Пью-пью!.. Пью-пью!..

Настойчивый писк пробивался сквозь толщу сна. Девушка с недовольной гримасой открыла глаза — и замерла.

Прямо перед ней, на одеяле, сидели две пары блестящих чёрных глаз-бусинок.

Моргнула — они не исчезли. Ещё раз — двойники всё так же сидели на одеяле.

— У меня двоится в глазах, или... — её голос сорвался на полуслове.

Пью-пью! Пью-пью!

Два абсолютно одинаковых моховых комочка радостно подпрыгивали. Осторожно положив ладони на их бархатистые макушки, она окончательно убедилась: это не сон.

Она нахмурилась. Голубые окна всегда предупреждали о важных изменениях — новых рецептах, уровне острова, опасностях. А о появлении нового духа — молчали.

«Странно...» — подумала она. — «Почему они не сказали?»

Мысль задержалась на мгновение дольше, чем обычно. Но радостный писк заглушил её, и она решила не думать об этом. Пока.

— Кто же из вас... мой первый друг? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

Один из духов тут же запрыгнул ей на запястье и принялся тереться головой о её ладонь. Второй лишь склонил головку набок и устроился поудобнее на одеяле.

— Малыш, ты привёл товарища? — догадалась она.

Дух, сидевший на руке, энергично закивал.

— А с посадками всё в порядке?

Получив утвердительный кивок, девушка наконец поднялась с кровати. Рутина повторилась, но теперь у неё было два помощника. Работа спорилась веселее и в два раза быстрее.

Чтобы развеять скуку, она придумала игру в прятки. Духи носились по острову, растерянно попискивая, а она наблюдала за ними сверху — с крыши дома — и впервые за долгое время улыбалась.

Но даже игра не могла длиться вечно. Духи уставали, прятались в тени кустов, и остров снова затихал. Тогда она возвращалась к грядкам — поливать, собирать, ждать. С каждым разом это занимало всё меньше мыслей и всё больше времени.

Циклы перестали отличаться друг от друга, слившись в однообразный круг. Они измерялись только количеством снов и пробуждений — она ложилась, когда уставала, и просыпалась, когда духи начинали пищать. Между этим — только грядки, полив, сбор, сок. Бесконечное повторение.

И ещё кое-что изменилось. Заметила это не сразу — слишком была занята работой. Но голубые окна больше не разговаривали с ней. Не давали заданий. Не подсказывали, что делать дальше. Они просто... исчезли. Без объяснений. Без прощания.

Девушка не понимала, почему. Может, она сделала что-то не так? Может, они ждали от неё чего-то, чего она не знала?

Пыталась звать их, просила объяснить всё заново — но они оставались безмолвными.

Почти смирилась с тем, что так и будет всегда, как в один из циклов ветер переменился.

Он принёс запах — пряный, чуть горьковатый, пахнущий чем-то далёким. Не трава, не цветы, не малина. Другой.

На горизонте появилась чёрная точка. Девушка замерла, вглядываясь. Точка росла медленно, но неумолимо — как будто кто-то приближался к её миру, не спрашивая разрешения.

Стояла на краю, там, где трава обрывалась в пустоту. Раньше она боялась подходить сюда слишком близко — край пугал её. Но сейчас смотрела вдаль, туда, где из ниоткуда возникала ладья. Мир заканчивался здесь — но кто-то пришёл из-за его границы.

Судёнышко плавно скользило по пустоте. В нём сидело существо невысокого роста. Когда ладья причалила к краю острова, пассажир грациозно выпрыгнул и бесшумно приземлился на мягкие лапы.

Перед ней стоял кот. Белые, чёрные и рыжие пятна покрывали его шелковистую шерсть. Длинные усы обрамляли мордочку с ясными жёлтыми глазами. Через плечо висела коричневая сумка, поверх которой был накинут короткий чёрный плащ.

Он оглядел окрестности — быстро, цепко. Заметив девушку, на мгновение задержал на ней взгляд. Сделал шаг, остановился, поправил сумку. Потом приблизился, но держался на расстоянии вытянутой лапы.

— Доброго дня, мррряу! Вы — хозяйка этих владений?

— Это... мой остров, — машинально ответила она.

— Я — странствующий кот-торговец по имени Мяут. — Он чуть склонил голову, будто ожидая, что имя что-то ей скажет. — Явился, дабы продать и купить товар. В моём ассортименте, мрр-яу, есть много чего интересного. — он вдруг встрепенулся. — Совсем забыл представиться как следует! Как мне к вам обращаться?

— Что? — непонимающе переспросила девушка.

— Ну... имя. Каково ваше имя?

— Имя... Моё имя... Я... — Осознание нахлынуло, словно ледяная волна. В груди заныло острой, колющей болью. — Имя... Имя...

Посмотрела на кота, на свою ладонь, снова на кота.

— Мяут...

— Да, это моё имя, — кот растерялся.

— А моё... Какое оно?

— В смысле? Это же ваше имя. Я не могу его знать.

— Я... не знаю. Не помню. А оно есть? Оно обязательно должно быть? — её голос задрожал.

— Конечно! Иначе как мне к вам обращаться? — искренне удивился он, и в голосе его проскользнуло беспокойство.

— А я могу называться Мяутом? — спросила она с наивной надеждой.

— Нет-нет! У каждого существа имя индивидуально! — Кот попятился на полшага.

— А если... если имени нет? Может... я могу зваться «Девушкой»? Ты же так меня назвал! Значит, это и есть моё имя.

— Точно нет! Это не имя, а название! — начал он терять нить разговора. — Совершенно разные вещи!

Девушка задумалась, и с каждым его словом клубок непонимания в её голове сбивался всё туже.

Перевела взгляд на духов. Те сидели у её ног, наклонив головы, и смотрели на неё.

— А у вас есть имена? — спросила она.

Духи переглянулись. Потом один пискнул, другой покачал головой.

— Тогда как мне вас звать?

Они не ответили. Только прижались к её ногам.

Девушка посмотрела на Мяута.

— Тогда... а у остальных есть имя? — она оглянулась по сторонам. — У дерева? У травы?

Кот открыл рот, но не успел ответить.

— Но дерево же зовут «деревом», разве нет? — спросила она, сбитая с толку. — Значит, это его имя?

— У подобных вещей нет имени. Это просто названия, мрряу! — Он заметно нервничал, хвост начал подёргиваться.

— Я не понимаю! — в её голосе прозвучало отчаяние. — Почему я не могу быть Мяутом?! Почему у меня должно быть имя?!

На глазах выступили слёзы. Отсутствие имени было похоже на дыру в самой душе.

Она закрыла лицо руками, опустилась на землю, а потом и вовсе упала на бок, свернувшись калачиком.

Кот застыл. Хвост вытянулся струной, усы дрожали. Взгляд метался между ней и ладьёй.

«Не могу...» — подумал он. — «Знаю, что должен, но...»

Взгляд упал на неё — испуганную, забитую. Она не кричала, не ругалась. Плакала.

Он не сбежал.

— Э-эй... — начал он, делая крошечный шаг вперёд. — Не плачь... Я... — запнулся. — Знаешь, мрр... может, оно и не обязательно? Если сейчас его нет — мы найдём! Да, отыщем! Имена — они ведь иногда теряются... И находятся! Только успокойся, прошу...

Его лапка мягко коснулась спины девушки. Духи столпились вокруг. Их маленькие ручки коснулись её головы — лёгкие, едва ощутимые, как прикосновение тёплых листьев.

— П-правда? — прозвучал заплаканный голос, и она чуть приподняла голову.

— Да! Да! — закивал он. — Сейчас вовсе не обязательно его называть. Я могу обращаться к тебе так, как ты сама захочешь. Хочешь, я покажу товары? У меня много всего! Тебе понравится! Гляди...

И он вытащил из своей, казалось бы, маленькой сумки небольшой росток с листьями невероятного алого цвета. Корни его покоились в аккуратном льняном мешочке с землёй.

Кот замялся, но всё же протянул саженец.

— Только аккуратно, мрр-мяу. Пока он не куплен — он не твой.

Она взяла его. Листья были нежными, прохладными на ощупь. Провела пальцем по алой прожилке и почувствовала, как дыхание выравнивается. Тишина перестала быть пустой. Она наполнилась шёпотом листьев, собственным дыханием.

Девушка медленно выдохнула.

— Красивый... — прошептала она.

Мяут стоял, глядя, как она рассматривает саженец. Внутри всё ещё было тревожно — привычное, знакомое чувство.

«Что я делаю?» — подумал он.

Ответа не было. Но он не ушёл.

— Мр-р... — осторожно кашлянул. — Если хочешь, мы можем продолжить разговор. У меня есть ещё кое-что.

Она посмотрела на него. Потом на саженец в руках. Что-то тёплое шевельнулось в груди — просто желание. Хотеть. Что-то иметь. Что-то своё.

— Хорошо, — ответила она, поднимаясь.

Мяут убрал лапу с ремня сумки — туда, где лежала монета для быстрого расчёта. В этот раз она не пригодилась.

— Знаешь, имя хоть и важно, но я могу обращаться к тебе более... официально. Например, «мисс». А имя... Ты обязательно его найдёшь. Я в этом уверен.

Девушка задумчиво повторила:
— Мисс, да... — но слово отозвалось холодом. — А можешь называть меня просто... Девушкой? Пока я не найду имя.

Мяут моргнул. Странное обращение. Неправильное. Но она смотрела на него с такой надеждой, что он не смог отказать.

— Нельзя?.. — проронила она, заметив замешательство.

— М-можно! Конечно, можно!

— А! Х-хорошо! — Мяут прокашлялся, пытаясь вернуть профессиональный вид. — Как я уже говорил, я странствующий торговец. Девушка, не желаете ли что-нибудь продать или приобрести?

Открыл сумку и начал извлекать один предмет за другим: семена моркови, капусты, брокколи; саженцы крыжовника и смородины; сковородку, кастрюльку, фарфоровую ложку.

Девушка смотрела на всё это широко раскрытыми глазами. Кот довольно распушил усы.

— Хочу тот самый саженец! — решила она без раздумий, указывая на алый росток, который Мяут уже убрал в сумку.

— Знаешь, не советую, — ответил кот.

— Почему? Он мне нравится, — она нахмурилась, будто он сказал что-то обидное.

— Просто... — он полез в сумку, достал небольшой мешочек и протянул ей. — Семена лучше. Посмотри. Из них вырастут плоды — морковь, капуста или ягоды. Ты сможешь собирать урожай, продавать, получать монеты. А Красное дерево... — он чуть склонил голову, подбирая слова, — ...оно просто красивое. Не больше.

Девушка взяла мешочек, заглянула внутрь. Маленькие зёрнышки, почти невесомые. Сжала их в ладони и снова посмотрела на Мяута, потом на сумку, где лежал саженец.

— Просто красивое, — повторила она, чуть расстроено. — А семена, как малина, дадут мне урожай?

— Да. И ты сможешь его продать. Зарабатывать монеты. А потом, когда накопишь — купишь саженец. Если он тебе всё ещё будет нужен.

Задумалась. Перевела взгляд с мешочка на Мяута, на его сумку.

— Тогда... я возьму семена моркови и куст смородины, — решила она после раздумий, и в голосе её прозвучала странная твёрдость, которой он не ожидал. — А саженец — потом. Когда заработаю.

— Хорошо. Это будет стоить... — он замялся, быстро пересчитывая в уме. — ...три монеты.

И тут же добавил, чуть тише:
— Но, если для тебя это много, мы можем договориться.

— Монеты? — она моргнула. — Что это? Оно съедобно? Могу дать малину.

— Нет-нет. — он отрицательно покачал головой и полез в сумку. Достал небольшую круглую монету золотистого оттенка, лёгкую, почти невесомую на вид, и протянул ей на раскрытой ладони. — Вот. Это монета.

Девушка взяла её, повертела в пальцах. Никаких надписей, никаких символов. Просто гладкий металлический кружок, тускло поблёскивающий на свету.

Сжала монету в кулаке. Такая маленькая, но такая важная.

— Значит, я могу получать их за то, что выращиваю? — переспросила она.

— Именно так, мрр-мяу.

И, последний раз бросив взгляд на монету, передала её Мяуту:

— Ты будешь поражён, увидев мои владения! — гордо заявила она и направилась к своему огороду.

В голове уже зрел план, как заработает много монет и купит тот саженец.

Она провела Мяута по владениям. Кот остановился у малинового поля.

— Мрряу! Это подходит. Каждая ягодка — 0,1 монеты. Тебе нужно продать тридцать штук.

Девушка задумчиво оглядела кусты. Глянув на таймер созревания, с горечью поняла, что с трудом соберёт пятнадцать. Но потом побежала в дом и вернулась со стаканом сока.

— А это? Сколько оно стоит?

Кот замялся.

— Такие вещи... Я могу купить, но не в таком виде. Слишком сложно для транспортировки. Если найдётся герметичная тара — обязательно продам.

— Оу... — она опустила руки.

Торговец заметил её огорчение. Задумался. Почесал за ухом.

«Не надо. Ты же знаешь. Доброта — это риск.»

Но она стояла перед ним с опущенными руками и расстроенным лицом. И он вспомнил, как сам когда-то стоял так же.

«Если узнают, что я торгую в убыток...» — мысль обожгла, но он отогнал её.

Он знал, чем это пахнет. Слухи, косые взгляды, очередное «клеймо». Но она стояла перед ним с опущенными руками, и он не мог уйти.

— Хотя... — протянул он, косясь на стакан. — Могу купить прямо сейчас. Для себя. Горло совсем пересохло в дороге.

Она подняла на него глаза — удивлённо, с проблеском надежды.

Мяут выжидающе посмотрел на неё. И когда она, чуть замешкавшись, несмело кивнула, принял стакан из её рук. Поднёс к носу, принюхался, — пахло малиной, солнцем и чем-то неуловимо домашним.

И выпил залпом.

Допив до дна, шумно выдохнул, облизнулся и зажмурился на мгновение.

— Мрр-мяу... — протянул он с явным удовольствием. — Вкусный. Очень. — поставил стакан на землю и полез в сумку. — Так и быть, я готов докинуть тебе монет до полной суммы. Считай, что сок компенсирует разницу.

Он произнёс это быстро, почти неразборчиво, и отвёл взгляд.

Девушка замерла.

— Но ты же сказал...

— Мрр-мяу! — перебил он и закашлялся, пряча усы в плащ. — Я передумал, мрр... Это моё право как торговца. К тому же... — он чуть прищурился, вспоминая вкус, — ...такой сок не часто встретишь. Это была выгодная сделка.

— Спасибо, Мяут! — воскликнула она и, подхватив кота, закружилась с ним.

— Мрря! П-подожди! — застигнутый врасплох, он вцепился в сумку. — Я же торговец! Я должен выглядеть прилично!

Но он не вырывался.

— Ты лучший котик, Мяут! Лучший торговец! — она крепко обняла его и засмеялась.

Мяут фыркнул, но в этом фырканье не было злости. Только смущение.

— Мр-р... Ладно-ладно. Только не встряхивай меня больше. Я ценен в собранном виде.

Хвост его предательски дёргался, выдавая довольство.

Он позволил себе закрыть глаза на секунду.

А когда открыл — увидел её улыбку. Чистую. Без тени страха.

И вдруг понял.

Она не знает, кто я.

Не знает, что обо мне говорят. Не знает, отчего другие торговцы отворачиваются, когда я подхожу. Она просто... обнимает меня.

Улыбка сползла с его морды.

Если узнает — она посмотрит на меня так же, как все остальные.

Как только его поставили на землю, он опустил взгляд. Отступил на шаг. Поправил сумку, одёрнул плащ. Хвост дёрнулся — резко, нервно.

— Мне пора, — тихо пробурчал он. — Мрр... дела.

Она не успела спросить. Он быстро сунул ей мешочек с семенами и пошёл к ладье, не оглядываясь. На полпути его шаг на мгновение замедлился — но он не обернулся.