В растянутом времени Ван Пин пришёл в движение.

«В этот раз всё иначе».

До сих пор его удары, говоря прямо, брали дурной мощью: он обрушивался на врага за счёт не знающего законов сверхускорения, и против тех, кто ниже вольного бессмертного, этот приём никогда не давал сбоя.

Однако того же выпада на уровне вольного бессмертного уже не хватало, ведь вольные бессмертные уже постигли 【заимствование ци для проявления закона】 и способны духовной силой изменять реальность. Многое из того, что в обычных условиях невозможно, вольный бессмертный может совершить духовной силой — это уже полностью выходит за пределы мира смертных.

Взять хотя бы схватку Чэньлуна с Кунчжи.

Пусть Чэньлун и мог разогнать себя до стократной скорости звука или даже достичь тысячекратной, околосветовой скорости, исход боя решала отнюдь не скорость.

А его клинок.

【Клинок Свернувшегося Дракона, крушащий строи】 — вот то божественное оружие, обладающее чудесным свойством «Разрушение чар», благодаря которому Чэньлун мог, опираясь на скорость, биться с Кунчжи на равных.

Второй же причиной была его астральная сила ган.

Великий мастер на этапе 【узрения духа】 преобразует внутреннюю силу в силу ган точно так же, как практик обретает духовную силу; и пусть этот эффект значительно уступает, он точно так же дарует способность менять реальность.

Вот и сейчас всё было так же.

«Одной скорости мало. В конце концов, рядом Цзи Ухэнь, а у него сейчас нет сил увернуться от взрывной волны, порождённой стократной скоростью звука».

Поэтому на сей раз Ван Пин не стал делать ставку на скорость, а влил в гильотину с головой дракона всю астральную силу ган, которую только что, после 【узрения духа】, сгустил, вбирая духовную ци Неба и Земли. Лишь затем он начал разгон: всё та же стократная скорость звука, всё тот же рубящий взмах вперёд, но результат оказался совершенно иным.

На этот раз взрыва не последовало.

Звук ожидаемо остался позади, однако взрыв от преодоления звукового барьера, ударная волна и грохот так и не возникли — стояла полная тишина.

В обычных обстоятельствах...

...удар клинка на стократной скорости звука породил бы разрушения колоссального масштаба, способные потрясти и охватить весь уездный город, а рассеявшиеся отголоски сокрушили бы горы и леса.

Но на этот раз ничего подобного не произошло: вся мощь, что должна была вырваться наружу, вопреки законам реальности оказалась намертво заперта тонким слоем алой астральной силы ган в лезвии гильотины с головой дракона. Она сжалась в ослепительную точку на острие клинка, и тот легко и невесомо опустился прямо на голову Кунчжи.

«Что это?!»

В то же мгновение у Кунчжи бешено задёргались веки, заломило переносицу, а духовное чутьё, устремившееся к сияющей точке на острие клинка, обожгло нестерпимым жаром.

Следом накатило предчувствие смертельной угрозы.

Божественный умысел, чующий опасность, изначально был уделом одних лишь мастеров боевых искусств, но сейчас у Кунчжи возникло схожее ощущение — будто леденящий холод взорвался у самого копчика.

От этого у него по коже головы побежали мурашки.

«【Пустота】!!!»

В критический миг Кунчжи, уже ни с чем не считаясь, через силу подстегнул духовное чутьё и вновь выкрикнул то самое истинное слово из одного иероглифа, разрушившее 【Бесподобный удар Небесного Клинка】 Чэньлуна.

Тотчас же мир перед глазами Ван Пина заволокла тень: глаза, уши, нос, язык, тело и разум угасли; цвета, звуки, запахи, вкусы, осязание и дхармы перестали восприниматься. Он словно провалился в тёмную бездну вечного падения, и его сокрушительный удар во всю силу, нацеленный наверняка, в мгновение ока сорвался.

— Будь он здесь один.

«Собраться!»

На поле боя в кратере раздался властный окрик, тут же приковавший взгляд Кунчжи: вдалеке он различил фигуру, стоящую на краю побоища.

Тот огромный клинок не оставлял сомнений.

Это был Чэньлун!

И едва его голос умолк, как на поле боя вновь грянули перемены: бесчисленные мелкие пластинки доспеха внезапно взмыли вверх, занялись яростным огнём и полетели к Ван Пину.

«Это же... осколки магического сокровища, разлетевшиеся, когда он пожертвовал собой и подорвал себя?!» — мгновенно осознал суть Кунчжи.

Но было слишком поздно.

Под управлением Чэньлуна разбитый доспех божественного оружия вмиг собрался воедино, вновь обретя целостность, и ровно лёг на тело Ван Пина!

Лишь в этот миг до Кунчжи дошло: «Этот мастер боевых искусств с самого начала всё просчитал?!

Он далеко превосходит этого практика-разбойника в боевом мастерстве, но добровольно ушёл на второй план, не побоялся сразиться со мной, разбить магическое сокровище и получить тяжёлые раны — и всё только ради того, чтобы возложить ключ к победе на чужака?!»

Он решительно не мог этого понять.

Подобное что в Царстве Брахмы, что в секте бессмертных сочли бы немыслимой небылицей: «пусть гибнет собрат по дао, лишь бы уцелел смиренный даос» оставалось самой привычной картиной на пути совершенствования бессмертия.

Да и сам Ван Пин!

С чего он вообще взял, что Чэньлун непременно ему поможет? А если бы тот, получив тяжёлые раны, струсил и дал дёру — разве Ван Пин не погиб бы?

Как можно вверять чужим рукам собственную жизнь?

Неужто смерти не боится?

«Жалкие смертные... подумать только, на что вы способны!»

Кунчжи окончательно потерял самообладание: глаза налились кровью, он из последних сил выжимал собственную духовную силу и духовное чутьё, отчаянно пытаясь перешагнуть...

...через временную брешь, созданную 【Вором, крадущим время】.

Тем временем Ван Пин, облачённый в божественный доспех, ощутил, как в совершенно истощённом теле вновь забурлила бесконечная сила; движения, с трудом дававшиеся на стократной скорости звука, снова обрели былую лёгкость — будто он вернулся в уезд Лунсин, в тот самый день, что врезался в память глубже всего.

Область околосветовой скорости.

Предельный рубящий удар, превосходящий физические пределы: спустя несколько месяцев, надев желанный доспех божественного оружия, Ван Пин наконец вновь ступил в эту область.

«Кайф!»

Ван Пин шагнул вперёд и нанёс рубящий удар: под действием астральной силы ган вся сокрушительная мощь движения на околосветовой скорости сжалась на острие клинка.

В реальности это выразилось в том, что вокруг него по-прежнему не возникло никаких аномалий: лишь несокрушимый клинок свободно мчался в трещине времени. Не только звук — даже собственная тень осталась позади, не поспевая за околосветовым движением и сместившись относительно тела.

«Вжух —!»

Взмах клинка — и удар настиг цель.

Позади Кунчжи в бурлящем свете Будды уже смутно проступал сияющий образ с золотым колесом за головой; в его величественных чертах сквозили изумление и гнев: «Дерзкий...»

Этот голос даже не успел коснуться ушей Ван Пина.

Ибо ещё до того клинок Ван Пина на околосветовой скорости невесомо скользнул по голове Кунчжи — вонзился в межбровье и с брызгами крови вылетел снизу, между ног.

«Дзынь-дзи-и-ин!»

И лишь теперь с запозданием донёсся звон клинка; отставшая тень устремилась следом, пройдя вместе с Ван Пином мимо Кунчжи и взметнув кровавое зарево до небес.

«Как приятно. Пожалуй, я тебя до конца жизни не забуду».

Кунчжи ничего не ответил — он лишь остолбенело застыл на месте, а у его межбровья тонкая кровавая нить медленно поползла по лицу, шее, груди и животу. Всё, через что она проходила — будь то духовная сила, духовное чутьё, брахмический распев, свет Будды или чаньское песнопение, — без труда разрывалось в клочья.

Густой запах крови взмыл к небесам.

Стоявший ближе всех Цзи Ухэнь лишь вдохнул разок — и тотчас, словно принял какие-то чудодейственные пилюли, к его мертвенно-бледному от изнеможения лицу вернулся румянец.

Шмяк!

Тело Кунчжи распалось надвое и с грохотом рухнуло наземь; кровь хлынула ручьём, и выжженная до черноты земля под ним будто вновь пробудилась к жизни.

Отсюда было видно, сколь могучей жизненной силой обладал Кунчжи. Ван Пин тут же протянул руку: приводя в действие 【Вора, крадущего жизнь】 и не теряя ни крупицы, он вобрал обратно всю начавшую рассеиваться жизненную юаньци. Она обратилась в несметное множество пилюль жизненной юаньци, что бойко покатились в морг.

«Моё, моё, всё моё!»

Ван Пин глубоко вздохнул: лицо его порозовело, ци и кровь ударили в голову, а тело переполнила неисчерпаемая сила — так и хотелось нанести ещё один удар для настроения.

На этот раз он и вправду сорвал огромный куш.

«С такой прорвой пилюль жизненной юаньци продвижение в 【извлечении Кань и заполнении Ли】 наверняка значительно ускорится, и день, когда я пройду Человеческое Бедствие, уже не за горами.

Не говоря уже о четырёх артефактах высшего ранга, которые Кунчжи преподнёс мне перед смертью».

Заглянув в пространство внутри знамени, Ван Пин воодушевился ещё сильнее: «Все до единого — полубожественное оружие! Как раз сгодятся для моего 【Священного повелителя пяти оружий】! А значит, до прорыва к великому мастеру останется ещё меньше времени!

Кроме того, есть ещё техника культивации из Царства Брахмы — полный свиток 【Небесной книги Чужого преображения, объемлющей Мир желаний】! По рангу она, вероятно, такая же, как моя 【книга Тайъинь о переплавке формы и восхождении на Небеса для принятия скрижалей】: оба эти бессмертных учения ведут прямиком к выплавлению изначальной ци и вполне способны озарить мой путь в грядущем совершенствовании.

И это не говоря уже... о свитках!»

В отличие от прежних случаев, на сей раз это было настоящее тело практика — прошедшего Человеческое Бедствие и обретшего духовную силу! Качество — лучше некуда за всю историю!

Если забрать его, какой ранг свитка удастся получить при расчёте?

При этой мысли Ван Пин пришёл к выводу: «Убивай да жги — и добудешь золотой пояс. Коль хочешь продвинуться далеко по стезе совершенствования, без душегубства не обойтись. Недаром в секте бессмертных практики-разбойники лезут один за другим, и перебить их всех просто невозможно».

Однако как раз в этот миг...

Там, где лежало тело павшего Кунчжи, ещё теплились остатки призванного им света Будды; сквозь этот свет образ с золотым колесом вперил немигающий взор в Ван Пина: «Исчадие!

Ты посмел убить верующего Бэньцзо и воспрепятствовать круговороту перерождений живых существ — ты ступил на демонический путь!» Раскаты грома гремели в вышине, но, пробившись сквозь свет Будды, в реальном мире зазвучали тонко, точно комариный писк.

Было очевидно: со смертью Кунчжи свет Будды лишился опоры, и стоявший за ним сияющий образ с золотым колесом отдалялся всё дальше, уже не способный по-настоящему повлиять на явь.

Ван Пин при виде этого тотчас холодно усмехнулся: «Ступил на демонический путь, и что с того? А ты хоть знаешь, кто я?»

«Кем бы ты ни был...»

Грохот!

Договорить тот не успел: Ван Пин рубанул клинком, разнося свет Будды вдребезги, а вместе с ним развеялся и сияющий силуэт с золотым колесом, не оставив после себя и следа чудесных способностей.

«Не знаешь меня — так какого хрена пасть разеваешь!»

Ван Пин ухмыльнулся, после чего кости и жилы во всём его теле затрещали, и вскоре из облика юного Е Чао он вновь превратился в крепкого молодого человека.

— Именно так.

Раньше, разыгрывая спектакль перед Цзи Ухэнем, он принял облик Е Чао — и после этого так и не стал возвращать истинный вид, всё это время сохраняя лицо Е Чао!

«Захотите найти виновного — ищите Е Чао.

А лучше всего — по следам Е Чао выйти на того ученика секты бессмертных, что стоит за 【Шушань】... Сколько ни ищи, до меня вам всё равно не добраться!»

С этой мыслью Ван Пин сладко потянулся.

С другой стороны подошёл бледный Чэньлун, во взгляде которого тоже плескалась радость: «Отлично, превосходно сработано! Не зря я одолжил тебе божественный доспех».

«Главная заслуга всё же принадлежит вам, господин».

Ван Пин поспешно сложил руки в поклоне.

Чэньлун отмахнулся: «Брось эти пустые речи... Ладно, для начала верни мне божественный доспех. Семя, ци и дух у меня сейчас в упадке, управлять им я пока не могу».

Ван Пин при этих словах опешил и тут же с невинным видом склонил голову набок: «Сначала что сделать?»

«Вернуть мне», — у Чэньлуна слегка дёрнулся уголок глаза.

Ван Пин изобразил ещё большее недоумение: «Вернуть что?»

Чэньлун: «Мой божественный доспех!»