Ночь безлунная, ветер буйный.

Неведомо когда небо над уездом Лунсин уже затянуло слоем тёмных туч; порывы холодного ветра налетали один за другим, и ночь становилась всё глубже — верный знак близкого ливня.

Ван Пин почти затаил дыхание.

У стоявшего перед ним господина уездного начальника всё — дыхание, сердцебиение, движение ци и крови, любые внешние признаки живого существа — уже вышло за пределы, доступные смертным.

На мгновение в его глазах даже возникла галлюцинация: будто в ночном мраке стоит не человек, а великий золотокрылый пэн с пылающим взглядом, распахнувший заслоняющие небо крылья и в любой миг готовый ринуться и растерзать его. Оказаться с ним лицом к лицу было всё равно что кролику повстречать голодного тигра.

Это была разница в самом уровне бытия.

Каждая его клетка в это мгновение вопила от ужаса; животный инстинкт подгонял его развернуться и бежать без оглядки — чем дальше, тем лучше!

— ...Фух!

В следующую секунду Ван Пин отбросил чутьё мастера боевых искусств и задействовал духовное чутьё — только тогда ему наконец удалось прорвать странную галлюцинацию и вновь разглядеть облик противника.

— Хм?

Почти одновременно уездный начальник Лунсина Сюй Бинчжэн, кажется, тоже что-то понял. На его лице отразилось удивление:

— Занятно. Это тоже колдовство секты Белого лотоса?

— Боевое тело малого небесного круга, наставник боевых искусств с малым совершенством внутренней силы, уступающий даже покойному Чэнь Хаояню, — и сумел сбросить моё подавление божественного умысла. Видать, секта Белого лотоса, раз уж она прокатилась по всем уездам и прогремела на весь округ Чанлэ, и впрямь кое-что умеет.

Тон Сюй Бинчжэна звучал спокойно.

— Ну, говори.

Его взгляд упал на Ван Пина, и он невозмутимо произнёс: — О секте Белого лотоса и о тех пилюлях, что ты похитил в ту ночь, тебе найдётся что сказать — как минимум три фразы.

Помолчав немного, Ван Пин поднял голову: — ...Как ты меня нашёл?

— Не то.

Едва прозвучали эти слова, как грудь Ван Пина пронзила острая боль; опомнившись, он увидел на ней глубокую рану.

Кровь мгновенно хлынула потоком.

Ван Пин тут же отступил на шаг и пустил в ход внутреннюю силу, останавливая кровь; лицо его от этого осунулось и смертельно побледнело.

«Так вот каков титулованный мастер?»

«Всё та же внутренняя сила — пусть её больше, она чище и мощнее... но и только. Качественного скачка, похоже, нет».

Боль не замутила рассудок Ван Пина. С тех самых пор, как он убил Чэнь Хаояня и рискнул вернуться в уездную управу, он знал, что однажды может раскрыться. Пусть он и не думал, что это случится так скоро, — не беда: пока есть 【Внепредельный небесный демон】, ему всего лишь придётся начать всё сначала.

Поэтому рана беспокоила его меньше, чем другое.

Дальнейший шаг по боевому пути — что же такое этот «титулованный мастер» на самом деле? И если он хочет им стать, какие условия должен выполнить?

С этой мыслью он снова заговорил:

— Как ты меня нашёл?

Тот же ответ, та же непреклонность — но на сей раз Сюй Бинчжэн не отсёк Ван Пину другую руку, а лишь озадаченно нахмурился.

— Ты не боишься смерти?

Сюй Бинчжэн считал, что повидал на своём веку немало людей и не ошибается в выражении лица и душевном состоянии человека. Он видел: молодой ловчий перед ним и вправду не боится смерти.

— Я уверен, что ты меня не убьёшь.

Ван Пин холодно произнёс: — Тебе нужна та партия пилюль. Но для тебя они почти бесполезны — кроме одной, назначения которой я не знаю.

— Где она? — Тон Сюй Бинчжэна стал жёстче.

Ван Пин не ответил, а продолжил: — Как ты меня нашёл?

Оба ненадолго замолчали. С неба закапало; редкие капли застучали по земле, и принесённая ими сырая прохлада сделала обстановку ещё мрачнее.

— ...Ничего сложного.

Наконец Сюй Бинчжэн заговорил первым: — Всем старым ловчим уездной управы я внедрил 【силу дракона-прислужника】 — они мои глаза, уши и соглядатаи.

— Тот, кто сумел перехватить и убить Чэнь Хаояня на обратном пути в уездный город, непременно очень хорошо знает город. Поэтому я был уверен, что убийца — мастер боевых искусств из города. А раз убийца забрал столько пилюль, ему наверняка нужно уединиться, чтобы их усвоить. Значит, кто ушёл в затвор и не принимает гостей — тот и может быть убийцей.

От этих слов Ван Пин сразу всё понял:

— Вот отчего устроили большие состязания уездной управы — чтобы ловчие задействовали свои связи... Это лишь отговорка, а на самом деле ты хотел послать их расследовать за тебя!

Ловчие уездной управы почти все происходили из влиятельных городских родов.

Особенно старые, опытные ловчие — они были настоящими местными заправилами уездного города; пустить в ход их связи означало, по сути, провести своего рода облаву на весь город!

А у тех, кому внедрили 【силу дракона-прислужника】, всё увиденное, услышанное и вся имеющаяся информация — скрывают они это или нет — становились известны Сюй Бинчжэну.

Так что дело было не в том, что он освоил 【схему тела Небесной Пэн, пленяющей дракона】. Даже не начни он её развивать, стоило ему попасться на глаза любому из ловчих, как он тут же оказывался под взором Сюй Бинчжэна. А стремительный рост его боевого мастерства уездный начальник ни за что бы не упустил.

— Именно так.

Сюй Бинчжэн кивнул: — Я уездный начальник Лунсина. Они — ловчие уездной управы, служат императорскому двору и по праву должны быть продолжением моих рук.

— Однако я никак не ожидал, что за всем этим стоит молодой ловчий, совсем недавно поступивший на службу. И что из-за слабости его боевого мастерства он едва не ускользнёт из сети.

Голос Сюй Бинчжэна стал ещё более глухим и мрачным: — Удивительно. Как ты убил Чэнь Хаояня?

— Наверное, оттого что я необычайно одарён.

— Наверное, оттого что я необычайно одарён, — небрежно бросил Ван Пин. Всё равно подобные вещи не растолкуешь тому, у кого нет чита, да и сейчас его занимали куда более насущные вопросы.

Грохот!

В вышине небес грянул раскат грома.

В одно мгновение небо и земля озарились, весь мир разом побелел, и духовное чутьё Ван Пина в этот миг точно уловило, как над ним разворачивается огромная прозрачная сеть с частыми ячейками.

Это напомнило ему о титуле Сюй Бинчжэна.

【Список оружия】, триста сорок второе место, 【Божественный аркан】 Сюй Бинчжэн.

Этот титул, с одной стороны, превозносил его непревзойдённое искусство лёгкости, а с другой — описывал его оружие: огромную сеть, сотканную из шёлка небесного шелкопряда Западного края.

Дзынь-дзынь!

Раздался звон клинка — Яньло пришёл за душой; призрачный, дьявольский свет клинка ударил прямо в опускающуюся сеть и в ночном мраке взметнул сноп раскалённых искр.

Но всё было тщетно.

Клинок не сумел рассечь сеть и ничуть не замедлил её падения, а Ван Пин, связанный с оружием духом, ощутил резкую, сосущую боль.

«Плохо!»

Ван Пин отпрянул, меняясь в лице: на его сабле «бычий хвост», которую он всегда тщательно берёг, появилась щербина размером с рисовое зерно.

«С виду невесомая паутинка, а тяжесть неимоверная! Но главное — падает абсолютно беззвучно. Не будь у меня духовного чутья, положись я лишь на навыки бойца — меня бы уже спеленали без малейшего шанса дать отпор и взяли тёпленьким!»

»

Мысли Ван Пина заметались, и в душе он пришёл к выводу:

«【Отточенное оружие】... нет, 【именитое сокровище】!»

Оружие, что числится в 【Списке оружия】, известно всему Поднебесью и накопило огромную славу и удачу, явно вышло за пределы обычного оружия.

Оно обладало чудесными способностями!

Размышляя, Ван Пин ни на миг не замедлил движений: он тут же убрал саблю, вскинул лук Черного Чи, натянул тетиву и влил всю внутреннюю силу в наконечник стрелы.

— Р-р-ра-а!!!

Лук содрогнулся, два обвивавших его дракона-чи словно ожили, и спустившаяся тетива отозвалась громоподобным, подобным драконьему рёвом.

Едва стрела сорвалась, Ван Пин с силой толкнулся вперёд, бросившись следом за ней. В миг, когда наконечник вонзился в невидимую преграду, он вновь выхватил саблю и рубанул наотмашь изо всех сил — и только тогда приподнял податливую сеть, выиграв крошечную, на долю вздоха, брешь.

— Ш-шух!

Силуэт Ван Пина мелькнул и вырвался из ловушки в брызгах крови: половина его тела оказалась исполосована тонкими нитями.

Эти раны были явно необычны: из них непрерывно валил белый дым, они бешено разрастались, пытаясь разъесть его мышцы, кости и даже все меридианы.

— Фух!

Ван Пин не растерялся и тут же применил 【запрет ци】: рождённая заклинанием истинная ци хлынула в ткани, быстро усмиряя ядовитое жжение.

— В тебе и вправду есть тайна.

Сюй Бинчжэн встряхнул рукой, втянул сеть и посмотрел на Ван Пина с ещё большим изумлением: — Ты не постиг божественный умысел, но видишь мой 【Божественный аркан】; у тебя лишь малое совершенство внутренней силы, но ты можешь подавить мою 【силу Небесной Пэн】 и не дать ей разъесть всё твоё тело.

— Право же, талант.

С этими словами он, вопреки ожиданиям, не стал нападать дальше, а заговорил вполне миролюбиво: — Пилюля возврата души Небесной Воли. Если ты её ещё не проглотил — отдай.

— Ты и впрямь необычайно одарён.

— Отдай мне пилюлю, и отныне ты — главный ловчий уездной управы. Чэнь Хаоянь мёртв, и его место в столичной Палате божественных ловчих я тоже могу передать тебе.

— Его заслуги за это время в обмере полей и переписи дворов тоже могут достаться тебе. Что же до удержанной части осеннего налога — даю тебе пять процентов.

— Ну как?

Услышав это, Ван Пин даже немного удивился.

«Он хочет меня завербовать?»

По совести говоря, условия были весьма неплохи: должность главного ловчего, служебные заслуги, изрядные деньги — и всё это включало и будущие перспективы.

Он и сам как раз хотел искать дальнейшего продвижения по боевому пути; если бы удалось пойти официальным путём и отправиться в столичную Палату божественных ловчих для совершенствования — этот шаг был бы прочным, и впереди его ждало бы светлое будущее. По сравнению со всем этим цена, которую ему пришлось бы заплатить, была до невероятия мала.

— Но я отказываюсь!

Ван Пин поднял голову, одарил стоявшего перед ним Сюй Бинчжэна приветливой улыбкой и затем, чеканя каждое слово, но без малейшего колебания, дал ответ.

— ...Почему? — Сюй Бинчжэн не мог понять.

— По сравнению с тем, что я тебе даю, тебе придётся отдать всего лишь одну пилюлю.

Ван Пин покачал головой: — Не только пилюлю.

А ещё — занять место Чэнь Хаояня, стать новым палящим солнцем над уездом Лунсин и продолжать сидеть на хребте простого люда, жадно упиваясь его кровью.

Первое — всего лишь пилюля.

Второе же — его совесть.

— К несчастью, моя совесть весит чуть больше твоей. — Ван Пин стоял с саблей в руке.

Сюй Бинчжэн явно не понял и лишь ещё более искренне принялся уговаривать: — Секта Белого лотоса — ватага разбойников. Какой тебе прок, такому таланту, идти за ними?

— Вступить на службу ко двору — вот истинный путь.

— Мой наставник — великий конфуцианец при дворе. С моим поручительством ты непременно получишь важную должность при дворе. Такой талант — разве не пропадёт он впустую, если не употребить его на благо народа?

— ...На благо народа?

Ван Пин приподнял бровь: — Какого народа?

Сюй Бинчжэн на миг опешил, а затем без раздумий ответил: — Разумеется, народа Поднебесной. Мы, те, кто упражняется в боевых искусствах и читает книги, делаем это, чтобы нести великую справедливость всему Поднебесью.

— ...Ха!

Ван Пин усмехнулся: — За городскими стенами повсюду беженцы; люди либо уже умерли от голода, либо умирают прямо сейчас. Тебе ли рассуждать о благе народа Поднебесной?

— Беженцы? Не может быть!

Сюй Бинчжэн изумился ещё пуще и нахмурился, не удержавшись от возражения: — Какие ещё беженцы за стенами? Там лишь толпа простолюдинов, выращивающих зерно...

И лишь мгновение спустя до него наконец дошло. Он приоткрыл рот и вспыхнул яростью: — Мерзавец, ты что же, считаешь тех простолюдинов за людей?!

— Простолюдины — и те могут считаться людьми?

— Всего лишь сброд, оставшийся от прежней династии, сорняки, которые нужно выпалывать каждый сезон. Считать их людьми — это, напротив, надругательство над человеком.

Сюй Бинчжэн говорил с такой уверенностью, будто это было не нечто жестокое и бессердечное, а непреложный закон небес; было очевидно, что в своих убеждениях он ничуть не колеблется.

— Особенно секта Белого лотоса: когда она прежде прокатилась по всем округам и уездам, она повсюду сеяла эти идеи, совратила немало невежественных учёных и книжников, а ещё подбила ту толпу простолюдинов на бунт и разрушила изначально спокойный и мирный порядок в Поднебесье. Не счесть добропорядочных горожан, что из-за этого лишились жизни, — поистине непрощаемое преступление...

Тон Сюй Бинчжэна был исполнен крайней ненависти.

Затем он снова посмотрел на Ван Пина, и в его лице уже прибавилось настороженности и мрачной глубины: — Я поначалу думал, что ты лишь недавно вступил в секту Белого лотоса...

— Но теперь вижу, что ты уже глубоко заражён её ядом.

— Раз так, мне придётся сначала тебя пленить, а потом уже не спеша искать ту пилюлю. Только шуму от этого будет слишком много — не скрыть от всех.

Сюй Бинчжэн вздохнул: — Поэтому мне придётся сначала подчинить тебя и заставить убить Лю Е, потом — госпожу Су, затем вырезать весь род Су, а напоследок осудить тебя как преступника и повесить вину на тебя. Итог будет тот же, вот только умрёт больше людей, и один добропорядочный род в городе оттого прервётся.

— И всё это по твоей вине.

— Разбойники Белого лотоса, поистине глубоко пустили они свой яд!

На лице Сюй Бинчжэна появилось искреннее сокрушение: — Я, здешний чиновник, недоглядел и допустил, чтобы злодей внёс смуту в уездный город; после непременно явлюсь в округ с повинной...

Не успел он договорить, как Ван Пин уже двинулся.

Ведь духовное чутьё подсказало: едва чиновник вздохнул, невидимая сеть снова раскрылась и бесшумно ринулась на него!

«Этот пёс-чиновник...»

Ван Пин метнулся молнией, держа лук Черного Чи наготове. В мгновение ока выпустив три стрелы, он стремительно отпрянул назад, но щемящее чувство смертельной угрозы так и не отпустило.

— Видать, познания твои невелики — не доводилось тебе встречать титулованного мастера.

Голос Сюй Бинчжэна, словно тень, неотступно следовал за ним, доносясь глухо и вкрадчиво. Одновременно с этим невидимая сеть в воздухе развернулась и безошибочно ринулась вдогонку.

Сеть двигалась небыстро.

Однако, как бы ловко Ван Пин ни уворачивался, она каждый раз отрезала ему путь и неизменно нависала над головой меньше чем в трёх чи.

И с течением времени это расстояние продолжало сокращаться.

«Как это возможно?»

«Так вот каков 【божественный умысел】 титулованного мастера? Неужели он способен предвидеть будущее? Не будь у меня духовного чутья, я бы, верно, уже сто раз погиб!»