами Юй Сюэсинь — две летающие ладьи сошлись в глухом, сокрушительном таране.

Множество тайных письмен-талисманов от этого удара окончательно рассыпалось в пыль.

Ладья засадников намертво впечаталась в судно Юй Сюэсинь, едва не пробив его насквозь, а палубы превратились в открытый мост.

— Все за мной!

— «Божественный талисман мириад превращений Пяти воров, крадущих у Небес» — кто захватит, того и будет!

Под истошные выкрики практики-разбойники скрыли лица и спрятали свою энергетическую ауру под заклинаниями, после чего одним прыжком преодолели палубный мост и высадились на летающую ладью.

Ван Пин остолбенел от увиденного.

Чёрт подери, силы культивации уже космического масштаба, а схватка идёт самым примитивным абордажем... Неужели в этом и есть «великий путь предельно прост»?

Тем временем Юй Сюэсинь тоже отреагировала.

— Смерти ищете!

Не успел затихнуть её голос, как фигура даоски на летающей ладье растаяла без следа. Мир озарился ослепительным светом, а на том месте, где она только что стояла, остались лишь краснобокая тыква-горлянка и затопивший небеса звон меча.

Сперва блеснула лишь тонкая полоса небесного света — неведомо откуда пришедшая, она легла по самому краю горизонта. Даже звон меча казался столь призрачным и тихим, будто чудился в бреду. Однако с бегом мгновений свет приблизился, обратившись в ревущий прилив сияния, затопляющий всё сущее, а звон меча звучал всё оглушительнее.

А затем накатила и отхлынула волна.

Небесный свет непринуждённо скользнул по летающей ладье — словно набежал пенный вал или же на лезвии рассекающего сталь клинка лишь на миг отразился холодный блик.

Один-единственный удар меча.

В следующее мгновение там, где пронёсся небесный свет, в воздух взлетели отсечённые головы практиков-разбойников. Хлынула кровь, раскатисто зазвенел меч, и вспыхнули переливы радужного блеска.

— Это же «искусство меча»!

В единый миг разбойников, первыми ворвавшихся на летающую ладью, Юй Сюэсинь почти всех смела одним ударом, а те немногие, кому посчастливилось уцелеть, подбитыми птицами посыпались за борт.

Однако луч меча не остановился, а гордо взмыл ещё выше. Бушующая волна света устремилась прямо к мужчине по фамилии Линь и взорвалась под самым куполом неба мириадами переливающихся оттенков. Зрелище казалось ослепительно прекрасным, величественным и утончённым, не выдавая ни капли убийственного намерения.

Но истинную суть можно было разглядеть, лишь приблизившись вплотную.

За каждой переменой цветного всполоха таилось сотрясающее небеса и землю столкновение, сжимавшее воздух до тех пор, пока наружу не вырвалась видимая глазу взрывная волна вытесненного воздуха.

Сдавленный под сверхвысоким давлением воздух казался мутным.

Поэтому, когда он буйно хлынул во все стороны, даже небо подёрнулось серой пеленой. Но страшнее всего было то, что весь этот процесс шёл почти беззвучно.

Вернее сказать, звук столкновений уже вышел за пределы того, что способно уловить смертное тело.

Внешние края кипящей воздушной волны ещё расходились, но внутри силы уже иссякли и началось сжатие. Соединившись, обе силы взметнули к небу отчётливое грибовидное облако.

Ван Пин ничуть не сомневался: не возникни это грибовидное облако высоко под куполом неба, а рухни оно на шумные кварталы города в мире смертных, тысячи и десятки тысяч людей погибли бы!

И речь даже не только о простых смертных.

Когда волна вытесненного воздуха домчалась до летающей ладьи, лишь Юй Сюэсинь устояла на ногах — остальных разбойников разметало и повалило кого куда.

Окружающее же море облаков и вовсе смело начисто.

На тысячи ли вокруг небосвод разом очистился до хрустальной ясности, обнажив внизу бескрайние, на первый взгляд, горы и реки, озёра и моря — первозданную картину живой природы.

Внутри «знамени демона Шести желаний» Ван Пин онемел от невыразимого потрясения.

Такая мощь почти равнялась ядерному взрыву.

И это — всего лишь одно заклинание!

Но ещё сильнее его потрясло то, что, когда грибовидное облако стало рассеиваться, из него показалась фигура мужчины по фамилии Линь — того, кто принял этот потрясающий небо и землю удар практически в упор.

— Цел и невредим!

Широкие рукава развевались, волосы были собраны и увенчаны шапкой, — а этот несравненный по мощи удар меча Юй Сюэсинь не всколыхнул даже края его одежд, словно и вовсе не попал в цель!

С другой стороны, Юй Сюэсинь тоже была несколько удивлена.

— Хо-хо... Похоже, божественное умение старшего брата не совсем уж бесполезно.

Мужчина по фамилии Линь холодно усмехнулся: — Советую младшей сестре попусту не растрачивать духовную силу. Раз уж ты попала в «Небеса в кувшине», как тебе дотянуться до меня — того, кто пребывает за пределами небес?

Его божественное умение — «Небеса в кувшине».

Хотя Юй Сюэсинь и раскритиковала его так, словно он ни на что не годен, но коль скоро техника сумела войти в разряд божественных умений — пусть даже малых, — в ней всё же было что-то стоящее.

Вот как сейчас: оказавшись внутри «Небес в кувшине», Юй Сюэсинь уподобилась фигуре, начертанной им на картине. А разве способен человек на картине, какими бы грозными заклинаниями он ни разил, ранить художника?

Они изначально находились в разных измерениях, и даже простое касание оставалось несбыточной грёзой.

Однако при виде того, как практики-разбойники в панике разбегаются, схватившись за головы, лицо мужчины по фамилии Линь всё же перекосило от досады.

— Сборище ничтожеств!

Изначальный замысел был совсем иным: засадники должны были атаковать ладью и отвлекать её внимание лишь после того, как он сам свяжет Юй Сюэсинь боем.

Однако действительность доказала: так называемые практики-разбойники — всего лишь банда разношёрстного сброда.

У них не было ни дисциплины, ни слаженной организации — они лишь временно объединились ради общей цели.

А потому, когда людей ослепляет корысть, неподчинение приказам — дело совершенно естественное.

— Ладно, всё равно надежды на них не было.

Мужчина по фамилии Линь вновь посмотрел на Юй Сюэсинь и усмехнулся: — К тому же мои «Небеса в кувшине» отнюдь не исчерпываются этой малостью. Недооценивать их — значит платить дорогую цену.

С этими словами он резко раскрыл ладони.

Разведя руки, словно держа в ладонях букет цветов, он принялся медленно смыкать пальцы — и по мере этого движения всё пространство «Небес в кувшине» начало зримо меняться на глазах.

Мир стал складываться.

Юй Сюэсинь подняла взор и увидела, как земля под её ногами в это мгновение уподобилась медленно сгибаемому листу бумаги: края по обе стороны вздымались ввысь, заключая её внутрь.

Для мужчины по фамилии Линь всё внутри «Небес в кувшине» оставалось всего лишь расстеленной картиной — он мог складывать её как вздумается, повинуясь малейшей прихоти. Но для Юй Сюэсинь, запертой внутри полотна, этот мир был абсолютно осязаем, и горы и реки не несли в себе ни капли иллюзии!

— Для тебя я и есть небеса — небеса в кувшине!

По мере того как земля складывалась, Юй Сюэсинь разом оказалась самой низкой точкой всего мира — и все его горы, реки, озёра и моря обрушивались прямо на неё.

Это было невозможно остановить человеческими силами!

Ван Пин полагал, будто удар меча Юй Сюэсинь, подобный ядерному взрыву, уже был пределом воображения, однако то, что явил сейчас мужчина по фамилии Линь, поразило его куда сильнее.

Это было в самом буквальном смысле обрушение целого материка на голову врага!

И это — божественное умение?

В этот миг Юй Сюэсинь стала предельно собранной. Как бы она ни презирала мужчину по фамилии Линь, ей пришлось признать: сейчас противник действительно сильнее.

«Лучший способ совладать с божественным умением — применить божественное умение того же порядка».

«Простые заклинания перед лицом божественного умения — что вода против льда: между ними лежит абсолютная качественная разница. Как бы сильно ни было заклинание, его действие сильно поблёкнет».

«Но если это всего лишь малое божественное умение... шанс ещё остаётся».

С этой мыслью Юй Сюэсинь глубоко выдохнула мутный воздух и подняла соединённые пальцы к груди. На их кончиках заплясал яркий свет и растёкся во все стороны:

— «Смещение пейзажа»!

Там, куда коснулся яркий свет, близкое стало далёким: горы, реки, озёра и моря, уже готовые раздавить её своей массой и поглотить, в то же мгновение застыли в воздухе.

Впрочем, то был лишь зрительный эффект: на самом деле они продолжали падать, причём со всё возрастающей скоростью. Просто расстояние между ними и Юй Сюэсинь растянулось до бесконечности, образовав непреодолимую пропасть, отчего и возникла эта причудливая иллюзия неподвижности.

И к тому же это было лишь временно.

Хрусть! Треск, хруст!

Шло время, и по свету сотворённого ею «Смещения пейзажа» начал раздаваться звонкий треск: заклинание уже едва выдерживало нагрузку.

Ведь пространство, которое оно сейчас изменяло, было не обычным пространством внешнего мира, а тканью «Небес в кувшине». Под гнётом божественного умения эффект такого изменения сильно уменьшался, а расход сил резко возрастал — и то, что заклинание продержалось хоть миг, говорило об исключительном мастерстве Юй Сюэсинь.

— Младшая сестра, к чему сражаться, как загнанный зверь?

Преисполненный уверенности, мужчина по фамилии Линь сомкнул ладони — словно Юй Сюэсинь была лишь муравьём в его руках, — и ещё сильнее ускорил складывание земли.

Однако Юй Сюэсинь при виде этого ничуть не устрашилась — напротив, лишь покачала головой:

— Внутренний ученик так и останется внутренним учеником.

— Старший брат, сегодня я покажу тебе: не только божественное умение способно сочетать разные заклинания. Стоит обладать высокой способностью к постижению — и добьёшься того же самого!

Сказав это, она зафиксировала пальцами даосскую формулу и возгласила:

— Божественный свет, явись немедля — укрой и защити истинного человека!

В то же мгновение на её ладони само собой вспыхнуло ослепительное зарево; затрепетав яростным огнём, оно в мгновение ока метнулось в окружающий свет «Смещения пейзажа».

И одного этого прыжка хватило, чтобы мгновенно стабилизировать шатавшееся доселе «Смещение пейзажа»!

— Заклинание «Рождение света»?!

Мужчина по фамилии Линь нахмурился: — Защитный божественный свет... Не думал, что ты освоила и это заклинание. Но всё впустую: ты лишь тянешь время...

Юй Сюэсинь ничего не ответила, лишь сменила мудру:

— Возвещаю всем законам — да внемлют и узнают!

Стоило прозвучать этому заклятию, как «Смещение пейзажа» и «Рождение света», и без того дополнявшие и питавшие друг друга, словно получили катализатор — яркий свет вспыхнул ещё яростнее!

В этот миг лицо мужчины по фамилии Линь наконец изменилось:

— Заклинания достигают духа... «Повелевание духами» ты тоже освоила?!

Если прежде добавление «Рождения света» лишь на время стабилизировало положение Юй Сюэсинь, то теперь схватка окончательно перешла в состояние равновесия!

— За это мне стоит поблагодарить старшего брата.

Смех Юй Сюэсинь зазвенел серебряным колокольчиком: — Не будь старший брат столь лишён высоких стремлений, не загуби он собственное будущее ранней выплавкой малого божественного умения — разве продержалась бы я до сих пор?

Она ничуть не спешила.

Пусть божественное умение и обладало колоссальной мощью, затраты сил были громадны, а средства умерщвления у «Небес в кувшине» были весьма ограничены. Пока она глухо держит оборону, её положение незыблемо, как гора Тай.

Тем более что в рукаве у неё припрятан козырь.

Юй Сюэсинь хладнокровно прикидывала в уме: «Этот Линь всё же преодолел небесную кару. Основа у него куда слабее моей, но в состязании одной лишь духовной силы он пока ещё слегка меня превосходит.

Впрочем, не беда: мне вовсе не нужно биться с ним до конца — достаточно довести дело до того, чтобы у обоих иссякли силы и мы изранили друг друга, а тогда выпустить «знамя демона Шести желаний» — и я обращу поражение в победу. Когда князь демонов Шести желаний выведет на волю сотни демонов, всё будет кончено.

»

С этой мыслью взгляд Юй Сюэсинь чуть дрогнул.

— Хм?

Она почувствовала, как «знамя демона Шести желаний», бережно спрятанное в рукаве и хранимое как драгоценность, вдруг слегка затрепетало, словно от нетерпения.

«Это... в магическом артефакте зародился дух?»

Юй Сюэсинь на миг прислушалась, и в её глазах вспыхнул искренний восторг: «Неужто оттого, что при создании артефакта я использовала живого человека, в нём зародилась истинная одухотворённость?!»

Да это же огромная удача!

«В преданиях говорится: стоит артефакту обрести дух, как с меньшими усилиями можно добиться вдвое большего, а перед ним открываются великие перспективы, вплоть до судьбоносной возможности со временем достичь ранга духовного сокровища!»

Что же такое духовное сокровище?

Это реликвия, с которой свободно совладать под силу лишь «мастеру выплавления изначальной ци»; даже во Дворе божественного оружия подобное создают крайне редко — раз в несколько столетий.

«Я взялась ковать артефакт впервые в жизни — и сразу выковала такую диковину?»

«Неужто у меня и впрямь редкий дар к ковке артефактов?»

Окажись это правдой, её вступление на пик Высшей радости было явной ошибкой: следовало идти прямиком во Двор божественного оружия — там перед ней открылся бы куда более необозримый простор!

Тем временем внутри «знамени демона Шести желаний».

«Что ж эта ядовитая баба до сих пор меня не выпускает?!»

Ван Пин, скрывая своё сознание, исподволь пробуждал в себе инстинкт князя демонов Шести желаний, посылая наружу жажду битвы и без устали накапливая силы.

«Вот он, момент».

Ван Пин успокоил дыхание: «Стоит этой ядовитой бабе ослабить запрет на знамени и выпустить меня — я тут же переметнусь и преподнесу ей незабываемый сюрприз!»

И тут духовное чутьё Юй Сюэсинь хлынуло в знамя, однако, к удивлению Ван Пина, её действие оказалось успокаивающим и подавляющим.

— Не торопись.

— Этот Линь пока ещё в хорошей форме. Даже если пущу тебя в ход прямо сейчас, сокрушительного удара не выйдет. Потерпи, время действовать ещё не пришло.

Ван Пин: — ...

В следующее мгновение пространство внутри знамени вдруг дрогнуло, и прямо из пустоты упал изувеченный, окровавленный труп — могучая жизненная юаньци ещё не успела из него рассеяться.

Это... мне, что ли?

Ван Пин на миг опешил, но «Вор, крадущий жизнь» в море его сознания внезапно вспыхнул ослепительным светом — и труп перед его глазами мигом преобразился в изысканное яство.

Как же голодно, голодно, голодно!

«Раз само плывёт в руки — грех не взять!»

На сей раз Ван Пин колебался лишь мгновение и решительно бросился вперёд. Прижав ладонь к трупу, он привёл в действие «Вора, крадущего жизнь» и принялся с наслаждением пировать.

Вскоре он поглотил с трупа всю жизненную юаньци дочиста, и тот обратился в невесомый прах. На его месте поднялась душа — и её тотчас разделили и сожрали окружавшие Ван Пина демонические владыки: всё вылизали подчистую, ничего не осталось. Заодно и то странное чувство голода у него изрядно поутихло.

Но возникла и новая проблема.

«Я ведь теперь в теле духа артефакта. Эта жизненная юаньци для меня, кроме утоления голода, по сути, бесполезна».

Впрочем, Ван Пин очень скоро отыскал выход.

Он закрыл глаза и быстро сосредоточил сознание. Всё завертелось, а когда он вновь открыл глаза, то уже вновь стоял в пространстве «Канона великого спокойствия».

Это был весьма тонкий баг.

«В обычных условиях я могу попасть в пространство «Канона великого спокойствия», только задействовав свиток, а свободно входить и выходить нельзя».

«Но сейчас положение исключительное».

«Потому что сейчас я, строго говоря, мертвец — а значит, могу в любой момент задействовать «Внепредельного небесного демона» и свободно перемещаться в пространство «Канона великого спокойствия»!»

Это было огромное преимущество.

Ведь в пространстве «Канона великого спокойствия» хранилась не только книга: свободного места там было невероятно много, и его вполне можно было использовать под склад для других вещей — например, для жизненной юаньци.

— Сгустись!

Ван Пин задействовал «Вора, крадущего жизнь»: похищенная у мертвеца жизненная юаньци хлынула бурным потоком и дождём осыпалась на землю плотными круглыми пилюлями.

Он пересчитал — ровно двенадцать штук.

Каждая пилюля равнялась чудодейственному снадобью, которое он принимал в прошлой жизни, — и даже превосходила его, ведь это было безграничное, всестороннее восполнение сил.

Покончив с этим, он перевёл сознание обратно и вернулся в реальность.

И тут же увидел, как сверху падает второй труп.

На сей раз Ван Пин даже не стал колебаться — сразу схватил труп, вмиг его переплавил и снова перенёс добычу в пространство «Канона великого спокойствия».

«Вот это да!»

Снаружи Юй Сюэсинь, всё ещё противоборствовавшая мужчине по фамилии Линь, с радостным изумлением думала: «Я ведь только забросила тело внутрь и ещё не успела пустить в ход артефакт, чтобы его переплавить».

«А он взял и сам по собственной воле переплавил плоть!»

«Вот, значит, какие способности обретает магический артефакт после рождения духа? Сколько же духовного чутья и духовной силы это мне сэкономит... Славная вещица! Воистину бесценное сокровище!»

Мысли Юй Сюэсинь бурлили неудержимо.

С таким магическим артефактом чего мне тревожиться, что не одержу победы в этой битве?

До сей поры она лишь думала о том, чтобы пустить в ход «знамя демона Шести желаний» как козырь, выяснить, кто сильнее, с мужчиной по фамилии Линь и тем отбить банду практиков-разбойников.

Но теперь она передумала.

Разве достаточно просто решить, кто сильнее?

Этот козырь она пустит в ход, чтобы решить, кому жить, а кому умереть!

«Хорошую сталь берегут на остриё клинка. Если пустить знамя в ход слишком рано, у этого Линя ещё останутся силы сбежать. Нужно дождаться, пока у него не останется сил даже на бегство, и лишь тогда доставать».

«А тогда я обращу его труп в раба знамени. С практиком малого божественного умения в качестве подпитки, глядишь, удастся ещё поднять качество артефакта».

Юй Сюэсинь сладостно предавалась радужным мечтам.